погоняем?

Окрашенные в фиолетовый неон магазинных вывесок улицы окутывают своим зноем и пылью дорог. Ночной город, затуманенный этой тусклой дымкой фиолетового лета, заснул и погрузился в лёгкую тишину, перебиваемую только лишь приглушённой музыкой из клуба на окраине и криками дерущихся котов в подворотнях. Марк второй, летящий прямо посередине пустующей в такое время дороги, ослепляет квартал светом ярких фар и медленной музыки, бьющей по ушам. Мотор хищно рычит под белым капотом старушки-тойоты, выпущенной в девяносто шестом. Стекла в передних дверях опущены полностью, поэтому салон заполнен свежим ночным воздухом и бешеным ветром, путающим волосы так, как ему хочется. Ветер надувает рукава и так свободного пиджака, приятно бьёт по щекам и щекочет уши в унисон с рёвом самой машины. На водительском месте сидит парень, выжимая из Марка практически всё, что он может. Рука его, сложенная в локте, лежит на двери и расслабленно управляет рулём; другая лежит на механике и переключает скорость. Стрелка на спидометре перескакивает отметку в 110 км/ч и ускоряется выше. На перекрестке он резко сбрасывает скорость — резина визжит, поднимаются клубы дыма. Он поворачивает направо и вновь ускоряется, пролетая на красный свет — улицы пусты. — Леви, — раздается голос слева и на руку, что держит рычаг механики, ложится чужая рука, слегка сжимая её, — не гони так. — Боишься? — усмехается Леви, переключая скорость, — Вот повернём на трассу и я покажу тебе всю, — хлопает по рулю, — мощь этого красавца. Я бы и тут погонял, но мы и без того уже штрафов пять наловили. — А там ты поймаешь шестой, — рука крепче сжимает руку Леви. — Да хоть десятый. Когда мы так ещё покатаемся, Эрвин? Леви поворачивается в его сторону и улыбается. Волосы топорщатся в разные стороны, пряди летают из-за сильного ветра, как змеи на голове медузы Горгоны. — Следи за дорогой, — говорит ему Эрвин, прижимаясь к двери. Складывает руки на коленях и слушает ветер и рёв мотора, бьющих в одно ухо, и музыку, бьющую в другое. — Просто доверься мне и сделай музыку погромче, — роняет Леви и наклоняется вперёд, в очередной раз переключая скорость. Крепко хватается двумя руками за руль, качая головой в стороны. Скорость останавливается на отметке в сто тридцать километров в час. Эрвина прижимает к сиденью и, чтобы ветер не бил в глаза, он корпусом поворачивается к Леви, одновременно с этим тянется прибавлять громкость. Леви выглядит расслабленно, не смотря на то, что машина несётся и орёт. Он снова положил одну руку на дверь, держа ей же руль. Другая рука всё так же на механике. Широкий пиджак и рубашка надуваются; складывается ощущение, что ветер сейчас просто напросто сорвёт все пуговицы. Он повернут к нему в профиль, античный профиль, с него бы статуи делать. Выражение лица серьёзное, губы слегка приоткрыты, брови опущены и глаза прищуренные из-за ветра. — Я закрою окно, — как будто прочитав его мысли произносит Леви. Стекло поднимается и остаётся приоткрытым чуть меньше, чем наполовину. Через несколько минут марк пулей вылетает за город. Леви плавно тормозит перед поворотом на трассу, ожидая, когда проедут грузовики. — Ну что, Эрвин, — ухмыляется, даже не поворачиваясь в его сторону, — погоняем? Эрвин не успевает и слова произнести — Леви резко поворачивает руль и, дрифтя, вылетает на трассу. Эрвина снова впечатывает в кресло из-за резкого набора скорости. Он сжимает руки в кулаки и поджимает губы. Бросает взгляд на спидометр — сто двадцать, сто тридцать, сто сорок… — Не бойся. Леви даёт по газам, переключая скорость. Сто пятьдесят, сто шестьдесят… Эрвин хватается за дверную ручку, испуганно глядя по сторонам. Машина вылетает на встречную полосу, обгоняя фуру и, о боже, как же Эрвин боится! Как же он боится, что на встречу сейчас поедет машина! — Мне страшно. — дрожащими губами произносит он, оборачиваясь на Леви. Тот улыбается, перебирая пальцами по рулю. — Ну а ты не бойся. — Леви хватает его руку и кладёт на рычаг, сверху кладет свою, крепко её сжимая. Другой рукой крутит руль направо, уезжая со встречной полосы, — Просто расслабься. — Да я не могу! — Эрвин сжимает рычаг, кусая губу. — Да ты ещё и не пробовал. — Леви управляет его рукой и переключает скорость в последний раз. Сто семьдесят километров в час. Эрвина от таких цифр тошнить начинает, а Леви трясёт от удовольствия и, наверное, риска. — Сейчас в поле постоим. Леви глядит по сторонам, обращает внимание на Эрвина, закрывшего глаза рукой, ухмыляется и сбавляет скорость. — Мы либо поворот пропустили, либо ещё не доехали. — роняет он, всё ещё смотря по сторонам, и дёргает руку Эрвина, — Да всё, не трясись, уже сто десять едем! Эрвин убирает руку с лица и кладёт её на колено. Смотрит налево и хмурится, пытаясь всмотреться в темную даль пшеничных полей. — Нет, ещё не доехали. После пшеницы поворот будет, там уже кукурузные начинаются. — Понял. — кивает Леви, крепче сжимая его руку, — Ну всё, хватит тебе. Обратно поедем — за руль сядешь. Хочешь? — По твоим меркам мы будем ползти шестьдесят километров в час. — А, не. — Леви пожимает плечами, — Тогда не хочешь. — Блять, как же стра… — Эрвин, мы едем восемьдесят! — Леви включает поворотник и, взглядом окидывая встречную полосу, поворачивает влево, к радости Эрвина абсолютно спокойно, — Всё, тут гонять не шибко хочется, иначе я убью машину. — Спасибо. — Эрвин облегчённо выдыхает и чуть наклоняется вперёд. Но Леви, подшучивая над ним, даёт по газам, из-за чего Эрвин вскакивает, тряся руками, — Блять! Леви смеётся. Сбавляет скорость до излюбленных Эрвином шестидесяти километров в час и где-то через минуту совсем останавливает машину посреди полей и глубокой загородной ночи. Эрвин сразу же выходит из машины на ватных от страха ногах и вдыхает свежий прохладный воздух. Ветер приятно обдувает всё тело, отрезвляя рассудок и мысли. Леви, сидя в машине и наблюдая за тем, как Эрвин «медитирует», нажимает на руль и сигналит. Эрвин дёргается, как собачка, которую обычно ставят на панель машины, и начинает громко ругаться. Леви звонко смеётся, закрывая глаза, и чуть позже выходит из машины. — Хватит меня пугать! — ругается Эрвин, поправляя растрёпанные волосы, — Я скоро сознание потеряю, а нам ещё домой ехать! — Ладно-ладно, — усмехается Леви, прикладывая руку к груди, — Больше не буду. Но домой поедем — будем дрифтить. — Задрифти сразу в ритуал. — Боишься, что разобьёмся? — Леви упирается руками за спиной в капот машины, перекрещивая ноги. — Боюсь, что я умру задолго до того, как ты врежешься или улетишь куда-нибудь. — смотрит на него Эрвин, складывая руки на груди, — У меня сердце сейчас из груди выпрыгнет. — Да ладно тебе, — отмахивается Леви и подходит к нему. Встаёт напротив и кладет руку на его грудь, чувствуя бешеные удары сердца, которое, кажется, действительно сейчас просто выпрыгнет, — ты же знаешь, что я вожу аккуратно. — Ну нихуя себе аккуратно! — Эрвин хлопает руками по ногам, распахивая глаза от удивления, — На повороте в городе мы чуть не влетели в столб. — Не влетели же. — улыбается Леви, и подходит к нему ближе. Закидывает руки к нему на плечи и прижимается, крепко обнимая, — Извини, что напугал. Эрвин молчит. Носом утыкается в его макушку и нежно обнимает за талию, притягивая к себе. — Давай тогда я тебя высажу в городе, а сам ещё погоняю. — предлагает Леви, говоря в его грудь, — Не могу, мне мало. — Нет. — решительно отвечает Эрвин, убирает руки с его талии и касается ими лица, приподнимая его, — А если разобьёшься? — Не разобьюсь, — закатывает глаза Леви. — Я поеду с тобой. — Как знаешь, — пожимает Леви плечами и встаёт на носочки, чтобы поцеловать Эрвина. Эрвин наклоняется и целует, руками поглаживая его шею. Леви лишь крепче обнимает его, закрывая глаза. Эрвин царапает пальцами затылок, из-за чего Леви отстраняется от его губ и закидывает голову назад, издавая сдавленный стон. Рука Эрвина скользит по шее Леви, перебираясь к щеке с едва ощутимой щетиной, пальцами щекочет кожу, поднимая их по очереди. Взглядом скользит по контуру его лица, будто бы видит его впервые, будто бы изучает его, как произведение искусства. — Подожди, — рвано роняет Леви, — мне жарко. Он отходит от Эрвина и снимает с себя пиджак. Открывает дверь с правой стороны и кидает его на сиденье, начинает медленно расстёгивать рубашку и кидает её к пиджаку. Он оборачивается, чтобы снова пойти к Эрвину, но тот появляется перед ним, как будто из-под земли. Не успевает и моргнуть — его сразу же прижимают к машине (холодный металл неприятно касается кожи, из-за чего он переминается, но потом привыкает). Руки Эрвина по обе стороны от него уперты в белый корпус машины, Леви кладёт руку ему на грудь и пальцами проводит по ней через футболку. Эрвин отводит одну руку от машины и касается его затылка, аккуратно сжимая шею. Леви выгибается в спине и снова целует его, Сначала нежно, едва касаясь, а потом более настойчиво. Кусает его губы, чувствует, как тело покрывается мурашками, как ноги постепенно становятся ватными. По всему телу будто бы бушует океан, не давай ни одной мысли пробиться к голове. Она занята лишь одним именем. Эрвин. Эрвин ухмыляется в поцелуй и ладонью, что до этого была на шее, медленно скользит вниз по спине, останавливаясь на ягодицах. Леви отрывается от его губ, делая рваный вздох. — Только, пожалуйста, не поцарапай мне машину, — роняет на выдохе, касаясь пальцами его рук. — Ты о машине заботишься больше, чем обо мне, — усмехается Эрвин, смотря на него сверху вниз, — мне страшно, а ты говоришь «не бойся», зато как только я касаюсь машины, так сразу «не поцарапай». — Я люблю вас одинаково. — смеётся Леви ему в лицо, — Шучу. Марк люблю больше. — Ну всё. — Эрвин дует губы, приподнимая брови, и продолжает шутить, — Я так и знал! Леви смеётся, прикрывая лицо ладонью. Эрвин убирает от него руки, тоже начиная смеяться. — Ну вот что ты со своим «не поцарапай»! Такой момент испортил, — перестаёт смеяться Эрвин, наблюдая за Леви, который с какой-то особой нежностью поглаживает капот марка. — Так я и не планировал ничего портить, — пожимает плечами Леви, — ты сам от меня отлип. Прилипни опять, мне этого больше всего сейчас хочется, но машину мне не поцарапай. — Не поцарапаю, — усмехается Эрвин, снова нависая над ним.