В маленькой комнате

В маленькой комнате с дорогой деревянной мебелью стоит старый подсвечник. Свечи в нем почти догорели, капая воском. На широком столе разбросаны ценные бумаги, чеки и списки. Перо в руках трещит от натиска. Приоткрытые глаза за линзами очков, устало читают контракты, руки в кольцах небрежно перекладывают их из одной стопки в другую. В окна, плотно завешанные тяжёлыми тёмными шторами, стучит близко посаженное дерево. Бьется поленьями, отбивая погребальную песнь, словно гвозди вбивают в крышку гроба. Дерево хочется срубить, а шторы наконец силой содрать со стены. Мужчина срывает гнев на просроченном договоре, чиркая пером по всей бумаге, надрывает середину и с гневом рвет бумажку, будто она виновата во всех проблемах и тревогах. Руки дрожат, устало массируя виски. Мужчина глубоко вздыхает, но к работе возвращается. Тяжёлая дубовая дверь открывается под чужой рукой. В проходе появляется свет, но также резко исчезает. Дверь слишком громко закрывается. Словно стук эшафота. Мужчина в птичьей маске опасно улыбается. Словно солнце ледяное, покрытое коркой инея, замирает на секунду, с интересом смотрит на богача, смеётся с кучи смятых бумаг у ног. Пинает один шарик и щебечет про эксперимент, кругленькую сумму, уверенно ступая за спину богача. Лукаво массирует напряжённые плечи, шепчет на ухо о процентах и прошлых долгах. Что бы затем снова казнить лучи света и спуститься на этаж ниже, в личный ад — холодную лабораторию. В маленькой комнате снова тихо и одиноко. Богач стаскивает перчатки, кольца со звоном закатываются под стол, стук об пол отдаёт болью в голове. В ушах звенит. На бледных руках нить царапин уходит под рукава дорогого пиджака. Синяки на костяшках до сих пор болят. В столе таится бутылка огненной воды. С каждым глотком в желудок падает и дух, что разваливается ветхой башней. В маленькой комнате нет кровати, приходится спать сидя, уткнувшись в руки. Стук за окном до сих пор отбивает погребальную песнь. Снится гроб из темного дерева, кто-то со всей заботой вколачивает в него гвозди, напевая колыбельную. Маска птицы ярко сверкает острым клювом. Просыпается резко. Богач хватается за голову. С плеч падает меховая светлая накидка, на столе бумаги разобраны по стопкам. Кольца лежат над десятью стопками зеленых бумажек, придерживая сверху записку с врачебным почерком. В моей безработной сибири Ты — вспышка яркого огня.