Ты всё равно выберешь её

«Если с ним что-то случится, я убью ее!» И каждое слово — правда. Ему абсолютно плевать на любого в этом помещении, единственное, что важно в данный момент — его здоровье. И он бы действительно убил, если бы не крохотная надежда на то, что грохот за стеной — всего лишь вынужденная мера, и у Ёна все под контролем. Последняя неделя была счастливейшей за прошедшие шесть сотен лет, и Ран не готов так скоро прощаться с новообретенным счастьем. Если кто-то помешает ему снова находится рядом — тому не сносить головы на плечах. За время мучительного ожидания, за которое Ран успел несколько раз мысленно попрощаться с братом и той, кого он убьет, как только увидит, младший кумихо морально вымотался. Сейчас, стоя возле здания ресторана Госпожи Улитки, он вдыхает терпкий запах осени, гадая, что же будет дальше. За спиной слышаться знакомые шаги, но Ран не спешит оборачиваться: — Слышал, ты хотел убить Улитку за меня. — Кто тебе такое сказал? — Ран притворно усмехается, смотря в противоположную от Ёна в сторону. — Син Джу проговорился, — Ли Ён заинтересованно изучает скуластое лицо брата, зная, что тот чувствует его прожигающий взгляд. — А ты веришь всему, что тебе плетет этот крепостной? — Ран, — Простое обращение звучит непривычно мягко. — Не ёрничай. Хотя бы сейчас… Ран ещё некоторое время вглядывается в закатное небо, будто выбирая: ответить честно или всё-таки снова съязвить, а после тихо, но твердо отвечает: — Если с тобой что-то случится, я вскрою глотки всем причастным, — Полулис возвращает свой взор прямо в глаза своего хёна, и в его собственных нет ни капли сомнения. Он действительно сделает это с любым. Даже с дражайшей женщиной Ёна. Ён молча рассматривает лицо брата и расплывается в улыбке. — Чего лыбишься? — Ли Ран хмурит брови, оскорбившись неподобающей реакцией на свое признание. — Ты такой ребёнок, малыш Ран, — Старший лис оглаживает родную щёку, и его улыбка становится чуть сдержаннее. Будто бы к ней присоединилась многолетняя боль. Ран раздосадованно дёргает плечом, отстраняется от руки брата и восклицает: — Ребёнок?! Ты хоть знаешь, что я делал, только лишь ради того, чтобы найти тебя? И ты называешь всё это ребячеством? Улыбка окончательно стирается с лица. Конечно, он знает, что именно вытворял Ли Ран, пока они были порознь, но то, что он делал все это ради поиска старшего, было новостью. — Что значит… — Ён открывает и закрывает рот в попытках все же сказать что-нибудь, но ни одна из них не увенчалась успехом. — Я приходил в деревни. К людям. Я перебарывал себя, свой страх, и шел туда в надежде, что ты окажешься в какой-то из хижин на ночлеге… Небо темнело, воздух постепенно остывал, а юный лис все ещё находился в пути. Он ушел уже за десятки верст от Пэкдудэгана, надеясь встретиться с братом хоть где-нибудь. За прошедшие дни Ли Ран ел всего пару раз и очень мало спал. По дороге ему встретилась лишь одна деревня, которой он до смерти боялся, но чувство голода было в разы сильнее. На удивление никто из проживающих не накинулся на него с палками, мало кто вообще обратил внимание. Лишь одна женщина приметила рваную грязную одежду и спутанные волосы и пригласила зайти в дом, узнав в мальчике путника. Она нагрела воды и поставила перед ним тарелку с рисом и овощным супом. От нее не последовал ни один вопрос, казалось, она читала все по глазам. Ночью Ран впервые спал в тепле и покое. Плачевный опыт общения с людьми оставил грубый шрам, но впечатления от посещения той деревни немного обнадежили полулиса. За время в пути он ещё сотни раз вспоминал побои, а за ними в мыслях всплывала та женщина. Казалось, что всего ужаса никогда не существовало, и все люди такие же как она. Пожилой мужчина кинулся на него с ножом и криком «Это лис!», как только Ран переступил порог следующего поселения. Рефлексы, которые тот сумел приобрести за время обучения у Ли Ёна позволили ему обрести преимущество. Будучи до смерти напуганным, младший кумихо сбежал, чтобы его не настигли остальные люди, желающие его смерти. Мужчина стал первым человеком, погибшим от рук маленького Ли Рана. От деревьев отразился истошный крик. Привалившись спиной к стволу, Ран старался унять собственное дыхание. Кулаки были разбиты в кровь, слезы нескончаемым потоком бежали по щекам. Отныне он стал убийцей. Конечно, Рана учили наносить смертельные удары, но он никогда не верил в то, что ему это действительно пригодится. — Ран-а… — Ён пытается заглянуть в глаза донсена, но тот опускает взгляд на носы своих постоянно начищенных туфель. На обувь капает слеза. Он никогда не вспоминал период ухода из Пэкдудэгана, это самые тяжёлые напоминания. Сейчас же пришлось открыться, мучительно медленно стащить бинт с ноющей раны. Наверное, так правильно… Ран прерывисто выдыхает, не решаясь взглянуть на брата, но, почувствовав прикосновение к своей руке, резко поднимает глаза. Ён подносит его руку ко лбу и касается костяшек, прикрыв глаза. Его брови трогательно сведены, он аккуратно удерживает ладонь рядом со своим лицом, и ничего не выдает прежнего Ли Ёна, который отталкивал, только Ран успевал сделать шаг навстречу. Младший лис поджимает губы. Он не может доверять, но так хочет… — Ты всё равно выберешь её, — Он не спрашивает. Всё и так ясно, чего разводить драму. В попытке отнять руку, Ли Ран отступает на пару шагов, но Ён шагает за ним. — Прости меня, — Кумихо открывает глаза и смотрит прямо в противоположные. Ран теряется, он никогда не слышал извинений от хёна, ему никогда до этого не приходилось извиняться. — Я не хочу тебя терять. Оба молчат. Ли Ран пытается ухватиться хотя бы за какую-то мысль, но выходит скудно. Ён внимательно наблюдает за метаниями брата, опустив его руку, но не отпустив её, по прежнему удерживая между своих ладоней. Наконец, Ран находит, что ответить: — Неужели мое чистосердечное повествование заставило тебя пойти на риск и впервые в жизни произнести извинения? — В голове это звучало не так грубо, но фраза уже вылетела из уст. — Я не знал, что… — Почему ты не забрал меня? - Невпопад перебивает Ран. Оправдания сейчас последнее, что он хочет слышать. Ён покрепче перехватывает ладонь в своих руках, и его лицо становится ещё тоскливее. Рану хочется уйти. — Я представлял опасность. Я скорбел и мог тебе навредить… — Ты убил во мне личность, которую сам же воспитывал. Это хуже, чем «навредить», — Младший снова всматривается в горизонт. Так они и стоят — в тишине, держась за руки. Безумно хочется уйти. Избавиться от этого снисходительного взгляда в его глазах. Чего Ран никогда не хотел, так это жалости к себе, но так получилось, что только за счёт нее он до сих пор существует. Ему себя жалко. Каждое утро открывая глаза, он мечтает закрыть их снова и больше никогда не просыпаться. Смысл в этом был утерян шесть веков назад. Как бы это наигранно не звучало, как бы ни казалось пустым привлечением внимания, но Ли Ран действительно предпочел бы умереть. Позади слышится скрип двери и притворно-бодрое: — Я готова! — От Чжи А. Ран мгновение рассматривает сцепленные пальцы и, усмехнувшись в глаза брата, вынимает свою руку из широкой ладони, чтобы наконец пойти в сторону машины. У Ёна в ушах эхом отдаётся: «Ты всё равно выберешь её…»