В пяти сантиметрах

      — Это было всего один раз! — смех юноши раздается где-то рядом, но слышится слишком отдаленно, чем надо. — Или ты боишься выговора от дядюшки?       Конечно, юноша не боялся этого (отчасти). Просто он ещё не нашел хорошей отговорки, чтобы не пойти, вместо этой.       — Конечно, нет, — Цзинь Лин закатывет глаза, выслушивая очередной монолог младшего Ланя. Цзинъи шагает бодро и весело, будто подростка вообще не смущала строгость своих родителей и сам факт того, что будет присутствовать алкоголь. По сути, Жулань, кроме детского шампанского, алкоголь и не пробовал пить, — ну, если не считать подросткового периода в восьмом классе. Цзян Чен без труда мог распознавать ложь своего племянника, даже когда тот съехал, — мужчина мог время от времени наведаться в его квартиру.       — Ага-ага, — юноша периодически кивал их беседе, даже не заметив, что они уже пришли. Врата их университета пугали своей холодностью, из-за чего у любого студента могли пройтись мурашки по коже. Но эти ребята не из такого скопления, поэтому, перешагнув порог здания, подростки сразу оказались внутри.       Кругом сновали сюда туда преподаватели, однако не в таком объёмном количестве, как в обычные студенческие дни, дабы не мешать развлечениям младших. Цзинь Лин не особо собирался сближаться с кем-то и заводить новые знакомства, потому краем глаза никаких знакомых фигур не приметил. Смирившись с этой участью, Жулань фыркнул и развернулся к приятелю. Однако Цзинъи успел завести с каким-то человеком разговор, ещё раз доказав, что знает практически всех студентов в университете.       — Доброго вечера, — Цзинь Лин поприветствовал его из вежливости, даже не ожидая, что ему ответят мягкой улыбкой и тем же присущим приветствием. Этот парень был слишком знаком, но из-за света прожекторов выяснить толком ничего не удавалось.       — Доброго, — после этого слова Жулань наконец-то оссознал, где он раньше видел этого парня. Спокойный тембр голоса, несказанная белоснежная улыбка и ко всему этому, вокруг него сейчас по-детски ребячится Цзинъи.       Староста их группы, конечно!       Юань, будто поняв мысли его недо-друга, легонько поправляет выбившуюся прядь за ухо. Ладно, если бы он помогал преподавателям или ещё что-то в этом духе, но сейчас в чужой руке плескается багровая жидкость, и если бы Жулань не знал, что это тайный алкоголь, — точно бы подумал, что юноша пьет виноградный сок. И ведь правду говорят, что тихие люди — самые опасные на свете, — мало того, что Сычжуй разрешил своему брату принести столь едкие напитки, так ещё и распивает сейчас их прямо перед носом главного хулигана.       — Ох, так вы знакомы! — Цзинъи приподнял бровь. Хоть в этом выражении лица и не было ничего вызывающего и возмутимого, Цзинь Лин всем телом встрепетнулся. — Что ж, это упрощает наше знакомство. Почему бы не пойти и не повеселиться?       Конечно, младший Лань не знал о том, что двое его лучших друзей знакомы. Это же не его постоянно гонят в библиотеку выполнять разные поручения и отрабатывать отгулы, где часто возится со своими бумагами Сычжуй. Просто удачное совпадение, вот и все.       Также говорить парню о том, что они и так веселятся, перебрасываясь тайными взглядами, никто не решился. И посчитав это за согласие, Цзинъи крикнул им ненавязчивые фразы в догонку и направился разбираться с диджеем по поводу музыки. Надо же, сколько ни учись в таких заведениях, а это событие и вправду происходит здесь впервые.       — Твой брат такой несносный, — пара минут в молчании явно выбесили юношу, от чего тот решил начать диалог первым. Тема так себе, конечно, но что поделать.       Фактически, они были знакомы процентов на пятьдесят-шестьдесят, не больше, но и не меньше. Рассказывать о нудных стереотипах смысла не имелось, потому что Юань… Он вовсе не такой, какие все старосты. Да, возможно, парень прилежный, и, допустим, слишком зрелый и мягкий по отношениям к другим, из-за чего Жулань часто рядом с ним бесился. Но что-то в нем было необычное, никак не связанное с ботанами из сельских школ и зануд из книжек.       И пока Цзинь Лин трепетно старался распутать клубок своих убеждений, он все чаще стал запутываться в нитях собственных чувств.       — И вправду, — из-за своих мыслей Жулань не сразу разобрал слова своего собеседника, по-птичьи склонив голову. Увидев это, Юань украдкой взглянул на младшего, но заметил лишь быстро отвернутую голову. Последовала ласковая улыбка. — Мы с тобой не часто беседовали, поэтому я даже не предполагаю, о чем можно поговорить.       «А я, как будто, догадываюсь», — мысленно буркнул Цзинь Лин, хотя внешне никаких изменений не последовало. И если так подумать, то именно после этих слов, именно в этом вечер после увиденного этого образа, Жулань наконец-то осознал, кем для него приходится Юань. «Объектом воздыхания», — не меньше. Ох, как же юноше была ненавистна вся эта девчачья подростковая влюбленность, но сердцу не прикажешь, верно? Возможно.       — Говори о всем, что только вздумается, — Цзинь Лин в своей привычной дерзкой манере садится на прочный подоконник, теперь становясь чуть выше Сычжуя. От этого восхитительного чувства уголки обветренных губ качнулись вверх.       От такого заявления Сычжуй весело ухмыляется, отчего Жулань в сотый раз ловит себя на мысли, какой же, блять, Юань восхитительный.       — Хорошо, — несмотря на взаимное согласие, последующие минуты были проведены в молчании. И то ли дело во взаимной неловкости, то ли в чем-то другом, — Цзинь Лин не знал.       Глаза слепило от ярких огней, отчего ненароком зажмуриваешься или просто прикрываешь веки от давящей на уши громкой музыки. Честно, сейчас это мероприятие больше походило на ночной клуб, а не какое-то там важное событие. Тем не менее, судьба сегодня благотворила Жуланю, потому что выдался шанс узнать его любовь поближе.       Угольные волосы ниспадали на плечи, вызывая истинное желание заплести их, ведь длинные волосы для этого и нужны? Самому Жуланю всегда отстрегали секующиеся концы, не позволяя растить их ниже плеч, — впрочем, юноша и сам не желал ходить с изящными длинными прядями; однако сейчас, всматриваясь в черты юноши напротив, его придирчивость исчезла без следа, перевернув все с ног на голову.       Сам того не замечая, Цзинь Лин ненароком опустил свою ладонь вниз, притронувшись к темным боковым прядям волос друга, а потом уже к белоснежной щеке. Сычжуй слегка вздрогнул, чего бы не заметил Жулань, если бы так пристально не вглядывался в друга. В это мгновение туман в голове слишком быстро развеялся и юноша отдернул руку, надеясь, что Юань не заметил этих показательных жестов. Но староста так ничего и не сказал вслух.       Жуланю бы хотелось перестать думать о своем «друге» в таком ключе, но снова затуманенный разум алкоголем решил иначе. В мыслях до сих пор присутствовал образ одногруппника, все детали на его белоснежной рубашке и по-милому поджатые губы. Следующим ключевым фактором последовали остальные черты внешности Сычжуя, о которых Цзинь Лин ни за что не скажет вслух. Нет, это не было сексуальным влечением, или же юноша старался об этом не так часто и откровенно думать. Они всего лишь почти знакомые, о какой влюбленности с другой стороны могла бы идти речь? Жулань вздохнул.       В следующее мгновение Юань поднял свой взгляд на младшего, который опять слишком заметно и долго пялился на приятеля. Их взоры моментально пересеклись, и, даже сам не зная отчего, юноша вспыхнул и мгновенно слез с подоконника, отворачиваясь от парня.       — Я, — начал Цзинь Лин, стараясь придумать правдободобную отговорку. В его руках плескался алкоголь, не пойми, когда взявшийся, — юноша ставит бокал на край стола и отходит к входной двери. Конечно, до сих пор смахивая свою развязанность на эдкий напиток. — Пойду… Проветрюсь.       С этими словами парень покидает главный зал, выходя на улицу. К Ланю сразу же подбегает весёлый Цзинъи, а с губ срывается вздох. Не находя своего второго друга, юноша вопросительно уставляется на брата. — А где Цзинь Лин?       — Отошёл ненадолго, — мягко улыбается Юань, поглядывая на дверь искоса. Цзинъи что-то неодобрительно хмыкает, после чего возвращается к своим делам.       Сегодня они точно нормально не поговорят.

________

      Цзинь Лин всматривается в полу-прозрачное небо, с едва заметными клочками облаков. В голове по-прежнему крутились навязчивые мысли об их старосте, отчего юноша уже готов был биться головой об стенку, лишь бы избавиться от них.       Во всех его желаниях виноват алкоголь, точно.       По сути, даже если они познакомились ещё на первом курсе, это не означало, что они стали хорошими друзьями. Случалось даже такое, когда Жулань разбивал нос своему одногруппнику, — правда, потом жалел о своем поступке, но об этом новостям же не расскажешь. Из-за вспыльчивого нрава приходилось мириться со своей участью хулигана.       Именно в тот момент, когда Жулань наконец-то со спокойной душой предавался мыслям, рядом распахнулась дверь, и уже двое силуэтов показались в лестничном проеме. Цзинь Лин бы обязательно спросил, как Юань понял, где именно он находится, но так и не смог выдавить из себя слова.       — Все хорошо, — и снова эта способность родословной Ланей, которая называется «проницательность».       — Да, забей, — произносит юноша на одном выдохе и собирается уйти, даже не начав диалог, как внезапно его хватают за запястье и прижимают к себе. Хотя, вполне себе вероятно, что последнее получилось случайно, но отчего-то сердце все равно затанцевало новый ритм.       Сычжуй сначала вопросительно смотрит вниз, затем едва краснеет кончиками ушей и старается оправдаться, но его затыкают губы Цзинь Лина. Их поцелуй нельзя назвать романтичным или аккуратным, потому юноша быстро отстраняется от приятеля, стараясь переварить случившееся в голове. Ему даже пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до возлюбленного, хотя на первом курсе у них и был одинаковый рост.       — Цзинь Лин… — парень не договаривает, и в этот раз сам наклоняется за поцелуем вниз. Немного опомнившись, ему отвечают робко и даже немного застенчиво, но этого вполне достаточно, чтобы углубить и без того неудавшийся первый поцелуй. Жар от чужих манящих губ опаляет кожу, когда Юань разрывает поцелуй и переходит к белоснежной шее, прикрытой одним воротником от рубашки.       Цзинь Лин не понимает, что он делал на встрече всех студентов после окончания третьего курса, если не заводил знакомств. Не понимает, почему Юань находится в пяти сантиметрах от него, тяжело дышит и беззастенчиво целует в лоб.       — Я люблю тебя, Юань.       Зато прекрасно осознает, что больше никогда не возьмет в руки алкоголь. (Или, всё-таки, возьмёт).

      End?