проснись ото сна

Секунда… Две, три… Падение кажется таким легким. И безмятежным, что Дженни и не чувствует как касается мягкого…капота машины, стоящей прямо под окном ее квартиры. Хотела умереть, но падение со второго этажа немного не смертельно. Глупая. От своих проблем никогда не сбежишь. И никуда. Даже самоубийство совершить не можешь, несчастная Дженни. Попробуй хотя бы после акклиматизации в клинике сделать свою жизнь лучше. Чертовы глиняные медведи должны спасти твою задницу от провала. Ну или на крайний случай, можешь просто еще раз выпасть с окна. Только уже выбери что-нибудь повыше.

***

После двух недель лежания в клинике. “Общество, ненавидящее толерантность. Общество, люди в котором забыли, что значит быть кем-то другим. Кем-то, кто хочет стать уникальным. Вот общество, в котором я живу.” - Дженни отложила ручку и отодвинулась на стуле от стола, на котором царит беспорядок. Он там всегда. Дженни всегда неряшлива. На руках Дженни блестит браслет, на котором написано слово, копирующее ее имя. Его подарила ей мама, которая, к сожалению, или к счастью уже на том свете. Дженни смотрит на стену, вдыхая, а после выдыхая несколько потоков холодного воздуха, которые пробираются в одинокую квартиру через открытое окно. На улице осень. Ноябрь и все прочее. Наверное, нужно сказать, что Дженни немного не в себе, потому что уже несколько минут роняет соленые капли из своих глаз на тетрадь, в которой снова описывает свои состояния. -Итак… Она поднимается с места и направляется на кухню. Точнее, на подобие кухни. В ее лишь мечтах кухня высокого класса, отделенная от всех прочих комнат стеной. Но на самом деле, в ее несчастливой реальности, кухня - это всего лишь две тумбочки с еле дышащим холодильником и такой же дряхлой плитой. Сейчас утро и нужно приготовить парочку оладий или как там завтракают нищие бездарности - гнусный пакетик чая и батончик с маслом. Именно это и делает Дженни и садится за тот же стол, на котором минут пять назад лежала тетрадь с записями. Она немного обдумывает свою жизнь, а потом достает свой телефон из кармана, на котором ярким светом горит оповещение: “Сегодня день глиняных игрушек! Дженджик, не забудь сделать маленького медведя!” Она легко улыбается. Ей это подняло настроение, и она вспомнила зачем вообще проснулась сегодня в восемь часов утра. В ее планах было соорудить маленького медвежонка из глины, чтобы поехать на фестиваль в эти выходные. Сегодня был четверг. Дженни присела за маленький стол, точнее, за маленькую тумбочку, на которой она всегда лепила кого-нибудь, и начала доставать из пакетика глину. Но всего парочки секунд хватило для того, чтобы крохотный, совсем, казалось бы, микроскопический кусочек упал на пол. И выражение лица Дженни с веселого сразу же переключилось на выражение презрения к самой себе. Вновь. У нее вновь обострилось чувство самокритичности. Чувство, которое нервирует ее уже много лет, но это никуда не уйдет. Это будет с ней всегда, как и происходит с теми чувствами, которые в человека буквально вдавили и сделали их частью его тела, души, сознания. Каждый человек делает что-то для другого. Каждый человек каждый день меняет чьи-то убеждения, принципы, мировоззрение, которое иногда уходит в ту степь, из которой порой никто никогда не возвращается. Дженни опускает руки, и они летят вниз на бедра, обессиленно падая на них. Она ими не управляет. Ее сознание отключилось от реальности, ведь оно снова витает где-то в воспоминаниях… Она прогуливалась по парку летним вечером. Сейчас Дженни пятнадцать и она, казалось бы, только начинает жить. Ей было весело и комфортно, ее тело владело разумом и держалось в хороших пропорциях. Ее длинные черные волосы блестели на солнце, а сама она улыбалась и была в отличном настроении, ведь сегодня она сделала то, что не делала никогда ранее - она прошла в финал конкурса глиняных игрушек. Придя домой она разложила все свои эскизы, по которым планировала сделать игрушку для финала. Она тщательно отбирала то, что именно понравится ей. Делала все слишком аккуратно, и именно в этом возрасте у нее развилась эта привычка - перфекционизм. Наверное, это плохо и нужно быть несколько мягче к самой себе, но у нее не было достаточно любви от родителей, чтобы направить это тепло на себя. Настал день соревнований, на которые Дженни, улыбаясь, побежала. Именно бежала, ведь боялась опоздать или сделать что-то не так снова, за что ее бы поругали, а этого она не хотела. И вот девушка уже на фестивале, и ее глаза вдруг налились той темной пеленой, которая возникает при виде счастливых детей, родители которых присутствуют, чтобы поддержать своего ребенка, а у нее… А она опять одна. К ней никто не пришел. Ее недолюбливают дома, может быть потому что она немного странная и любит лепить из глины? Но что же в этом плохого? Но все это снова мотает ее мысли то вверх, то вниз и она просто стоит одиноко возле деревянного столика, на котором лежит сделанная ею игрушка и наблюдает за тем, как родители других детей гладят их по спинке, улыбаясь и, наверное, утешая. Дженни сжимает пальцы. Она может только мечтать о любви, которую другие принимают каждый день в большом количестве. И задается вопросом - могут ли они поделиться с ней ею? И вот настал тот момент, когда фестиваль начал подходить к концу. Победители и призеры сейчас будут радоваться вместе со своими родными, как считает Дженни, но как бы не так. Ведущий произносит то, что должно разбить Дженни сердце и заставить ее умереть от стыда из-за собственных немощных способностей: -И-и-и, - тянет ведущий, - к сожалению, Дженни Ким не хватает одного балла до победы! Мир обрушился. Мир просто ушел под землю. Стук кулаков о стол и злая Дженни встает со стола, отходя от вездесущей лепки и пытается забыть то, что вспомнила сейчас. Дженни уходит на кухню в поисках лимонада, который утолит ее жажду. Она делает глоток и опускает голову, облокотившись ей на холодильник, тяжело вздыхая. Она опять бессильна. И эта лень развивает в ней все, что можно и нельзя. Это грустно, печально, несколько уныло и глупо. Именно глупо, ведь лень - это то, что можно в себе побороть, но, должно быть, ее перфекционизм должен эту лень вылечить. Но не все так просто, поскольку мысли ее постоянно преследуют. И именно они не дают ей жить и работать в правильном темпе и направлении. После того как она выпила несколько капель лимонада, она направилась обратно в свою комнату, чтобы присесть за стол, на котором стоял ноутбук. Но она за него не садится, а с трудом берет его в руки и несет к кровати, после чего садится на нее и включает это электронное устройство. На экране высвечивается парочка писем, но она их не читает, с унылым лицом переворачивая вкладку в интернете на “новости”. Там она не смыкая глаз наблюдает за новым показом мод от дома Christian Dior и закатывает глаза, перемещая колесико мышки вниз, чтобы больше не видеть идеальных тел моделей мирового уровня, поскольку самооценка и так состоит из тонкой ниточки. Но модели ее будто преследуют, и она снова натыкается на тот же показ, только видит на нем уже других моделей - девушек, которые одеты совсем по-другому. Их роскошные платья терзают глаза Дженни, и она закрывает свой ноутбук с резким звуком ломания его крышки, но ей все равно. Она идет к зеркалу и поднимает футболку, чтобы увидеть свое тело и видит на нем лишь изъяны. Она видит на правом ребре шрам от удара отца, когда тот пьяный вновь колотил все подряд, все, что есть в доме. И Дженни тогда очень сильно попало. Глаза Дженни перемещаются по телу вверх и между грудями она видит длинный шрам от операции, которую провели ей в детстве, когда ее дыхательный аппарат вел себя не совсем так, как нужно. Но ее починили, однако страшный шрам остался с ней навсегда как напоминание о тех ужасных днях. Дженни вздыхает и трогает свои маленькие груди. Ее глаза наполнены пустотой, горечью и какой-то ненавистью к себе. Она никогда не любила себя и эта низкая самооценка когда-нибудь убьет ее точно. -Все давит… - Дженни падает на пол от собственного бессилия перед своим будущим. Она, лежа на полу, смотрит на себя в зеркало и, нахмурившись, с полной серьезностью в лице говорит. - Я ничтожество. Она видит в зеркале толстую и обвисшую жиром женщину, которую никто не любит и никогда в жизни не полюбит, и ее начинает тошнить от собственного вида. Хотя на самом деле она совершенно прекрасно выглядит, но это как посмотреть. Если ее необдуманным взглядом, то естественно она будет казаться грязным орком, а если глазом более эстетичным, то вполне очевидно, что он приметит ее красоту. -Пробежка не помешает. - Злобно шипит на себя Дженни и идет к открытому шкафу, из которого кубарем летят вещи. Она надевает то, что первым попадается на глаза - это зеленая свободная футболка и черные спортивные леггинсы - и идет к выходу. Погода по-осеннему ужасна - темные облака влекут за собой особенные чувства, и они, ложась на сознание Дженни, начинают сильно давить. Настроение, которое и без того было ужасным, начинает снижаться, но Дженни просто засекает на часах время и включает песню, начиная бежать. Ее кроссовки становятся несколько грязными, пока она наступает на лужи, но это все просто маленькие детали, на которые не стоит обращать внимание. Дженни продолжает бежать и спустя около трех минут ее пробежки, она замечает в маленьком закоулке скулящее животное - собака примастилась к холодному бетону дома и ее дрожащий вид опечалил Дженни и заставил остановиться и обратить на себя свое внимание. -Маленький… - Дженни осторожно подходит к дворовой собаке - грязной, неопрятной, от которой воняло так, что нос воротило в сторону. Но Дженни на это оказалось все равно, и она потихоньку подбиралась к несчастному животному. Она протянула ему свою руку, и пес жалобно направил на нее свой взгляд, будто благодаря девушку за оказанное внимание. А Дженни немного улыбнувшись, присела рядом, начала осматривать собаку на признаки какой-либо травмы, но ничего не обнаружила. Она улыбнулась и осторожно начала поднимать пса с холодной земли и обнаружила, что брюхо его еще сильнее загрязнилось, чем остальные части тела, однако это ни на секунду не прервало девушку от желания реализовать свой план. Дженни подхватила собаку на руки и прижала к себе довольно сильно, отошла от бетонного здания и направилась в сторону своего дома. Пока она шла, люди обращали внимание на нее и пса - намокшего и выглядящего, как растрепанная кукла. Их взгляды означали лишь насмешку, будто души у этих людей не было вовсе, будто их сострадание ни на процент не осталось в организме, чувство равнодушия заполнило ее полностью. Дженни же шла и все равно ей было на эти пустые глаза, в то же время наполненные какой-то непонятной ненавистью. Когда же она оказалась дома с собакой, путь в ванную комнату состоял из свежих следов грязных кроссовок и капель мокрой земли, которые падали с бедного пса прямо на пол. Дженни этого даже не замечала, намереваясь во что бы то ни стало помочь жалкому животному, поэтому без сомнения окунула его в полную ванну воды и начала натирать своей рукой все части тела собаки. Она бережно протирала его после свежим полотенцем, которое достала из шкафчика в ванной, а после на кухне в импровизированную миску налила теплое молоко, которое она с любовью и заботой подогрела до этого. Собака прилегла на чистую теплую тряпку, что Дженни постелила на пол. А сама Дженни решила, что стоит занести новую заметку в свой дневник и села за стол, доставая ручку. Новая запись тут же появилась: “Люди порой не осознают, что они сами же губят все окружение свое. Я никогда не пойму, как можно смеяться в глаза тому, кто не побрезговал и помог никому не нужной собаке, которая в любой момент могла умереть. Я никогда не пойму как люди могут жить с такими черствыми сердцами и как такие как они вообще выживают в этом и без того бездушном мире, который каждый день пытается нас убить. Есть несколько слов, которые я хочу сказать о том, что случилось сегодня. Мне было пятнадцать лет, когда у меня появилась собака - Реджи - я очень любила ее, и она правда составляла всю мою колонку со счастьем. Это был подарок от бабушки, которая умерла через пару месяцев после от пневмонии. Я заботилась об этой собаке так, как никто другой. Каждый день. Я любила его. Я жила им. Он помогал мне отойти от постоянных напряженных отношений с отцом. Я всегда обнимала его и мне помогало. А потом я увидела собственными глазами как из его тела вылезли его же кишки, органы и оторвалась правая лапа. Все это происходило на моих детских глазах, которые никогда не видели такой жестокой смерти в реальности. Я видела собственными глазами как передо мной Реджи сбил огромный грузовик, мать его, чтобы водитель больше никогда не видел счастья!! Я ненавижу его! Он забрал у меня мое золото, которое я любила всем сердцем и теперь я даже не понимаю, насколько можно быть черствым. С тех пор я стала очень доброй и милосердной, несмотря на свою закрытость от общества. На этом все.” Дженни откладывает дневник и на ее лице слезы. Очевидно, что она дрожит, подвергшись всем этим воспоминаниям, которые каждый раз причиняют ей боль. Она обращает внимание на собаку, которая совершенно тихо, поджав хвост, подошла к ней и присела рядом, будто поняла, что с ее новой хозяйкой что-то не так. Дженни улыбается собаке и гладит ее, аккуратно проводя по короткой коричневой шерсти на голове. Собака повела хвостом, и Дженни поднялась со стула, чтобы пройти за другой и закончить работу над глиняным медвежонком. Она снова взяла его и лепила, должно быть, весь оставшийся день, абсолютно забыв обо всем на свете. В конце же дня она сходила в магазин, чтобы купить собаке еды, да и себе несколько пачек каш и макарон с мясом, чтобы наверняка не умереть с голоду. Хотя она, кажется, хочет это сделать, ведь ее мысли часто посещают ненасытную грязными приколами голову. Наступил тот день, когда нужно было бы выдать глиняного медвежонка всему обществу на растерзание. Дженни боялась людей, боялась того осуждения, которое может образоваться по мере ее проходимости в конкурсном списке. С одной стороны, она хотела выиграть, чтобы получить массу похвалы и снова не разочароваться в себе, а с другой стороны, победа означает, что некоторые будут ее осуждать, обзывать всякими грязными словами, оскорбляя ее и ее изделие. И так всегда. Это останавливает ее мозговой процесс и она бросает на полпути. Но сегодня что-то заставило ее взять себя в руки. -Доброго воскресного вечера, мои дорогие друзья! - Послышался задорный голос со сцены. Молодой мужчина в красивом костюме приветствовал собравшихся в зале. - Сегодня настал тот день, когда мы вновь выберем победителя среди лучших деятелей искусства! Глина…это потрясающий инструмент, благодаря которому каждый из вас может построить то, чем он будет гордиться. И я уже горжусь вами, смотря на ваши работы. Каждый радовался его речи, как никогда ранее, и Дженни нравилось это веселье. Только здесь она могла ощутить какой-то прилив энергии, но, увы, ее разум не позволял спокойно относиться к происходящему. Она видела в словах ведущего лишь лицемерие и насмешку. И он продолжал что-то говорить, выдавливая из себя каждое слово и Дженни знала, она прекрасно знала, что эта желчь помогает этому ведущему жить. Он вселяет в людей веру в себя, но на самом деле, эти люди сами же от этой веры и погибают, слишком надеясь, что у них все получится. Праздник продолжался и каждая его прошедшая минута вселяла в Дженни лишь новые нервные потоки, благодаря которым она начинала раздражаться. Окружающие ее люди ни капли не привлекали ее своей внешностью, отчего она вовсе потеряла смысл здесь находиться. Но одно ее остановило - громкий звук, означающий начало оглашения результатов. Выиграет она или проиграет - это решит ее судьбу на сегодня. Станет ли снова разрушать себя или же станет той, кто поверит в себя хоть раз в жизни. Она навострила слух и приготовилась слушать. -Сегодня было весьма трудно выявить победителя, потому что участники подготовились достаточно хорошо. Но все же, как и положено, мы все-таки нашли победителя. Не будем томить, все мы здесь находимся уже долгое время и все устали. Поэтому, вот наш победитель, - он указывает на девушку спортивного телосложения и с черными короткими волосами без челки, - Лалиса Манобан! Та, кто выиграла. Она засмеялась, весело заправляя прядь волос за ухо. В ней полностью можно было увидеть чистоту души. Ее обаяние можно было почувствовать издалека, ведь улыбка, охватывающая всех в этом зале, действительно оказывала достаточно привлекательный эффект. Шарм этой девушки завораживал и любой человек, наверное, был бы рад с ней разговаривать. -Спасибо! - Счастливая Лалиса выскочила на главную сцену, чтобы поприветствовать всех собравшихся, в том числе и Дженни, которая в эту же секунду пожирала себя изнутри. - Спасибо-спасибо, что выбрали меня. Я очень старалась и работала над этой куклой долгое время. Я так счастлива победить… - Растроганная девушка смачивала свой платок, вытирая им слезы, а в зале лишь хлопали ей в поддержку. -Ты большая молодец, мы поздравляем тебя… Ведущий еще что-то говорил, но сознание Дженни все это пропускало мимо ушей. Она навязчиво привлекала мысли, что специально созданы для истребления веры в себя и свои силы. Дженни притупленно смотрела в одну точку, не замечая ничего вокруг, когда к ней подошел какой-то мужчина и схватил за руку, чтобы потрясти ей и привести девушку в чувство. Та с испугом отскочила от мужчины, хмурясь и тяжело дыша. -Что вы себе позволяете! - Закричала Дженни так громко, что привлекла внимание половины зала точно. На нее посмотрели все, а мужчина, который пытался помочь ей, выглядел достаточно неловко, поправляя галстук. - Отойдите от меня и не трогайте больше! - Дженни схватила глиняного медвежонка и побежала в сторону выхода, не смотря больше на толпу, которая с интересом смотрела за спектаклем, который она устроила. До дома несколько минут пешком, а если бегом, то так вообще самая малость. Дженни скорее добежала до квартиры и, тяжело дыша, прошла до кухни и остановилась перед раковиной, наливая в стакан воды. Она немного отпила, выдыхая полученный в большом количестве воздух, но тут же вспомнила, что из крана пить нельзя и выплюнула то, что еще не успело попасть в желудок. Она закричала и ударила кулаком по висящему над раковиной шкафчику. На нем появилась отметина, но она не особо была заметна по сравнению с дряхлой мебелью. Собака испуганно забилась в угол, наблюдая за тем, как Дженни устало направляется к своей кровати, плюхаясь на нее и более не вертя своими ногами и руками. Она закрывает глаза с мыслью о том, чтобы поскорее умереть, чтобы не чувствовать больше боли от проигрышного унижения. Но она никогда этого не сделает, потому что слишком слаба. Глаза закрыты, и Дженни спокойно дышит, укрываясь одеялом. Она засыпает, думая о том, что будет завтра, хотя никогда особо о таком не думала.

***

На больничной койке лежит улыбающаяся Ким Джису, озорно помахивает в камеру и смеется с собственных шуток и, кажется, что весь мир в этот момент для нее прекрасен. -Сегодня я снимаю свой девятый влог из больницы и, как вы уже можете понять, скоро меня ждет ампутация… - Джису опустила голову, немного подумала, а потом снова подняла и, вдохновленно улыбаясь, продолжила, - но знаете, есть что-то прекрасное в этом. Например, маме не нужно будет шить одежду на обе ноги! - Джису заливается смехом. - Ладно, но насчет этого я скажу маме. Она выключает камеру, когда видит доктора, вошедшего несколько секунд назад к ней в палату. -Время для процедур. - Он посмотрел на лист у себя в руке, - осталось всего лишь сдать кровь из вены и все результаты готовы. Операция может быть назначена на послезавтра. Ты готова? - Джису кивнула, убирая камеру в тумбочку и вставая с кровати. - Убери за собой, пожалуйста. - Он указал на свертки конфет и Джису закатила глаза. -Да бросьте! Я записывала влог и мне нужно было немного напакостничать! -Это слишком много. - Джису с недовольным лицом убирала фантики за собой, кидая их в мусорное ведро, что стояло на выходе из палаты. Они шли по коридору и разговаривали. - Как чувствуешь себя в последнее время? -Как обычные люди, которым на днях ампутируют ногу. -Шутишь, значит, все в порядке. -Да ладно, я просто уже смирилась с этим дерьмом. - Сказала Джису и поймала укоризненный взгляд врача. Она подняла руки в знак повиновения и пустила смешок. - Просто ищу во всем хорошее, так ведь лучше, чем я сидела бы и унывала, правда? - Врач кивнул и улыбнулся заботливой улыбкой. -Сколько подписчиков на твоем канале уже? -Ну… - Затянула девушка, - за те девять видео, что я выпустила, у меня прибавилась тридцать одна тысяча. - Джису сделала руками движение, подобное взлету ракеты, и врач рассмеялся. -Хочу сказать, что это очень круто! -Да, надеюсь, что смогу собрать себе на протез. - Он повернул голову к ней и улыбнулся снова. -Ты все сможешь. - Он похлопал ее по плечу, и они наконец дошли до процедурного кабинета. -Знаете, а теперь вот я уже побаиваюсь. - Джису начала дрожать от мелкого страха. -Не бойся, это всего лишь кровь из вены. - Она расправила плечи и почти зашла в кабинет, оставляя своего врача одного стоять в коридоре. -Ладно-ладно. Если это будет больно, то вы мне должны будете банку газировки. - Доктор кивнул, и Джису наконец-то покинула его славную компанию. Процедура прошла вполне безболезненно, если не считать того, что Джису люто испугалась маленькой иглы, что стремилась воткнуться ей в вену. Женщина-врач ее всячески успокаивала, но ей видимо очень нравилось выводить всех женщин из себя. Джису вышла из процедурного, придерживая двумя пальцами ватку на сгибе руки. -Знаете, мистер Хан, мне было очень больно. -Не ври. - Он улыбнулся и кивнул ей, указывая на ее палату. -Вы мне не верите? Эх, я разве еще не заполучила хороший уровень доверия? -Хорошо, я принесу тебе газировку, если ты сама дойдешь до палаты. До нее буквально меньше минуты. - Он покинул ее общество, и девушка в полнейшем одиночестве плелась по холодному больничному коридору, пока ее ватка не упала на пол. -Черт! - Она опустилась вслед за ней, но поднимать как-то не очень хотелось, а из ранки медленно начинала течь кровь. У Джису сразу же сильнее забилось сердце и, благо, развернувшись она увидела в конце коридора какую-то девушку в белом халате. Она крикнула. - Женщина! - Молодая девушка повернулась на крик. - Можете помочь мне, пожалуйста? - Продолжала кричать Джису, и девушка быстрым шагом направилась к ней, держа в руке телефон. -Что случилось? - Девушка очевидно была обеспокоена, но после того как увидела на руке Джису ранку, убрала за ухо прядь своих белоснежных волос и коснулась предплечья Джису. - Где твоя палата? - Джису будто дар речи потеряла от этого контакта, поэтому слишком быстро назвала номер палаты, а потом еще и пыталась восстановить дыхание. - Не переживай, я сейчас тебе помогу. Они дошли до палаты Джису, и девушка, представившаяся как Пак Чеен, любезно помогла той забинтовать руку. Чеен слабенько похлопала по ее руке и опустила на постель. Она собралась уже уходить, но Джису почему-то не желала ее отпускать. -Я вас раньше не видела здесь. Вы интерн? - Чеен сладко рассмеялась, прижимая кисть ко рту, чтобы выглядеть вежливее. -Я не люблю больницу. И пациенты…это не прикольно все. - Чеен брезгливо оглядела палату. -Это было грубо. Этим и закончился их недолгий разговор. Джису было подумала, что эта девушка сможет ее чем-то привлечь, но кроме своей помощи и внешности пока что ничем не привлекла. И это несколько опечалило бедную Джису, которой в этой больнице даже общаться не с кем, если не считать ее подписчиков, разбросанных по всей Корее. Тучи сгущаются над больницей, и Джису начинает серьезно этого пугаться. Засунув себя под одеяло и захватив с собой свою камеру, она включила запись и шепотом заговорила. -Времени уже почти десять вечера, а я не сплю, потому что доктор Хан еще не пришел на вечерний осмотр. Я думаю, что ему просто стыдно передо мной за то, что он так и не принес мне газировку, которую проиграл в споре. - Она посмеялась и в этот же миг за окном громыхнуло и внезапно открылась дверь в палату. Джису напряглась. -Джису, ты опять не спишь? - Послышался знакомый голос доктора Хана и Джису виновато вылезла из-под одеяла. -Простите, я ждала вас, ждала, вот не дождалась и решила, что это стоит записать, чтобы все узнали, как вы бездушно поступили со мной. - Мужчина мило хихикнул и достал из кармана газировку, кинул ее Джису на кровать, и она охотно за нее взялась. -Ты недооцениваешь меня. А я все-таки твой лечащий врач. После Джису извинилась и, выключив лампу, под звуки грома уснула крепко, пока ее не разбудила утренняя новость о том, что завтра ее ожидает операция, начала которой она так сильно боялась.