Отчаянная ложь

      При взгляде на пустую кадку, где должен быть пышущий жизнью бонсай, у Кадзухи тяжелело на сердце. Падение клана сильно ударило по нему. Он крайне редко появлялся в Инадзуме, но на этот раз он решил вновь прогуляться по знакомым с детства улочкам. И он не мог пройти мимо склада комиссии Тэнрё, где по-прежнему хранилось всё конфискованное у клана Каэдэхара.       От пейзажей острова веяло тоской, отчего сердце начинало неприятно ныть. Высокие и тёмные аралии тянулись в далёкое закатное небо, черневшее в вышине. Раскидистые ветви багряных клёнов добавляли разнообразие в слегка мрачноватый пейзаж. Кадзуха ещё не смог отпустить всю боль прошлого. События, что когда-то произошли здесь, оставили глубокий и неизгладимый отпечаток в душе.       В комиссии Тэнрё было непривычно тихо, словно сегодня все куда-то испарились. Возможно, сказалась хорошая вечерняя погода, и даже те, кто работал над бумагами, предпочёл разбираться с ними на свежем воздухе. Но так было даже лучше.       Кадзуха молча смотрел на засохший бонсай, пытаясь усмирить бурю в груди. «Ты не виноват», — твердили вокруг, но их голоса тонули в бушующем чувстве вины. Если бы только он был чуть более решительным и властным, как нынешний глава клана Камисато, возможно, тогда…       Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. Смутные образы давних воспоминаний всплывали в сознании, но всё это было так давно, что Кадзуха не различал ни фигур, ни лиц. Падение клана, охота на Глаз Бога, побег с острова… Он винил себя за слабость и не понимал, почему никто не считает так же. Ведь он мог попытаться спасти клан, удержать его на плаву, возродить древнее искусство меча, но не стал. Потому что он был слаб.       Голова начала раскалываться от пронзившей её боли, и где-то в груди заныло так, что перехватило дыхание. Кадзуха попытался прийти в себя, свободной рукой подсознательно нашарив пустой Глаз Бога, который всегда носил с собой.       Томо…       Ещё один тяжкий груз, камнем лежавший на сердце Кадзухи. Яркая картина того дня мгновенно встала перед глазами. Томо, его близкий друг, которому он был предан, никогда не ведал страха. А если и ведал, то не говорил об этом никому. Он был самым оптимистичным из всех, кого когда-либо знал Кадзуха. И, возможно, он был самым безрассудным. Бросив вызов мусо но хитотати, верил ли он в то, к чему стремился?..       Кадзуха всегда винил себя за то, что не стоял плечом к плечу в тот день с ним. Он ведь тоже был против указа об охоте на Глаза Бога, но если бы он узнал раньше, что Томо… Комок слёз больно встал поперёк горла, дышать стало вновь тяжело. «Я сам так решил, тебе незачем корить себя», — примерно так бы сказал сейчас его друг, утешающе похлопав по плечу.       Незачем корить, конечно же… Слёзы заблестели в уголках глаз, и Кадзуха сорвался с места, почти вылетев из комиссии Тэнрё. Он бежал вперёд, не глядя под ноги, спотыкался, поднимался и бежал дальше. Налетевший ветер трепал полы одежды и размазывал слёзы по щекам. Тропинка привела его к крутому спуску, и Кадзуха, не готовый к неожиданностям, кубарем полетел вниз.       Камни царапали оголённую кожу, оставляя на ней длинные кровоточащие раны, одежда измялась и покрылась грязью, но Кадзуха крепко сжимал лишённый жизни бывший Электро Глаз Бога. Он зажмурился так сильно, что перед глазами замелькали звёздочки, и даже после падения не решался оглядеться вокруг.       — Господин Каэдэхара? Вы в порядке? — донельзя знакомый мужской голос раздался над ухом. Такой простой вопрос, но ставил в тупик, загонял в угол без вариантов на обдумывание.       — Да, господин Камисато, всё в полном порядке, — но когда боль достигала предела, оставалось только лгать. Лгать так, чтобы все поверили. Даже ты сам. Кадзуха взглянул на главу комиссии Ясиро, что протягивал ему руку помощи. Ухватившись за неё, он виновато улыбнулся. — Сегодня просто не мой день.