Улыбайся чаще, ведь кто-то может влюбиться в твою улыбку.

      когда к нему пришло осознание? осмелюсь предположить, в тот момент, когда ты впервые ему улыбнулась.       « солнечный летний день, впрочем, такой же, как и предыдущие. короткое белое платье так и норовит подняться вверх во время очередного несильного порыва тёплого ветра. ты недовольно вздыхаешь, то и дело оглядываясь по сторонам; тебе кажется неловким это постоянное оттягивание подола платья вниз. — черт бы побрал это платье, — ворчишь сквозь зубы, стараясь говорить тихо, но с чувством. будто бы эти слова как-то изменят ситуацию.       не торопясь доходишь до светофора, глядя на цифры на нем, которые не хотят сменяться быстро, как хотелось бы тебе, потому что все мысли — только о том, как ты выглядишь, и хочется поскорее покинуть улицу и зайти в свой дом. никаких лишних глаз и, боже упаси, коротких белых платьев. только ты, одиночество и какая-нибудь бумажная работа, которую ты взяла в отпуск. в конце концов, красный человечек сменяется зелёным, и ты, поправив сумку на плече, вышагиваешь по дороге, стараясь выглядеть уверенне, чем ты чувствуешь себя на данный момент. раз поворот, два — новый светофор, пару минут до магазина, достаёшь мобильный из сумки, чтобы ответить на неожиданный звонок от, вероятно, коллеги, держишь его двумя руками, не обращая внимания на прохожих, и. . . — чертов ветер, неправда ли? — низкий голос за твоей спиной заставляет вздрогнуть, чувствуешь, как кто-то оттягивает подол твоего злосчастного платья вниз, — простите за наглость, — тут же извиняется случайный прохожий, а ты только хлопаешь широко раскрытыми глазами, не зная, что сделать: продолжить говорить по телефону, сгорая от стыда, молча уйти или же, всё-таки, поблагодарить за наглость.       но ты умудрилась сделать ситуацию в несколько раз хуже и нелепее (по твоему мнению, случайному прохожему очень даже понравился твой ответ). сдержанная улыбка одними только уголками губ, кивок, и пуф — тебя уже рядом с магазином нет. звонок сбрасывается сам собой, коллега, видимо, подумал, что связь прервалась, но это и к лучшему, нечего беспокоить человека в его законный отпуск. стоишь за углом ещё несколько минут, надеясь не встретить своего «спасителя» или же «ангела-хранителя», который действительно сделал доброе дело и спас тебя от тотального пиздеца. вдох — выдох, пошла! »       очень и очень наивно, наверное, что именно этот момент молчаливой благодарности с твоей стороны, влюбил тоору в тебя. по правде, он и сам в замешательстве, ведь ему давно уже не семнадцать и даже не двадцать лет, чтобы верить в любовь с первого взгляда и во всю подобную чепуху, НО это не меняет того факта, что что-то екнуло тогда. в самом центре префектуры осака, где ойкава был проездом, а ты — самый обычный житель. он вовсе не надеялся встретить тебя вновь, но твое умение держать лицо, когда на деле все плохо, привлекло его не менее, чем твоя улыбка. тоору застал аж три момента, когда твоя рука то и дело тянулась вниз, чтобы оттянуть платье, и да, он будет честен, ему было немного смешно, но, всем мы люди, верно?       с первопричиной влюблённости мы разобрались. что было дальше? право, ничего из рядя вон выходящего! случайная встреча? вроде того, но я солгу, если не упомяну одну деталь, — ойкава и раньше видел тебя. буквально, за пару дней до инцидента с платьем. аж дважды ты попалась ему на глаза, и мужчина просто не мог поверить, что больше не встретит тебя. так что, да, следущая ваша встреча не была прямо-таки предначертана судьбой.       « высокий мускулистый шатен вышел на прогулку, кстати, в лучшем своём виде за последнюю неделю, медленно добрел до твоей улицы, и зашёл в магазин, внимание, без какой-либо цели спрашивать у продавца, знает ли он девушку в белом, вечно взлетающем за «крыльях ветра», платье. будь ойкава на лет семь моложе, он бы сказал «он сам начал, я только уточнил кое-что». — согласитесь, тёплый ветер - это сплошная тоска, — продавец, пожилой мужчина с приятной глазу сединой, пробивает воду без газа и лапшу быстрого приготовления, — вот кого угораздило вообще придумать подобное явление летом в, мать ее, — говорит последние два слова почти шёпотом, — японии! — пожалуй, я с вами соглашусь, — усмехается тоору, глядя на то, как продавец что-то записывает в большую тетрадь, — кстати, вы не видели здесь пару дней назад девушку в белом платье? я бы хотел ей кое-что вернуть.       «идиот. . .» — думает про себя ойкава, осознавая всю нелепость своего вопроса. вроде бы и спрашивать не хотел, да и вообще, в его голове это звучало лучше. дедуля на вопрос мужчины не отвечает, приглаживая морщинистой ладонью свою короткую бороду. — да, видел. даже больше, голубчик, я ее знаю! — продавец хитро улыбается и покидает кассу, попросив ойкаву немного подождать.       какое-то непонятной природы волнение накрывает от макушки до кончиков пальцев ног. «что за чертовщина?» шатен откашливается, стоя у кассы и безо всякого интереса читает состав своей лапши, которую кушать он не будет; так сказать, купил, чтобы купить. нередкое явление среди шопоголиков или же тех, кому надо потянуть время (тоору в данной ситуации принадлежит ко второму типу). — . . . хочет что-то вернуть, иди, — слышится сиплый голос старика, затем он показывается из-за служебной двери, а за ним, господи, какая неожиданная встреча, ты, — вот, голубчик, девушка в белом платье. »       тогда не было уже никакого смысла сбегать, поэтому ты смиренно приняла участь носительницы белого платья, а тоору надел маску равнодушия и не выдал своего волнения и не позволил неловкости встать между вами. ты ему за это благодарна безмерно. правда, он об этом не знает. да и какая уже разница? в тот же день было назначено свидание, а за ним ещё пара встреч, которые проходили не без неловкости (а куда без неё?), но определено весело и романтично. да, романтично. поначалу. « — ты это считаешь романтикой? — хихикаешь ты, указывая на валяющуюся на полу одежду, которую ойкава в порыве какой-то звериной страсти буквально сорвал с тебя, будто хочет отобрать, — это называется «успокойся и просто целуй, но не пытайся разорвать мою одежду». понял? — повторишь мне это в следующий раз? — в карих глазках огонёк, который тебе вроде и по душе, а вроде и, ой, как не по душе. . . »       но повод для повторения твоих слов появился, правда, сказать ты ничего так и не смогла. возможно, не захотела?       горячие ладони покоятся на твоей талии, одна из них то и дело переходит на спину, длинные пальцы впиваются в рёбра, давят на лопатки, зарываются в волосы, — ойкава не находит в себе сил остановить поцелуй, наоборот, только добавляет масла в огонь, способствует усилению страсти между вами и вашими телами, которые словно прямо сейчас сгорят от высокой температуры, от дикого возбуждения, накрывшего вас одновременно и одинаково. ты прикусываешь губы мужчины, который от твоих действий только слегка улыбается, прижимая тебя к стене; что тебе остаётся, кроме как поддаться всем его ласкам, его всеобъемлющему вниманию, поцелуям, которые горячими звездами усыпаны на твоей шее и ключицах. — давай дойдём до спальни, — жалобно произносишь ты, почувствовав, как колено упирается в чувствительное место. воздуха категорически не хватает, а тоору и не думает притормозить, — можешь соврать с меня одежду, но давай дойдём до спальни.       словно спусковой крючок, тебе даже послышалось, будто прозвучал щёлкающий звук, потому, что в эту же секунду ойкава подхватывает тебя под бёдрами и несёт в комнату, не отрываясь от твоих опухших от поцелуев губ. в момент, когда мужчина кладёт тебя на кровать, причём, он всегда обращается с тобой так, будто бы ты бесценная драгоценность, положим, алмаз, который может разбиться от любого неаккуратного движения, ты чувствуешь легкое покалывание в губах, которое даже доставляет удовольствие, войдя в дуэт с тёплом между ног. удовольствие от его дыхания, опаляющего твою кожу, прикосновений, даже от того, с каким остервенением ойкава снимает с тебя шорты из неплотной мягкой ткани. твои пальцы находят его жилистую шею, за которую ты цепляешься, слегка вгоняя в кожу мужчины ногти, целуешь, снова и снова, пока в лёгких снова не заканчивается воздух. — ты сегодня со мной на одной волне? — спрашивает тоору, выводя языком круги вокруг твоего соска, параллельно щипая второй. — полагаю, что да, — из уст вылетает тихий короткий стон, придавший шатену больше уверенности в своих действиях, которые он уже совершал с тобой, но любая твоя реакция - высшая степень похвалы.       ойкава встаёт на колени перед тобой, медленно, тягуче-сладко выцеловывает внутреннюю сторону бедра, подбираясь все ближе и ближе к заветному месту. ты пытаешься свести ноги от нетерпения, но мужчина ловко разводит их обратно и крепко удерживает, дразня тебя, добиваясь высшей степени твоего возбуждения, чтобы потом ты испытала куда более сильный оргазм, чем обычно. но ты не оставляешь попыток: тянешь руку вниз, задеваешь пальцами чувствительную горошину, наплевав на то, что можешь получить по рукам за такую выходку. тоору замечает движение твоей ладони, перехватывает ее и укладывает себе на макушку, моментально начав «работать» языком и губами. слишком хорошо; чувства обострены до предела уже через несколько минут, в пальцах сжимаешь пряди каштановых волос, произнося что-то нечленораздельное, но ойкава все равно понимает тебя, старается, помогает тебе пальцами, которые вскоре легко проникают в горячее лоно. — в - войди. . . — м? — ойкава глядит на тебя снизу вверх, пронзая взглядом, от которого ты заводишься ещё сильнее. — войди в меня, — чуть ли не крик, больше нет сил сдерживаться, ты полностью отдаёшься своим ощущениям и чувствам. отдаёшься ему целиком и без остатка, как и он тебе.       неважно, как сильно твои ногти впиваются в его мягкую кожу на спине, как крепко и больно ты укусишь его за плечо, зачем-то сдерживая громкие стоны, пронизанные удовольствием, — тоору только в радость, что ты настолько открыта, что твои эмоции такие искренние и яркие. мужчина поминутно меняет свой ритм с медленного на быстрый и наоборот, тем самым дразня не только тебя, но и себя, потому что ойкава чувствует насколько близка разрядка, но все равно старается растянуть наслаждение, которое ни в какое сравнение не идёт с кульминацией. последние несколько глубоких толчков, которые доводят тебя до дрожжи, и вот, — то, чего ты ждала. — это все ты, — стонет тоору, уронив лицо тебе на грудь, сжимая в кулаке одеяло, — ты. . . тишина, нарушаемая только вашими тяжёлыми вдохами и выдохами в унисон, а затем продолжение неоконченной фразы. — . . . и твоя улыбка.