On the brink

— Ма~, ты помнишь это? — Чимин указывает пальцем на фотографию, где он вместе со своей мамой гулял где-то неподалеку их дома в догонялки, и папа стоял, пытаясь запечатлить на фотоаппарат каждый момент, связанный с этой прогулкой. Чтобы запомнить. — Ты тогда была действительно счастливой. А ещё ты в меня снежком зарядила! Прям вот сюда! — мужчина ладонью показал на заднюю часть шеи, куда ему досталось холоднющим снегом. Лёгкий ветерок продувал тело Чимина даже под толстовкой. Он стащил несколько семейных фотографий с альбома и теперь ностальгировал. Скучал по тем моментам, которые никогда не вернуть. — А эта фотография такая… уютная, — он водил указательным пальцем по глянцевой картонке, на которой была изображена его семья. Он, мама, папа и маленький братик. Справа виднелась рука какого-то прохожего, но так получилось, что в кадр он сам не попал. От фотографии так и веяло старинностью, темно-коричневое затемнение вместе с лёгким отсутвием качества делало ее уж слишком теплой, атмосферной. Тут все они улыбающиеся, веселые. Правду говорят, что за уютной картинкой могут скрываться как и веселые, так и не очень моменты. И Чимин зацепился взглядом за себя самого же. Невысокий пухленький мальчишка с круглыми щёчками, как у хомячка. Миленький. Но только на фотографии он так отчаянно пытался скрыть то, что всеми силами изводил себя тренировками и диетами, чтобы избавиться от этих проблем с «лишним весом». — Но тут я просто себя ненавидел, — совсем не теплая улыбка. Грустная. — Ма~, думаю, ты понимаешь, что не за тем я пришел, чтобы тебе о весёлых моментах рассказывать… — он присел на влажную траву и, отложив фотографию в сторону, взглянул на небо. — О них ты и так знаешь. Мрачность и серость в перемешку с голубым небом. Намечался дождь. Чимин такое любил, ведь он чувствовал себя куда более свободным, чем в солнечную погоду. Хоть есть повод, чтобы надеть огромную толстовку с капюшоном и скрыться от этого гребанного мира под слоем ткани. — Я не справился, — сразу выпалил Чимин. — Помнишь, я тебе говорил, что все диеты позади? Что больше никаких блеваний после еды, что я выбросил все таблетки… Я солгал. Я никогда не прекращал.

Flashback

«Не думал, что я сдамся так скоро…», — подумал Чимин, сидя в крепких объятиях своей мамы. Он все рассказал. Не в подробностях, конечно, но хоть немного больше мать теперь знает о своем сыне. — Мин~и, я поддержу тебя любого. Хочешь мы найдем тебе психолога? М? — обеспокоенно говорила женщина, гладя своими худыми пальцами по спине сына. — Мы с отцом сделаем что угодно, чтобы с тобой все было в порядке… — Ма~, я уверен, что мне поможет психолог. Я уже пытаюсь самостоятельно выбраться из этого болота, — сказал Чимин, который буквально пару минут назад в истерике выпил шесть таблеток слабительного, — но мне на всякий случай нужен психолог. Как никак, в голове дело, — он слегка улыбнулся, сжав глаза как можно сильнее, чтобы слёзы перестали литься. Не перестали.

***

— Наконец-то Чимин идёт на поправку, — сказала женщина своему мужу, в то время как их старший сын сидел в ванной и очищался от ужина, обнимаясь со своим старым добрым белоснежным другом. Шесть сеансов с психологом не помогли совершенно, но теперь приходилось тщательнее скрывать свои проблемы, чтобы родители не закинули сына уже в психушку, раз уж даже психолог не помогает. Чимин не болен, он просто хочет быть идеальным.

Flashback end

— Спасибо, что тогда наняли мне психолога. Он мне помог осознать, что это всё пошло из детства. Но это явно не то, что я ожидал от психолога. Скажу прямо: он мне не помог, — Чимин сложил руки на груди и чуть наклонился вперёд. — И уже в свои семнадцать я хотел умереть.

Flashback

«Мне это уже надоело…», — думает семнадцатилетний Чимин, стоя прямо на грани крыши высокоэтажки. Он похудел. Нет, скорее исхудал до костей. Он же пытался себя осчастливить с помощью похудения, так какого черта сейчас стоит и просто думает об самоубийстве?! — Шаг и… — он чуть нагнулся вперёд и выставил ногу вперёд, прямо в невесомость. И усмехнулся. Единственная усмешка за последние месяцы, — и я исчезну вместе со своими проблемами, — он поставил ногу на поверхность обратно, собираясь с мыслями. Он собирался спрыгнуть и покончить со всем: начиная от проблем с учебой и учителями, заканчивая чертовой ненавистью к себе и постоянной погоней за «идеалом». Только существует ли этот идеал? — О, ты тоже с крыши прыгать собрался? Го вместе, за руку? — послышалось позади, и Чимин, вмиг оступившись назад от пропасти, обернулся. Высокий мятноволосый паренёк сел рядом, свесив ноги вниз, и поедал своё мороженое, а в другой руке у него виднелся стаканчик с кофе. — Разве в кайф умирать одному? Мне кажется, что куда лучше, когда есть с кем, — он загадочно посмотрел вниз, где вдалеке виднелась зелёная трава. — Как идея? — И тебе привет, — явно ничего не ожидавший Чимин с непонимающим лицом медленно опустился вниз, присаживаясь на холодную поверхность. — Из-за тебя я чуть реально не прыгнул. Напугал, блин! — он сложил руки чуть ниже груди, прикрывая свой живот. Точнее кости и кожу, но живот. — Будешь? — он протянул пареньку стаканчик с горячим кофе. — Прогноз погоды показывал, что скоро дождь должен быть. Согреешься хоть. — В чем прикол есть мороженое, при этом беря с собой кофе? — Неплохое сочетание. Берешь ложечкой мороженое и опускаешь ее в кофе. Не хочешь попробовать? — Что за извращение, — Чимин слегка закатил глаза, но от кофе не отказался. Глоток и на языке чувствуется… Сахар. Судя по всему, две ложки. Но уже глубоко все равно. Просто… Надоело? Хотя бы в этот момент Чимин хочет, чтобы его голова не была забита калориями. Паренёк лишь хихикнул на его слова и взглянул Чимину в глаза. Похоже, он не был очень настроенным на диалог. Та и выглядел сам Пак очень не очень: бледная кожа с лёгким нездорОво зеленоватым подтоном, красные глаза с мешками под ними. Губы будто наждачкой потерли. — Это насколько тебя доконали, что ты решил сброситься с крыши? Жить надоело? — съев еще ложечку мороженого, спрашивает он. — Я сам себя доконал.

Flashback end

— Именно стоя на грани я встретил этого паренька. Мин Юнги, — уже с теплотой в голосе говорил мужчина. — С первой встречи он мне не понравился, так как выглядел слегка странно. Мятные волосы, проколы в ушах, темные тени на глазах. Однако именно он мне помог отойти от крыши и выслушал, — Чимин слегка мотал головой, не веря, что с ним могло случиться такое чудо, как Мин Юнги. Он ведь мог сейчас лежать в гробу и гнить где-то под землей, но нет. Видимо, не время. Чимин взглянул на небо. Собирался дождь, как в тот день, когда они с Юнги встретились. — Просто выслушал. Он ничего не говорил. Молча слушал мой бубнеж, как я уже не в первый раз собирался с мыслями покончить с собой, как я практически всю свою осознанную жизнь пытался похудеть. Чимин ненадолго замолчал. Он поджал к себе ноги и обнял их руками. Мужчина прикрыл глаза и стал слегка качаться со стороны в сторону в такт шелесту листвы деревьев. — Даже в наш первый раз, когда мне было максимально неловко, он специально для меня выключил свет, чтобы я не стеснялся, — Чимин приоткрыл глаза и посмотрел вниз на траву. — Помнишь, я говорил, что он предложил мне спрыгнуть с ним за руку? Я тогда замешкался. Но он мне помог, — мужчина положил подбородок на колени. Встреча непростая получается. Слишком сложно сказать вслух о том, что беспокоит тебя на протяжении всей этой жизни. Но, как думает Чимин, он сам себя до этого довел. Именно он мог неделями не есть, мучая себя, а потом обжираться до такого состояния, что даже дышать было тяжело. Но близкие, наверное, даже и не догадывались. Ключевое слово «наверное». — Юнги не знает, — глубокий вдох. — Было бы смешно, если бы он оказался сейчас за моей спиной и подслушивал бы это все, — Чимин даже не оборачивается, чтобы подтвердить или опровергнуть свои мысли. Юнги когда-то должен узнать. Столько лет вместе, а он все ещё не знает такое про своего любимого. — Я уже подумывал сам сдаться в психушку. Хотя, честно сказать, мне предлагали. Психолог, брат, которому я лишь намекнул на свои болячки; интернет друг, который мне больше не друг, — Пак, резко ударил по своему предплечью, так как его укусило какое-то насекомое. Не больно, просто неприятно. — Мне поставили диагноз «расстройство пищевого поведения».

Flashback

— Вы можете решить для себя, хотите ли пойти в реабилитационный центр или нет. Но советую всё-таки не заигрываться с этим. Уже к концу года все может стать уж слишком плачевно, — говорил врач, заполняя некоторые документы про диагноз пациента. — Спасибо, — Чимин забрал бумажку, на которой неразборчиво было написано «нервная анорексия, нервная булимия» и некоторые другие диагнозы, которые Пак не смог разобрать. И куда идти? Что делать? Зачем? Как сказать Юнги о том, что он болен уже не только у себя в догадках, а на листочке?

Flashback end

— Знаешь… Булимия, та и любое другое расстройство пищевого поведения — это не про вес. Забавно, ведь я раньше, где-то лет в девять, всегда считал, что анорексикам нужно всего лишь поесть. Как же я заблуждался, — Чимин слегка приподнял голову и посмотрел на бродячую собаку, которая пыталась хоть как-то найти себе что-то поесть. Интересно, а животные тоже иногда хотят умереть? — Практически каждое утро меня полоскает желчью, желудок болит куда сильнее, чем в мои подростковые годы. Я чувствую, что не вывожу. Чимин скрепил пальцы рук у себя под коленями и зажмурил глаза. Как в тот раз, когда мама его обнимала после тяжёлого признания сына, а он, пытаясь не быть последней плаксой, зажимал веки до боли. — Как же противно смотреть на то, как я вывернул из себя почти всё. Вытаскиваю пальцы изо рта, а там кровь. В унитазе пережёванные кусочки еды. Но я привык. И к боли в горле я привык. Та и к боли в принципе. Слезинка упала ему на ткань мешковатых штанов. Похоже, пора заканчивать. Перед походом к матери он пообещал себе, что не расплачется. А если даже и расплачется, то сразу же пойдет домой. Чимин вытерев рукавом толстовки слёзы, поднялся на ноги. — Помню, брат меня скелетом назвал, — безэмоционально проговорил Пак, глядя вперёд. — Смешно, но мне это было как комплимент. Чимин засунул руки в карманы штанов, а затем добавил: — Забавно. Скелет напротив могилы стоит.