Огонёк.

Маленькая А-Юань радостно улыбнулась, когда ладони матери коснулись её волос. Мягкое и приятное прикосновение в очередной раз вызвало бурю радости где-то внутри и восхищенный взгляд. Мадам Юй на это только грустно покачала головой. Материнское сердце чувствовало, что с назначенной помолвкой с орденом Юньмэнь Цзян что-то не так, и это не принесёт счастья девочке. Девочка взяла ладони матери в свои, присаживаясь рядом с ней на колени. Женщина только покачала головой. — Мой дорогой Огонёк. Я надеюсь, ты сможешь провести сквозь года этот свет и никогда не потухнешь. Миловидное лицо с ещё пухлыми щеками изменилось после слов матушки на недоуменное, а мгновением позже в своём спокойствии стало напоминать холодное лицо главы ордена Юй. — Матушка, вам не стоит печалиться. Всё будет так, как вы сказали. Сердце мадам Юй только больше заныло.

***

Юй Цзыюань шестнадцать. Матушка всё ещё называет её несносной девчонкой. Она сама лишь слегка улыбается и кидает взгляд из-под ресниц, когда встречает своего будущего супруга на ночных охотах. Среди своих сестёр внешне она была больше всего похожа на отца. Хмурый, саркастичный мужчина, который никогда не одаривал своих детей добрым взглядом. Цзыюань боится признаваться в том, что может стать ещё больше похожей на него. Она иногда помогает матушке с делами ордена. Возможно, похожими на те, что в будущем будет выполнять, как Хозяйка Пристани. А-Юань с радостью хватается за любой опыт и игнорирует слухи о будущем супруге. Юй Цзыюань просто не хочет верить.

***

Юй Цзыюань семнадцать. Дорогие свадебные одежды смотрятся на ней восхитительно со слов старших сестер и дорогой подруги. Цзыюань только хмурится и впервые за долгое время хочет зареветь от волнения. Как бы влюблена она не была, однако любая певчая птица боится потерять свою свободу.

***

Цзыюань чувствует, как невидимые кандалы сковывают её тело и душу. — Моя Госпожа, Хозяйке Пристани Лотоса необходимо чаще быть дома и заниматься домашними делами, — в его всегда мягком голосе слышится упрёк, а любимые глаза полны равнодушия. — Я думаю, мы должны прийти к компромиссу в этом вопросе. Цзыюань фыркает и вся её пламенная, горячая любовь, которую она готова была подарить мужу, в этот миг начала угасать. — Мой господин, — её голос полнится желчью. — По вашему мнению, я не справляюсь со своими обязанностями? Фэнмянь приподнимает уголки губ и молчит. Невысказанное "да" повисло между ними, из-за чего Цзыюань сжимает ладони в кулаки и приподнимает уголок губ в улыбке. В своих покоях, прижимая ладони к пока ещё плоскому животу, она плачет уже второй раз.

Пожалуйста. Небожители, молю вас.

Направьте меня.

Я не хочу становиться похожей на него.

***

Юй Цзыюань уже скоро будет тридцать восемь. Цзян Яньли уже исполнилось шестнадцать, а дорогому А-Чэну четырнадцать. Цзыюань устала. Погасла. Устала поднимать голос на супруга, который не думает о чувствах собственного сына. Устала от равнодушия с его стороны и от кипящего внутри гнева. В последний раз, когда она видела свою матушку, последняя горько плакала, прижимая ладони к губам. — Моя милая А-Юань, — в её глазах плескалось море чувств. — Мой милый Огонёк всё таки погас. Цзыюань крепко сжимала материнские ладони в своих и качала головой. Всё не так. Просто свободолюбивой птице обрезали крылья и та устала прыгать, в попытках дотянуться до неба. Цзыюань устала от того, что стала абсолютной копией ненавистного ей человека.

***

Цзян Чэну больно. Синяки после спаррингов сходят очень быстро, но душевная боль не перестаёт его терзать. Матушка вновь сидит в любимой беседке, устремляя взгляд в горизонт. Туда, где виднеются горы и заканчивается лотосовое море. Она поднимает на него свой усталый, едва не безжизненный взгляд, и что-то в темных глазах загорается, словно ещё тлеющие угли на пепелище. Он осторожно берёт её руки в свои, сгибаясь. Ладони матушки грубые из-за меча и кнута, однако та всё реже берет те в руки и больше тренирует сына и других адептов. Ваньнин осторожно сжимает те в своих руках и склоняется, соприкасаясь с мягкой кожей лбом. Тёмные глаза матушки увеличились от такого проявления любви. Она пальцами провела по его волосам и слегка улыбнулась, непривычно мягко, взяла его лицо в свои руки. — Мой милый сын. Твоя матушка была неправа всё это время. Цзян Чэн в неверии смотрит на неё.

Улыбнись саркастично. Вздёрни в недоумении бровь, подними голос. Очнись, пожалуйста.

Эта Цзыюань, спокойная в большинстве обстоятельств, является явной тенью прошлой себя. Но почему-то абсолютно каждому, даже его собственному отцу, было всё равно на это изменение.

Ах. Этому человеку было всегда всё равно на неё.

Он ещё не знает, что делать и как помочь. Пока ещё юный Цзян Чэн сжимает ладони матери в своих, смотря на неё искренним, полным любви взглядом, когда её пальцы вновь коснулись в нежном жесте его волос. Внутри распустилось что-то приятное и тягуче нежное. — Матушка, вам не стоит печалиться. Этот сын во всём будет на вашей стороне.