На себя

      Автомобиль чихнул и натужно заурчал.       — Ну здорово! — вскинулся Дэн, последние полчаса сидевший в угрюмом молчании. — А если колымага сломается — вообще будет замечательно.       Марк сделал вид, что поглощён песней из динамиков. Он и сам понимал, что семь утра, по меркам Дэна, — несусветная рань, но нежелание торчать в пробке на солнцепёке подстегнуло отправиться в путь как можно раньше. Впрочем, Марк уже не раз успел пожалеть о своём решении: однообразно-унылый пейзаж с выжженной солнцем травой и одинокими покорёженными деревцами вдоль дороги будто просочился в салон и вселился в Дэна, делая того похожим на взъерошенного сыча. И этот сыч время от времени клевал Марку мозг, хорошо хоть — фигурально.       — Скажи честно, ты просто решил вывезти меня в глухомань и прикопать, пока никто не видит? — Дэн попытался было откинуться на сиденье, но в этот момент машину тряхнуло, и он, поморщившись, потёр затылок и вновь принялся следить за дорогой.       — Заманчиво, — ухмыльнулся Марк, — но я не могу оставить Анни без кормильца семьи.       — Она и сама с этим успешно справляется.       Марк хмыкнул: именно по просьбе жены Дэн согласился покинуть комфортабельный отель и потратить единственный свободный командировочный день на поездку в «Город Всех Языков», как гласили яркие туристические буклеты. Контраст жизнерадостных страничек и обречённости на лице Дэна стали одним из самых сильных впечатлений вчерашнего вечера. Наверное, ещё и поэтому Марк согласился составить компанию старому другу.       — Мы хотя бы половину уже проехали?       — По моим прикидкам осталось полчаса, не больше.       И действительно, вскоре на горизонте показались несколько возвышений — слишком прямых и скученных, чтобы быть скалами. Марку они напомнили старую игрушку «Тетрис», где надо было укладывать падающие блоки так, чтобы полностью закрывать нижние ряды. Он обычно быстро проигрывал, потому что частенько пренебрегал правилами игры: ему слишком нравилось громоздить высотки и представлять вместо блоков крыши домов, причудливо стыкующиеся друг с другом. Свернув с трассы, Марк с одобрением отметил, что дорогу до главной достопримечательности страны содержат в идеальном состоянии, так что его ярко-красной «старушке» вполне по силам довезти пассажиров. А уже на месте можно заглянуть под капот и проверить, не случилось ли с машиной чего-то более серьёзного, чем демонстрация характера.       — Тут где-то пост должен быть. Вот этот, что ли? — Дэн скептически ткнул в прилепленный у самого края дороги небольшой домик, аккуратно выкрашенный белой краской, и шлагбаум. — Практически Макдональдс.       Марк понятия не имел, почему строение вызвало у Дэна именно такую ассоциацию: вместо буквы «М» фасад был украшен круглым знаком с изображением руки — «стоп», — а вместо окна выдачи-приёма заказа под навесом торчал дисплей с перечнем языков. Марк мельком заметил иероглифы, арабскую вязь и даже, кажется, латынь. Выбрав из списка нужный, Марк ткнул в экран и приготовился ждать. Почти сразу дверь домика открылась, и к машине поспешил долговязый паренёк.       — Доброе утро, добро пожаловать в Моно-Лог! — Паренёк улыбался, но Марк отметил настороженный, чуть недоверчивый взгляд, которым тот окинул салон. — Мне нужен любой документ, удостоверяющий вашу личность: мы регистрируем всех туристов, такие правила.       Марк и Дэн молча протянули требуемое. Глядя на то, как паренёк тыкает кнопки на дисплее, Марк подумал, что работает он тут недавно и едва ли проснулся больше получаса назад.       — Вы договаривались с гидом или едете самостоятельно?       — Самостоятельно.       — Вот, буклеты-памятки. В них вся основная информация, что может пригодиться. И ещё вот это, — паренёк протянул два жилета. — Пожалуйста, не снимайте их во время всей экскурсии.       Марк кивнул. Бросив взгляд на дорогу, он отметил, что от города к ним довольно быстро приближается автомобиль.       — В душ хоть без него можно сходить?       Марк мысленно закатил глаза: если плохо Дэну — плохо должно быть всем вокруг, иначе непорядок.       — Д-да, конечно.       — Вот и славно, — Марк быстро забрал жилеты и передал Дэну, нарочно ткнув того в грудь. — Извините моего друга, он сегодня не в…       Визг тормозов заглушил конец фразы.       — Это чёрт знает что такое! — донеслось с водительского сиденья. — Вас всех тут вздёрнуть надо. Шарлатаны!       Из окна вылетел тряпичный ком. Он шлёпнулся на асфальт, у ног дежурного. Едва тот успел поднять шлагбаум — машина рванула с места, оставив после себя облако пыли.       — Похоже, я не один такой, — хмыкнул Дэн.       Парнишка тем временем поднял тряпки, оказавшиеся двумя туристическими жилетами.       — Пирамиды тоже не всем нравятся, — отмахнулся Марк, ободряюще улыбнувшись дежурному. — Мы можем ехать?

***

      Город начался разом и с небоскрёбов. Только что машина катилась мимо полей, — и вот она уже въехала на огромную забетонированную парковку, упирающуюся в стеклянно-металлические, сверкающие на солнце высотки с яркими вывесками.       — Пижоны.       Марк покосился на друга: он не был уверен, что Дэн верно понимает смысл этого определения.       — Тут все поехавшие, Марк, точно тебе говорю! — проворчал Дэн, раздраженно захлопывая дверцу. — Кто вообще так строит? Где пригороды? За чей счёт это всё кормится, хотелось бы мне знать?!       Марк тоже вышел из машины и огляделся. Несмотря на относительно ранний для выходного дня час — начало десятого — на улицах уже появлялись люди. Они прогуливались, разговаривая и делая снимки, ныряли в уже открывшиеся магазины.       — Это же туристическая зона. Наверное, кто-то решил, что такой въезд выглядит эффектнее, — он потянулся и глубоко задышал: ему казалось, что в этом месте сам воздух пахнет иначе, по-особенному. Однако, нос не улавливал ничего кроме привычных запахов земли и сухой травы, ухитряющихся соседствовать с флёром городских улиц. Возможно, дело было и не в запахе вовсе. Просто что-то внутри подстёгивало идти дальше, заставляя Марка чувствовать себя гончей, бегущей по следу.       — И уже на въезде это выглядит как сплошной фарс!       — Дэн, просто расслабься и сделай для Анни несколько снимков, как она просила.       — И в следующий отпуск мы поедем сюда отдыхать. Чудесно! Всегда мечтал избавиться от честно заработанного, оставив всё кучке предприимчивых проходимцев.       — Когда в следующий раз пойдём в бар, обязательно вспомни эту свою фразу, — хохотнул Марк. Приглядевшись, он заметил, что на многих прохожих были жилеты с ярко-неоновым оранжевым кругом на груди и спине. — Ну что, надеваем жилеты и идём гулять?       — И уже издалека будет видно, что мы — ничего не смыслящие тут идиоты, которым можно впаривать всякий туристический хлам. Нет уж!       — Но это местное правило.       — Если нас внесут в чёрный список на посещение — вернусь к Анни и честно скажу, что старался. Ну или соврём какую-нибудь лабуду про местное очарование, вскружившее голову и заставившее забыть обо всём на свете. Пошли, я жрать хочу, — и Дэн не оглядываясь направился ко входу под большой вывеской с изображением бутылки воды и бутерброда.       Марк направился следом, на ходу отмечая что почти нигде не было названий и каких-либо надписей вообще. Вместо этого улицы пестрели знаками и рисунками, по которым, впрочем, довольно легко можно было распознать салон красоты, ремонтную мастерскую, магазин одежды и прочие привычные сервисы. Нашёлся даже киоск с мобильными телефонами и аксессуарами.       Нырнув в радушно открывшиеся двери, Марк оказался в большом продуктовом магазине. Торговый зал встретил привычной для таких мест прохладой, тележками и корзинками для покупок, стойкой кассира и витринами, заполненными разнообразными товарами. Фоном играла ненавязчивая музыка, время от времени дополняемая пением птиц. Удивляли прилавки: вместо привычных надписей, на упаковках были рисунки и даты, занимавшие собой две строчки. Марк повертел в руках холодный прямоугольный белый пакет с изображением коровы. Две строчки цифр, по-видимому, обозначающих дату изготовления и срок хранения, да штрих-код — вот и всё, что соседствовало с пятнистой мордой бурёнки.       — Хорошо хоть валюту местную не придумали, — проворчал Дэн, указывая на ценник под лотком. На ценнике красовался такой же белый пакет с коровой и стоимость — в общепринятых в стране единицах. — Как они вообще здесь живут? Ну ладно, хорошо, по помидорам и так видно, что они помидоры, — Дэн кивнул в сторону прилавков со свежими фруктами и овощами. — По пакету с коровой можно догадаться, что это — молоко. Но что тогда остальное? — он указал на соседние пакеты, тоже с изображением коровы, но на жёлтом и голубом фоне. — Это разные фирмы? Или это разные продукты? Кто из производителей вообще согласился выпускать молоко без каких-либо опознавательных фирменных знаков? И где, скажи, пожалуйста, состав? Они здесь в конец чокнулись и решили забить на все санитарные нормы? — яростно зашептал Дэн, косясь на подошедшую к их прилавку темноволосую покупательницу, взглянувшую на дату и забравшую с полки пакет голубого цвета.       На этот раз оправдания у Марка не нашлось, и он был вынужден признать, что дотошность и скурпулёзность Дэна понемногу вскрывают сомнительную сторону городка.       — Будь мы в жилетах — могли бы расспросить продавца или, вон, её, — всё же урезонил Марк.       Они ещё немного побродили между витрин, разглядывая непривычные упаковки и наполняя корзину.       — Возьмёшь домой, в качестве сувенира? — предложил Марк, протягивая Дэну полупрозрачную светло-бежевую упаковку с печеньем.       — И вот это тогда тоже, — Дэн потянулся за твёрдым картонным прямоугольником с изображением коричневых волн, плоских линий и белых капель, выстроенных друг над другом. Помимо даты и штрих-кода в правом верхнем углу красовалось изображение фотоаппарата. — Пусть Анни поломает голову, что это такое, и дважды подумает, надо ли ей вообще ехать в такую даль и так усложнять обычный поход за продуктами.       Выгадав по настоянию Дэна момент, когда на кассу подошла покупательница — местная, если судить по отсутствию туристического жилета, — они заняли очередь наблюдая, как пробивается товар. Хорошо заметное табло насчитывало сумму, по мере сканирования штрих-кодов. Марк заметил, что покупательница протянула ярко-оранжевую карточку, и сумма на табло уменьшилась чуть ли не вдвое.       — Это грабёж! — возмущённо ворчал Дэн, изучая чек. — За несколько булок и содовую мы заплатили всего на треть меньше цифры, чем была у этой изначально, — он махнул рукой в сторону покупательницы, укладывавшей еду в пакеты.       Дэн лукавил: набрали они не только булок с содовой, но разница в чеках действительно была ощутимой.       — Просто я не беру слишком дорогие продукты и товары для туристов, — откликнулась незнакомка, поправляя выбившуюся из хвоста прядь за ухо. — Извините, что вмешалась в разговор. Просто меня раздражает, когда люди сначала усложняют себе жизнь, а потом возмущаются, при этом сделав всё, чтобы даже не попытаться вникнуть в происходящее.       До Марка, наконец, дошло, что это та самая покупательница, которую они с Дэном видели в продуктовом зале: она брала голубую картонную упаковку с коровой.       — Усложняют жизнь? — переспросил он, опережая Дэна, явно намеревавшегося сказать какую-то колкость.       — Именно. Разве вас при въезде не предупреждали, что гости должны носить жилеты?       — И как бы это повлияло на стоимость? — хмыкнул Дэн.       — Никак. Но вас ведь озадачила не только оплата? Будь вы в жилетах — кассир предупредил бы вас, что информацию о составе и производителе продуктов можно найти на стендах, — женщина указала рукой вглубь зала, на чёрные большие папки, на которые Марк не обращал особого внимания, приняв за книги жалоб и предложений. — Там можно найти описание каждого товара и его состав на разных языках. Заглянув, вы бы смогли понять, что это, — она кивнула на коробку, прихваченную в качестве загадочного сувенира для Анни, — просто-напросто вафли с молочной начинкой, покрытые шоколадной глазурью.       — Почему бы тогда просто не нарисовать эти идиотские вафли? — проворчал Дэн.       — Видите значок фотоаппарата? Он означает, что это сувенирная продукция. Вы удивитесь, как много гостей, побывав у нас, хотят увезти домой такие вот загадочные коробки в качестве развлечения, чтобы друзья и близкие поломали голову, что же это такое внутри. Жизнь была бы проще, надень вы жилеты.       — А что насчёт стоимости? — не унимался Дэн.       — Я здесь живу и работаю. Всем местным предоставляется скидка в тридцать пять процентов.       — Работаете? Кем? — Марк оглядел собеседницу, стараясь угадать. Обычная повседневная одежда подсказок не дала. Прямой чуть насмешливый взгляд тоже не спешил раскрывать тайн своей обладательницы.       — Вожу экскурсии, предоставляю жильё. На примере собственной семьи показываю, как мы все тут живём.       — И вам совсем не страшно приглашать незнакомцев в дом?       — Чтобы понять намерения, мне достаточно задать прямой вопрос и услышать на него ответ, — пожала незнакомка плечами, доставая солнцезащитные очки. — К тому же, у нас хорошо развита полицейская и охранная службы.       Идея возникла спонтанно, и Марк поспешил её высказать:       — Сколько стоит день такой экскурсии?       — У меня выходной. Но если поможете довезти покупки, то накормлю вас завтраком и расскажу основную информацию о городе, чтобы вы могли спокойно погулять без сопровождающего.       — Идёт, — улыбнулся Марк. Дэн предпочёл промолчать.       — Добро пожаловать в Моно-Лог. Меня зовут Дана, Дана Ларсен, и на сегодняшнее утро я — ваш гид, — улыбнулась новая знакомая.       — Имя звучит, как собачья кличка, — прокомментировал Дэн.       — Забавно, что вместо того чтобы выговаривать другу за идиотское решение нанять гида, вы сравнили меня с собакой, — хмыкнула Дана.       — Простите, я не знал, что вы знаете и испанский.       — Не знаю. Просто… уловила. Почувствовала общий смысл. Привыкайте, это Моно-Лог, тут все так живут. Так где ваша машина?

***

      — Что на тебя нашло? — наконец, проговорил Дэн, когда спустя пару минут они покатили вслед за Даной, бойко крутившей педали велосипеда.       — Просто интересно, как тут всё устроено, — пожал плечами Марк, следя за дорогой.       — Ну да, и белая майка с чёрными шортиками, облегающие фигурку нашего экскурсовода, тут совсем ни при чём.       Марк предпочёл промолчать. Он и сам толком не знал, что заставило его напроситься на экскурсию. Он просто поддался моменту, захотел сделать что-то спонтанное. И почему-то был уверен, что упустив возможность погостить в этом городе — он упустит что-то важное в своей собственной жизни.       Высотки закончились, сменившись частными домиками с газончиками и невысокими заборчиками. Среди немногочисленных прохожих всё меньше попадалось туристов.       — Китайская мафия какая-то, — прокомментировал это Дэн.       — Просто кварталы «для своих», — возразил Марк, с любопытством наблюдая, как их экскурсовод остановилась перекинуться парой фраз с пожилой дамой. Дама, кажется, говорила на французском, но было не похоже, что это мешало обеим женщинам понимать друг друга. — Если ты не заметил, мы в городе, в котором подобное — совершенно обычное явление, если верить буклетам. Наслаждайся, пока есть такая возможность.       — Огромный балаган с кучей шарлатанов.       Машина подозрительно чихнула, и остаток пути прошёл за обсуждением возможных неисправностей.       — Дэн, — окликнул Марк, сворачивая вслед за Даной к двухэтажному домику с ярко-зелёной крышей.       — Что?       — Не дури, ладно?

***

      — Итак, что бы вы хотели узнать? — спросила Дана, передавая Марку салат.       — Как появился этот город?       — Это же самое скучное! — возмутился её сын, вяло ковыряя яичницу.       Марк хмыкнул. Они с Дэном уже успели поучаствовать в приготовлении завтрака, познакомиться с семьёй Ларсен — двойняшками Алексом и Кэтти, — выслушать историю появления в доме пушистого рыжего пса по кличке Ракета и поотвечать на вопросы о машине Марка. Красная «старушка» уже давненько не пользовалась таким откровенным вниманием. Особенно ей досталось от Алекса: «А зачем эти наклейки? А в гору она поедет? А фары заклеены, потому что разбиты? А если надо везти сразу пятерых?..»       — Никто точно не знает, — голос Даны вернул к реальности. — Но официальная и наиболее распространённая версия гласит, что на этом месте на рубеже семнадцатого-восемнадцатого веков было небольшое поселение. Предполагают, что люди там почти поголовно умели «считывать информацию вербально-эмоциональным» способом. Да-да, именно так господа ученые определили наш способ общения. Так вот, поселенцы долгое время не догадывались, что умеют немного больше, чем их соседи. Они просто жили. Пахали землю, разводили скот, обменивались товарами с заезжающими торговцами. Разве что обмануть их было практически невозможно: каким-то образом все поголовно знали, когда человек говорит правду, а когда — лжет. Иногда их просили присутствовать на допросах или при заключении сделок с новыми партнёрами. Постепенно обнаружилось ещё одно умение: понимать язык, которого раньше никогда не слышали. Точно неизвестно, как до этого дошло, но в середине восемнадцатого века на этих людей начались гонения, и им пришлось покинуть свои дома и даже страну. Лишь в конце девятнадцатого века одна из наиболее многочисленных семей всё же вернулась сюда, на свою коренную родину, и прославилась как семья полиглотов. Они стали искать людей с похожим талантом, и за десяток лет нашли около полусотни. Собственно, поиски продолжаются и по настоящее время, так что наш городок постепенно разрастается… Кэтти, я всё вижу.       Под строгим взглядом матери девочка вытащила руки из-под стола и тяжело вздохнула, изо всех сил изображая огорчение.       — Ракета скоро в дом не пройдёт, если так и будешь его подкармливать. И, ты же знаешь, человеческую еду животным есть вредно.       — Но ему хочется!       Под терпеливые разъяснения Даны и печальные протесты Кэтти Марк расправился со своей порцией салата и омлета и расслабленно откинулся на спинку стула, чувствуя себя пригревшимся на солнышке котом. Он даже ненадолго прикрыл глаза ощущая, как ветер время от времени холодит кожу и лохматит волосы.       — Вы сказали, что поиски людей, похожих на вас, продолжаются до сих пор, — подал голос Дэн, когда спор затих. — Хотите сказать, что вас таких много бегает по миру? — скептически хмыкнул он.       — Хочу сказать, что есть люди, предрасположенные к этому.       — И это можно определить?       — Вполне. Например, вы идёте по улице, и в какой-то момент вас начинает что-то тревожить, появляется ощущение неправильности происходящего. И тут вы натыкаетесь взглядом на человека, которому нужна помощь. Или сидите в городском транспорте, смотрите в окно, а потом вдруг прежде, чем успеваете это осознать, резко поворачиваете голову в салон и видите, что по проходу идёт пожилой человек, которому стоит уступить место.       — Я обычно езжу на машине, — пробубнил Дэн.       Лукавил. Марк отлично знал, что машиной чаще пользуется Анни, отвозя детей в школу и забирая их домой. Дана, наверное, тоже поняла что с ней не честны, но вида не подала.       — Скорее всего, вы бы и не заметили, случись с вами что-то подобное: обычно между неясным ощущением тревоги и обнаружением причины проходят считанные доли секунды. Мало кто успевает осознать, что тревога появляется раньше, чем удаётся оглядеться и найти её причину. Есть и другие признаки, более… уловимые. Скажите, у вас бывало так, что когда смотрите или слушаете что-либо в одиночестве — испытываете одни эмоции, но стоит пересмотреть или переслушать в компании с кем-то — ощущение становится другим? Словно вы за пару минут поменяли собственное мнение. Например, пропадает чувство восторга, а позже оказывается, что собеседника ваша новинка совсем не вдохновила. Вот эта одномоментная смена собственных ощущений — один из самых часто встречаемых «маркеров».       — Значит, если я обнаружу у себя что-то подобное — должен буду немедленно паковать свои вещи и переезжать сюда? — иронично откликнулся Дэн, отмахиваясь от надоедливой мухи, норовящей усесться на его тарелку — издержки завтрака на свежем воздухе.       — Нет, конечно, — прыснула Дана, потрепав насупившегося сына по рыжим вихрам. — Никто не обязан ломать свою уже устоявшуюся жизнь. Мы собираемся и живём здесь потому, что нам так комфортнее. Никто не будет смотреть косо за то, что угадываешь состояние собеседника. И не будет со страхом открывать твой подарок, ведь если он не понравится — соврать будет нельзя. Мы не зазываем сюда всех и каждого — к нам приходят сами просто потому, что тут чувствуют себя своими. Не отбросами общества, не странными мутантами, а… обычными людьми, как бы странно это ни звучало. Разумеется, бывает и наоборот: кто-то из наших уезжает и строит карьеру там, в большом мире, весьма ловко используя свои способности. И в этом тоже нет ничего страшного или предосудительного. Влиться в общество и найти себя там — это здорово. Но там уже не получится собрать из звуков новое слово, единственно верно отражающее твоё состояние здесь и сейчас, и просто произнести его. И оказаться понятым собеседником, без лишних описаний и уточнений.       — Прям Вавилон какой-то.       — О, нет, мы вовсе не стремимся ставить себя выше других, и всеми силами избегаем подобного сравнения. Нам достаточно просто уметь чувствовать окружающих и не быть за это гонимыми. А ещё, если не заметили, у нас нет рекламы — ни на улицах, ни в магазинах.       — Это дорогого стоит! — подняв пальчик вверх явно процитировала чьи-то слова Кэтти. — Я поела, можно поиграть?       — Только отнесите посуду в раковину, — кивнула Дана детям. — Кэтти, осторожнее, — окликнула она дочь, наблюдая как та проворно взбегает по ступенькам под дребезжание стакана из-под сока, поставленного прямо в тарелку.       — Больше всего в этой ситуации мне жалко детей, — процедил Дэн, когда те скрылись в доме. — Они маленькие и не понимают, в какую секту угодили. А вы, — он уставился на Дану, — лишаете их всякого шанса на нормальную жизнь. Играете тут все не пойми во что, возомнили себя уникумами, а сами просто сбежали от реалий и спрятались в своём уютном мирке, прикрывшись туризмом. На кой хрен мне ваши пакеты без надписей, если они работают только здесь, конкретно в этом городишке?! Да случись что, вы…       — Дэн, остынь! Хватит! — Марк словно увидел друга впервые. — Мы всё же в гостях, — примирительно напомнил он. Дэн со свистом втянул воздух сквозь зубы и сжал кулаки. — Пожалуйста, проверь машину: нам скоро уезжать.       — Да с радостью! — отозвался Дэн, рывком поднявшись из-за стола. — Только время потеряли на этот идиотизм!.. — затих его голос, заглушённый звуком шагов по гравийной дорожке.       Дана уставилась в тарелку. Из дома донеслись радостный визг Кэтти и задорный лай Ракеты, резко контрастирующие с молчанием, воцарившимся за столом. Прилетевшая муха настырно приземлилась на край тарелки, и Марк машинально прогнал её. Жужжание показалось звоном льдинок, эхом отзывающимся в стенах замёрзшего дворца.       — Извините, обычно он не такой, — Марк всё же попытался исправить ситуацию: ему ужасно не хотелось завершать знакомство на такой некрасивой ноте. — Дело не лично в вас, и даже не в этом городе. Просто Дэн… Он очень осторожный, понимаете? Неизвестное и новомодное воспринимает в штыки. Даже телефоны покупает одной и той же фирмы, потому что проверенные и знакомые. И ранние поездки он ненавидит. И вообще рассчитывал провести этот день в номере, под кондиционером. Он злится не на вас, понимаете? Он злится на несбывшиеся планы.       — Этого стоило ожидать, — отмахнулась Дана. — Я и не рассчитывала на понимание. Удивительно другое: ваш друг… он действительно переживает за моих детей. Он выговаривал мне искренне.       — Вы любите своих детей, это видно. И многое вкладываете в их воспитание. Они у вас очень любознательные и… И общаться с ними одно удовольствие. Лично я считаю, что мистеру Ларсену очень повезло и с женой, и с детьми.       — Мистер Ларсен понятия не имеет, что у него есть дети, — хмыкнула Дана, потянувшись за пачкой сигарет, лежащей на краю стола. — Если бы не работа в Моно-Лог — не знаю, как бы мы выжили. Однако, теперь у меня есть жильё, мои дети ходят в школу где их, так же как и везде, учат читать и писать, и прочему тому, что положено проходить по программе в их возрасте. Они свободно говорят на французском, немецком и португальском, — просто выучили, общаясь с соседями. И, наконец, специфика моей работы такова, что я могу позволить себе уделять им время, любовь и внимание. Мои дети заслуживают не жалости, мои дети заслуживают принятия и понимания.

***

      Марк нажал на повтор — видео началось сначала. Пингвины резвились в прозрачно-зеленоватой воде то выныривая, то скользя в её толще. Они маневрировали так ловко, что казалось, для их «полёта» не существует преград. Они вертелись и кружились, проносясь дугой перед камерой, а то и подплывая так близко, что можно было рассмотреть необычное оперение.       Марк уже не помнил, когда в последний раз ощущал такой детский восторг от чего-либо, как сейчас. Он цепко провожал взглядом каждое движение пловцов, словно сам ныряя вместе с ними. Хотелось поделиться этим хоть с кем-то.       — Дэн, смотри! — и Марк пододвинул телефон допивающему кофе другу.       И вдруг наваждение схлынуло. Ожидая реакции, Марк почему-то почувствовал себя неловко: он уже не был уверен, что запись действительно стоящая.       — Ничего особенного, — пожал плечами Дэн, возвращая гаджет. — Птицы как птицы. На воде так просто утки. Отвезёшь завтра в аэропорт?

***

      Марк вёл машину по трассе, уже знакомой и пустынной. Но на этот раз он ехал один. В три часа утра на пропускном посту не было никакой очереди, и всё равно ожидание, пока зевающий дежурный заполнял документы, показалось невероятно долгим. Сцапав, наконец, жилет, Марк рванул навстречу городским огням. Ему не терпелось кое-что проверить.       Автомобиль урчал, споро катясь по дороге, и с каждой минутой Марк всё сильнее чувствовал, что возвращается домой. Перспектива увидеть Моно-Лог ночью практически опьяняла. До утра пошататься по улицам, а потом — к знакомому гиду. Пусть расскажет, куда двигаться дальше. Он всё попробует, всё сможет и всё успеет: с сегодняшнего дня он официально в отпуске. А ещё сегодня воскресенье. Можно поиграть с Ракетой и Кэтти, и покатать Алекса, как тот и просил. И, возможно, если всё получится, — пригласить Дану на свидание. В последнем Марк пока не был уверен: всё же им стоило для начала узнать друг друга поближе.       Мелькнула мысль, что слишком многое он берёт на себя, но Марк постарался выкинуть её из головы и погрузиться в путешествие.