Кости всегда говорят правду

«Грегори-и… выходи-и…» Нет ответа. «Выходи-и… Грегори, выходи-и…» Нет ответа. «Эй, пацан, давай выходи, мы просто хотим помочь…» Сжатые колени. Вспотевшие ладони. Никакого ответа. «Выходи-и…» Тихие всхлипы. Зажмуренные глаза. И никакого ответа. «Покажись, малыш…» Нарастающий плачь. «Грегори-и… Медвежонок…» Зажатые руками уши и безудержное рыдание.

Флешбек

Мун не знал, как ему быть, оказавшись в той ситуации, в которой им довелось оказаться. Единственное, что он понимал: что ребенка, в его руках, нужно защитить любой ценой. Мун знал, что ни себя, ни своего брата ему уже не спасти. Но этот мальчик на его руках должен выжить. Он обязан был его защитить. Исходя из детской психологии, и программы, заложенной в него, Мун из подручных материалов, подушек и одеял, соорудил для Грегори небольшую крепость, где тот мог бы чувствовать себя в безопасности. А после поместил его туда. Воспитатель понимал, что этого мало. Что в случае чего Фредди уничтожит этот барьер и доберется до мальчика. Однако, если в нем все-таки осталось хоть немного от того былого любимца публики, то Фредди не станет разрушать тот маленький домик, в котором бедный и измученный ребенок смог бы отдохнуть и знать, что там его не достанет никакая опасность. Мун хотел бы еще чем-нибудь помочь этому мальчику… но к сожалению его время вышло. Из стен, окружавших его, потянулись длинные металлические щупальца и утащили куда-то вглубь бедного аниматроника, который всего то хотел помочь своему брату почувствовать себя счастливым. А в результате, загубил жизнь и себе, и ему, и этому бедному сироте…

Конец Флешбека

Грегори сжался, что было сил, в этом маленьком тесном пространстве, что давало ему это самодельное сооружение из подушек. Выйти и посмотреть, что снаружи, Грегори не мог. Его трясло от ужаса. Не смотря на то, что снаружи его укрытия горел свет, мальчик все равно предпочитал оставаться в тени его домика. И на то были причины. Дело в том, что снаружи ничего не было. А точнее, там не было ничего привычного. Вместо коридоров и комнат, там было некое пространство. Чем-то это действительно напоминало собой комнату. Но… Но эта комната была как будто сделана из проводов. Стены и потолок – все это было создано из проводов, что сложным образом переплетались друг с другом, образуя собой паутину или сложные узлы. Но это было лишь до середины стены. Ближе к самому полу покрытие стен уже становилось иным. Словно на самих проводах было натянуто мягкое покрытие. А сам пол был застелен чем-то мягким и явно приятным на ощупь. Все это отдаленно напоминало собой обстановку в детском саду. Даже игрушки и подушки с одеялами были раскиданы по углам. Однако было одно «Но». Пол, на котором сидел Грегори, тоже изредка шевелился. Что означало, что под ним тоже были провода. И эти провода ДВИГАЛИСЬ. Провода были словно живые, и двигались они как самые настоящие змеи или щупальца. От всего этого Грегори еще больше становилось не по себе. И в добавок ко всем ужасам, что его окружали… под самым потолком, обвязанные по рукам и ногам, болтались поломанные до безобразия остальные аниматроники. И Чика… и Рокси… и Монти… и подставной Фредди… все были здесь. И они были ЖИВЫ! Не смотря на свой крайне израненный и покорёженный вид, эти аниматроники продолжали работать… и говорить! Они говорили с Грегори. Мальчик слышал их голоса. Они просили его выйти к ним. Покинуть свое убежище и выйти. Они хотели увидеть его! Грегори от их слов начинал трястись и плакать еще сильнее. Мальчик не видел никого в живую. С момента, как он очнулся, он не покидал своего маленького укрытия. Он забился в «щель» как маленький беспомощный мышонок. Единственным окном во «внешний мир» для него служила его миниатюрная камера. Используя ее, Грегори удалось аккуратно заснять все, что было снаружи его убежища, при этом не покидая своей безопасной территории. Все, что он увидел, пугало его до ужасов. Словно все его жуткие кошмары в один момент ожили и предстали перед ним. Мальчик не понимал, где он, и как ему теперь спастись. Он оказался в ловушке, из которой больше не было выхода! Совсем как в его ночном кошмаре! Все, что ему оставалось делать, это сидеть в своем маленьком убежище и плакать. Иногда случалось неожиданное. Когда среди голосов прослеживался новый голос. Незнакомый голос! Сперва Грегори думал, что это Фредди. Ибо только у него был такой странный манер речи. Но вскоре мальчик понял, что это был не медведь. Точнее, голос то был его, но вот слова были другие. Этот кто-то говорил о боулинге. О правильном ударе и манере броска. Он рассказывал об игре на барабанах. А еще о своих, якобы, друзьях, которые его предали. А еще… он тоже плакал. Точнее, Грегори казалось, что он слышал плачь. Но разве аниматроники умеют плакать? Но этот некто плакал. Ему было плохо от того, чем или кем он стал, чтобы это ни значило. Грегори было мысленно жалко этого неизвестного. Но выйти и что-либо сделать он не мог. Просто не было силы и мужественности сделать нечто подобное. Вместо этого мальчик лишь плотнее прижимал к себе своего плюшевого медведя, стараясь как можно плотнее зарыться в подушки и одеяла, окружавшие его. Грегори вскоре стал мучить голод. Когда он впервые почувствовал пустоту внутри, снаружи его убежища раздался голос. Это был голос того, кого он больше всего сейчас не хотел бы слышать. И уж тем более видеть собственными глазами. «Грегори… Медвежонок, выходи… Выходи, маленький… Суперзвезда, не прячься… Выходи, тебе надо поесть… Таким детям, как ты, необходима еда… тем более в таком возрасте… Выходи, я дам тебе поесть…Все что захочешь… Что пожелаешь… Только попроси, и я тебе это дам… Ну же, Суперзвезда, ты же хочешь этого…» Грегори не понимал. Он не мог понять, как этот медведь мог так издеваться над ним? Как он мог продолжать строить из себя его друга, когда самолично превратил его жизнь в настоящий ад? Грегори знал, что тот хочет убить его. Хочет разорвать на части, как он это сделал с остальными. Так для чего же ему было строить из себя любимого всеми медведя, когда под его оболочкой скрывается настоящее чудовище. «Грегори-и, выходи… Сынок, ну не упрямься ты так… Выйди, и мы с тобой все обсудим… Давай, медвежонок, покажись своему Папе Медведю…» «Папа»? «Сынок»? Грегори готов был разрыдаться на месте. Такие нежные и желанные слова, а сказаны кем? Монстром? Убийцей? Грегори так мечтал услышать эти слова в свой адрес. И вот они. Но увы их значение несет в себе далеко не самые приятные чувства. Чтобы больше не мучать себя, Грегори лег на пол, сжавшись в комочек и беспомощно заткнув уши. Голова болела. Его желудок ныл. Перед глазами все плыло, а слезы не давали лишний раз вздохнуть полной грудью. Грегори думал, что вот-вот умрет. И честно, он хотел этого. Просто разом заснуть и больше никогда не просыпаться. Не чувствовать боли, не чувствовать страха. Перестать лить слезы и просто почувствовать душевный покой. Он так молился об этом. Так хотел, чтобы это наконец произошло. И в следующий миг в его голове появилась невообразимая легкость. Глаза сами собой закрывались. И Грегори даже казалось, что они отдают каким-то необычным зеленым сиянием. Больше не в силах сопротивляться, Грегори закрыл глаза. А когда он открыл их в следующий раз… то просто не мог поверить тому, что он увидел.