A Malfoy of a Different Colour

Время идет, ты становишься старше и все такое — старение — отстой. Знаешь, я слышу всю эту чушь о том, что «О, ты можешь стареть с достоинством». Правда?

Микки Рурк

      Гермиона сняла ночную рубашку, оставив её в виде элегантной лужицы серебристо-серого шелка на полу. Медленно отодвинув занавеску в душе, она скользнула за спину мужа… который издал недостойный, пронзительный писк и быстро прикрыл свои нижние области обеими руками.       — Драко, что случилось?       — Ничего! — взвизгнул Драко, когда она повернула его лицом к себе. Его голос смягчился, как только он увидел глубокую озабоченность в её прекрасных, по-гриффиндорски честных шоколадных глазах. — Прости, дорогая, я просто… э-э... порезался, когда брился, вот и всё.       Приподняв бровь в ответ на очевидную ложь, Гермиона опустилась на колени, когда вода каскадом полилась на их тела, и отвела руки Драко от его интимных мест.       И тут же ахнула в шоке от того, что обнаружила.       Драко издал низкий стон чистой муки и закрыл лицо руками.       — Я знаю, — простонал он. — Это… ужасно, не правда ли?       Сначала раздалось приглушенное фырканье, затем его жена разразилась беспомощным хихиканьем, поднявшись на ноги и крепко обняв его за талию.       — Это не смешно! — рявкнул Драко, хватая мыло и яростно оттирая себя, прежде чем Гермиона выхватила брусок обратно и начала нежно намыливать и массировать его спину таким образом, чтобы снять всё напряжение с его тела и превратить его в тесто в её руках.       — О, Мерлин, как хорошо, — простонал Драко. — Что бы ты ни делала, не останавливайся.       Гермиона усмехнулась.       — Тебе это нравится, да?       Единственным ответом её мужа был откровенно неприличный стон чисто мужского удовольствия.       — Итак… потрудись объяснить, муж мой?       Драко одарил Гермиону своей самой сексуальной улыбкой и забрал у нее мыло, натирая им её грудь и многозначительно поводя бровями.       — Объяснять о чем, моя дорогая?       — Насчет этого, — сказала Гермиона, мило улыбаясь и протягивая руку, чтобы обхватить его мужественные части, которые щеголяли здоровым урожаем морковно-красных коротких волос и кудряшек.       — Ты ведь не собираешься оставить это так, не так ли?       — Ни за что.       — Ладно, хорошо. — Драко вздохнул, намыливая и ополаскивая ногу. — Ну, ты же знаешь, что Малфои никогда не ладили с Уизли…       Гермиона нахмурилась.       — Я думала, что это просто из-за предательства крови.       — Не совсем. Ты ведь видела портрет моего прапрадеда, Борегарда Малфоя, верно?       Гермиона кивнула.       — Ну, его первой женой была Обрианна Уизли, прабабушка Артура Уизли, и, как я понимаю, старина Борегар был в восторге от её длинных, вьющихся, огненно-рыжих волос. Как оказалось, он был весьма неравнодушен к рыжеволосым… настолько, что он бегал с каждой рыжей, которая уделяла ему время, — вздохнул Драко.       Струйки воды оглушительно капали на пол, вдребезги разбиваясь.       — Короче говоря, перед тем, как развестись с ним, она оставила прощальный «подарок» старому Борегару и всем Малфоям мужского пола на будущее. Теперь, когда любой из нас достигает… определенного возраста, вместо того, чтобы наши волосы седели или выпадали, они становятся рыжими, как у Уизли. И не только волосы на наших головах, — добавил Драко, искоса взглянув на свой пах в стиле Уизли.       — Очевидно, — усмехнулась Гермиона, затем нахмурилась. — Но что насчет Люциуса?       — Маггловский парик, — прошептал Драко с ухмылкой. — Никакое магическое сокрытие не может утаить это. — Он снова вздохнул, печально глядя на себя. — Очевидно.