Только Я и каждый Ты

Это было очередной приключение, случившееся после короткого телефонного звонка. Оно как всегда служило крючком, за который можно уцепиться мертвой хваткой, и даже, когда тебя начнет колбасить, то соскочить уже сам не захочешь. Она болтала всякую чепуху, все, что придет на ум, иронизируя с привычным ей высокомерием и кокетством, она любила это занятие, в этом ей не было равных. Безумец Д. инстинктивно следовал за ней, он был молчалив, в повседневной для него нерешительности, казалось, Д. был чем-то озадачен в тот вечер, предприняв попытку уйти. А она горела в это время и искорки вулканического, доселе не изведанного ей счастья, пестрили, на ее лучезарном лице была смеющаяся улыбка, а глаза — печальные, что завораживало нас когда-то с ребятами. Большая Р. вальяжно направлялась в магазинчик за баночкой шоколадного скраба, но ее тянуло не в торговую лавку, она оглядывалась по сторонам в надежде сыскать некто или нечто, что послужило бы для нее проводником. Не обнаружив Знака, она с неудовлетворенностью тяжело вздохнула, сделав театральный жест, как бы невпопад, осознав, что ей в очередной раз придется искусственно создавать Историю. Приобретя баночку, она наскоро сунула ее в сумку, с равнодушием и смирением заключив для себя, что эта вещица куплена напрасно и ей больше не понадобится, как и многое другое. Большая Р. утвердительно выразилась о своем желании съездить в одно из горячо любимых ей мест, Безумец Д. не смел с ней спорить, он скромно восхищался и вместе с тем побаивался ее острого ума и строптивого нрава, которому сложно было противостоять. Ее голова лежала на стекле, пока не произошло ожидаемого удара, Большая Р. встрепенулась, но не вскрикнула, на ее лице не было раздражения, напротив, едва заметная улыбка умиления. Она задумалась. Спустя пару минут, Большая Р. произнесла: «Светлые чувства надо сохранять», — она снова ожила. Если кто не в курсе, у нее была странная и необычная болезнь, сначала мы смеялись, издевательски подтрунивая над ней, она убеждала нас, что в области солнечного сплетения у нее разрастается плетистая желтая роза. Временами она давала о себе знать, ее цветение приходилось на «бабье лето», Большая Р. даже дала ей неоригинальное имя Розалина. Симптомами этому служило веяние меланхолии, воспоминания о былом и ее причудливые видения. Мы поверили ей слишком поздно, когда изменения стали носить губительный характер, сначала всплески плаксивости, затем затяжная апатия, удушающий кашель, бесконечные попытки ухода в темноту и вещие сновидения. В эти беспросветные месяцы, ее облик становился болезненным, стертым, казалось, что вся ее утонченная красота уходила в солнечное сплетение, где созревала и цвела, паразитируя, желтая роза, а когда она увядала, роняя отмершие лепестки, Большая Р. выздоравливала, становясь краше, однако, ничего не уходит бесследно. Вот и в этот раз, она припомнила поездки с «Хорошим мальчиком» в троллейбусе № 14, на котором они ехали теперь с Д. Он выслушивал ее без особого энтузиазма, смотря перед собой. Безумец Д. все ожидал, когда она в очередной раз обвинит его в занудстве и начнет нарочито раздражиться, но не в этот раз, она, кажется, вовсе не была предрасположена к спорам. Вскоре их роли поменялись. Она весь путь была погружена в себя, делая видимость прежней вовлеченности, а он стал все больше увлекаться ею. Тут-то Большая Р. и решилась на провокацию, она предложила очередное безумство, в виде знакомства с отдыхающими на плитах людьми — юными и зрелыми, мужчинами и женщинами. Ее тянуло к людям, последнее время она часто совершала несвойственные ей действия, например, то, что она выкинула теперь. Безумец Д. сконфузился, начав ее отговаривать, но по обыкновению, он согласился прежде, чем они спустились в овраг. Сорная трава и кустарники царапали их голые руки, комары облепили их с ног до головы. Он не стоял на месте, двигался вперед, а ей хотелось задержаться, исследовать заросли, Большая Р. надеялась наткнуться на страшную находку, она снова была в поисках Знака, ей хотелось провалиться в яму, затеряться, слиться воедино с растительностью, но этого не случилось. Чтобы не отставать, она мертвой хваткой вцепилась в руку Д., неестественно завизжав, прося его не оставлять ее здесь в изгнании. За одним оврагом последовал второй, но и там не было ничего примечательного, Большая Р. была полностью разочарована. Она со скучающим видом согласно кивала головой, мало-мальски поддерживая диалог с Безумцем Д. В тот момент, она осмелилась пожаловаться ему на тошноту, слабость и разрастающуюся меланхолию, Большая Р. прочувствовала, как ее тело перестает ей подчиняться снова. Любовники спустились к реке, на этом моменте она засуетилась в невротической манере, Большая Р. сетовала на то, что в ее сумке не оказалась старенького покрывальца. Не раздумывая, она спустилась на холодный песок, а Безумец Д. смотрел на нее сверху вниз. Он вдруг задумался, а может ли он противостоять ее безумию, порой сумасшествию, Д. стоял истуканом. Ему хотелось прижать ее к себе, восхищаться вместе с ней красотой природы, понимать ее мысли, видеть действительность ее глазами, хоть на миг, но это означало в очередной раз пойти у нее на поводу, стать немощным и крошечным в ее глазах. Он в безмолвной тишине спустился к ней. Молчание нарушил мужской голос, Безумца Д. в очередной раз нарочито окликнули в женском лице, Большая Р. не растерялась, с напускной иронией и снисхождением, она защищала юного любовника от нападок зевак, в ее взгляде читалось милосердие и жалость. Она смотрела на водную гладь, пока ее взгляд не приковала странная картина, наблюдая, Большая Р. заприметила женщину, которая совершала странные манипуляции за громоздкой каменной глыбой. Она смотрела на нее без доли стеснения и такта, завороженная, пока та не подошла вплотную к любовникам. Безумец Д. не решался повернуть голову к незнакомке, она снова оклеймила его «девушкой», здесь Большая Р. встрепенулась, казалась, она больше не была готова подыгрывать, ей впервые стало неловко за то, кто рядом с ней, за его слабость, она не на шутку сконфузилась. Женщина попросила помощь, было видно, что она весьма сильно пьяна, но Большую Р. это ничуть не испугало. Любовники переглянулись, она в очередной раз не увидела в этих широко распахнутых голубых глазах, хотя бы намека на покровительство, Большая Р. с разочарованием отвернулась прочь. Незнакомка увлекала ее за собой, Большая Р., долго не раздумывая, отправилась вслед за ней. Женщина попросила прикрыть ее, пока та, с трудом и чудовищным стеснением переодевалась, можно было подумать, что она пробовала воду в этих местах. Она поблагодарила юных любовников, называя их с умилением «детьми», и тут ее осенило, она вынула мобильный телефон, нарочито театрально разговаривая с некто мужчиной. Эти двое стояли, не двигаясь с места, в нерешительности и нежелании покидать незнакомку, они оба были ей по-своему очарованы. Она резко оборвала свою речь, положив трубку, и приковала все свое внимание к «детям». «Какие же вы классные… Вы молоды и прекрасны… Я просто обязана вас снять на камеру, давайте, не стесняйтесь», – маниакально-озабочено произнесла незнакомка. Большая Р. не растерялась и начала по-свойски позировать, увлекая за собой Безумца Д., который пребывал в состоянии сюрреалистического бреда и смятения. Это было их первое фото, женщина была очень довольна собой, она с гордостью улыбалась, как обычно делает честолюбец, когда он, совершив благое дело, состоит в ожидании щедрой благодарности. Любовники попрощались с ней, снисходительно улыбаясь, а Большая Р. даже обменялась с ней контактами. Они вернулись на прежнее место их привала, но буквально сразу, обоюдно, решили возвратиться к одиноко сидящей женщине. Когда они подошли ближе, то заметили ее совершенно в другом свете. Лицо женщины стало серьезным, а глаза ее были воспалены, рядом с ней стояла бутылка виски, а подле лежала вскрытая пачка сигарет. Она собиралась закурить, но голоса за спиной прервали ее, она заторможено встрепенулась, не сразу поняв, кто перед ней. Большая Р. присела рядом с ней первая, женщина улыбнулась им обоим, она была искренне рада компании, свое повествование она начала с надрывом. Ей было необходимо говорить, рассказывая высокопарно, вкладывая в речь всю мудрость и печаль, придавая тем самым вес своей истории, а ей сомой повод для исповеди. Ей было сорок два года, как описывала ее Большая Р., она была стройная брюнетка, бойкая не по годам, ее лицо орошали бородавки, но при этом женщина не была обделена красотой, ее голос был прокуренным, а пальцы тонкими. Она сказала, что считает себя счастливым человеком, несмотря на тяжбы ее судьбы. Ее муж стал для нее чужим, не понимая всю глубину ее переживаний, это он звонил ей ранее. Она приехала сюда еще в полдень, заведя диалог с водителем такси, в надежде на судьбоносную встречу с родственной половиной, она так же, как и Большая Р., искусственно создавала Историю, становясь кузнецом своего счастья, но все было безрезультатно, ментальное одиночество ее испепеляло. Она рассказала, что ее единственный сын отдалился от нее после проблем с наркотиками, парень около полугода пробыл в психиатрической больнице, а после, рано женился и обзавелся потомством. Это стало для нее ударом, она едва ли нашла силы жить, не смотря ни на что. Большая Р с жадностью слушала исповедь незнакомки, прогнозируя свое пресеченное будущее таким же. Она на какое-то время погрузилась в глубокое раздумье, фоном звучал голос женщины, легкое дуновение ветерка ласкало лицо и раздувало волосы, Большая Р. чувствовала едва ощутимее прикосновение любовника и звуки природы, отголосками погружали ее в сон летней ночью.

*****

«Меланхолия»

Моя длинная сорочка и волосы были влажными, по коже прошла легкая дрожь, после пробуждения. В крохотной, сильно нагроможденной комнате, по меньшей мере, детской, стоял густой туман. Деревянная оконная рама поскрипывала, занавеска вздымалась от каждого дуновение ветра. Мои ноги коснулись половицы, я не решалась покидать царство сновидений, находясь в преддверии злополучного торжества. Это было мое последнее желание, интересно, кому принадлежит этот дом, возможно, на этой самой постели кто-то однажды скончался. Свадебное платье висело на спинке стула, я с горечью ожидала чужую семью, голоса за стенкой становились громче, когда я осторожно посмотрела в замочную скважину, из которой дул свежий ветерок. Дверь резко отворилась, я чудом успела отпрянуть. На пороге стояли родители жениха, я не сразу их узнала, я видела их единожды три года назад. Отец супруга был очень организованным человеком, он за всем следил, казалось, он не потерпит саботажа. Мужчина рассказал историю о том, что его первая свадьба сорвалась — невеста не пришла на церемонию. Он приказал своей кроткой жене помочь мне одеться и сделать прическу, та, покорно кивала, и когда ее муж вышел за дверь, женщина принялась суетиться. Ее руки дрожали, когда она затягивала на мне корсет. Она говорила тихо, словно читала молитву, женщина, заикаясь, говоря, что они с мужем очень хотят внуков, что беременность у меня случится сразу после первой ночи, а если нет, что маловероятно, то она знает с дюжину рекомендаций и заговоров на деторождение. Я пребывала в полудреме, мое тело было заключено в белые одежды так сильно, что я едва ли могла дышать, это одурманивало меня. В зеркало я не взглянула, женщина вращала мое тело, молясь и целуя мое лицо, от нее претило жареным луком. Вошел отец жениха, он благословил меня, поцеловав в закрытые веки. Оба супруга удалились, они, как и остальные гости с женихом, ожидали меня в саду. Тревога и страх поработили меня полностью, всецело овладев мной, я позвала свою маму и сестру, они вторили о моем счастливом будущем в супружестве, однако, на их лице была скорбь, я ощущала себя мертвой, будто это были мои похороны, и я должна была навсегда распрощаться со своим телом и свободой. Меня пугало неминуемое насилие, с которым я столкнусь уже сегодняшней ночью, над моим телом надругаются, во мне будет развиваться новая жизнь, нежеланный и инородный организм. Я начала оседать, плача без слез, я ужасе, моля, шептала о побеге. Меня отговаривали, корили, били по щекам, а я жадно глотала воздух, ломая руки в просящем жесте. Я готова была отречься от семьи, с горечью взывая их к благоразумию, прося покровительства, но меня ожидала глухота. Мама вложила мне в руки букет ландышей, заключив, что у меня есть считанные минуты, чтобы собраться с духом, настроиться и выйти в сад к будущему мужу и гостям. Я осталась одна в комнате, без колебаний осознав свою слабость и трусость перед переменами. Меня лихорадило, я впервые за утро взглянула на свое отражение. Мое лицо было бледным, сильно припудренным, даже ресницы были как в инеи, а губы горели алым. Платье было мне велико и сидело не по фигуре, это было пожелтевшее шелковое одеяние с длинными рукавами. Я походила на старую, всеми забытую и нетронутую фарфоровую куклу со стекляшками вместо глаз. Окно с треском приоткрылось, и у меня к тому времени не оставалось сомнений в побеге. Я долго бежала в глубь леса, пока не споткнулась, букет выпал из моих рук, устремившись в болото, я последовала за ним, степенно погружаясь в трясину.

*****

Стемнело. Большая Р. окинула краем глаза любовника, поняв, что пора следовать дальше, и при удобном случае, она нарушила исповедь незнакомки. Все троя сердечно распрощались, это стало настоящим событием для обеих сторон. Безумец Д. был очарован вечером, старательно скрывая свою эмоциональность, чтобы не прослыть за чувствительного мальчика. Дойдя до лестницы, они спустились вниз. Большая Р. устремила юного любовника за собой, она говорила, как любит пляжи, особенно в ночное время, у нее это вызывало светлое чувства и воспоминания поздней юности, она припомнила, как впервые гуляла до глубокой ночи с К.О., а после, приходила сюда в моменты меланхолии. Ей хотелось разделить эти воспоминания с Безумцем Д., чтобы он обнял ее, сказав о важности момента, но этого не случилось. И все же, это было ей на руку, она, в гуще сантиментов, могла сказать лишнего, о чем бы ей не раз пришлось пожалеть. Становилось холодно, повсюду было слышно кваканье лягушек, они попали в сезон, Большая Р. с сожалением взглянула на любовника, было бы славно, окажись она здесь одна, как та незнакомка. Она представила себе, как заходит в воду и, распластавшись на спине, ее тело плывет по течению. Молчание было для нее губительным, Большая Р. нехотя поднялась с песка и направилась в сторону лестницы, Безумец Д. последовал за ней, ухмыляясь ее несдержанности. Их путь лежал по оврагам и зарослям, своей матери по телефону, он сказал: «В моей смерти прошу винить Большую Р.». Она посмеялась, но веселиться ей хотелось меньше всего, Большая Р. ожидала переломного момента, встречи лицом к лицу с необратимой силой обстоятельств, которые ее приземлят, освободят от пелены эйфории и сновидения, в которых она застревала. В пустынном парке, она, завидев качели, побежала к ним, это были современные качели, которые Большая Р. не признавала, кроме тех на цепях, что были возле ее дома. Любовники скоро покинули площадку, и всю дорогу шли за руку, пока не забрели во двор, где жила, некто девочка, с которой Большая Р. училась в параллельном классе. Она резко затормозила, несдержанно обняв своего попутчика, Безумец Д. стоял истуканом, затем оба последовали на лавочку. Они сидели на краю оврага, предаваясь нежности. Большая Р. жаловалась на головокружение, и когда ее глаза непроизвольно закрылись, она погрузилась в очередное видение.

*****

«Жених приехал!»

Наконец меня пригласили на свадьбу в качестве гостя. Я не знаю, кто здесь жених и невеста, но самозванцем я себя не чувствую. Мне удалось без труда стать частью этого события, я даже обзавелась несколькими ухажерами, к сведению. Один из гостей сказал, что пара уже жената и у них есть маленькая дочка, меня это не удивило, да и сами супруги меня не интересовали. Большой толпой гости шли по широкому проспекту, на улице светило яркое солнце – это было лето. Мне эта прогулка напомнила школьные походы с классом, я их очень любила и всегда ждала, тщательно готовясь к этому событию. Вот и теперь, я счастлива. Банкетный зал, в который я зашла вместе с гостями, был просторный и светлый, это была самая обычная свадьба в классическом стиле. Мне вдруг вспомнилась, что я также могла быть невестой, моя свадьба должна была состояться 15 июля, но она не была бы такой, какую я хотела бы. Я никогда бы не примерила белое платье, что служило бы символом моей невинности, это была бы формальная роспись, без доли торжественности и моей вовлеченности. Непрожитый этап торжества сломал бы меня окончательно, к счастью, теперь я свободна. Я села за столик, где были исключительно парни, они ухаживали за мной, в то время, пока все гости ждали молодоженов. Праздник начался без них. Через несколько минут в зал вошла невеста, она была чем-то раздражена, это портило ее лицо, она выглядела изнуренной. В микрофон было объявлено, что жених задерживается на неопределенное время. Никто из гостей не был осведомлен о его местонахождении, не предприняв попытки его найти. Тогда, его внезапное появление вечером мало на кого произвел фурор. Он был странно одет и ужасно пьян, на нем были гавайские шорты, соломенная шляпа и детские розовые очки в форме звездочек, за руку с ним шла, чуть отставая, девочка лет трех-четырех в летнем комбинезоне. Кто-то из возрастных гостей увлек девочку за собой, а супруги удалились прочь от лишних глаз. На завершающем этапе торжества мне посчастливилось познакомиться с женихом. Наша с ним встреча состоялась в ванной комнате гостиничного комплекса, я последовала туда за двумя весельчаками, которые скрашивали мой вечер. Эти двоя были его друзьями, я стояла в дверном проеме, а они прошли вглубь, когда жених купал дочь. Он заметно протрезвел, и сейчас у него был этап раскаяния, день был полностью испорчен, и чтобы хоть как-то загладить вину перед супругой, он взял на себя опеку над дочкой этим вечером. Облик девочки казался мне неестественным, она была будто из пластика, ее кожа была глянцевой, а выражение кукольным и безэмоциональным. Я была пьяна и строила всякие рожицы малышки, но ее лицо, в ответ на мои шалости, выражало беспрекословную серьезность. Кто-то в коридоре крикнул нам, предложив поучаствовать в импровизации, все трое мы вернулась обратно к гостям. Мне выпала роль цыганки, которая гадает молодым людям на дальнейшую их судьбу. Когда развлечение закончилось, один из приятелей, взяв початую бутылку рома, вместе с нами отправился в комнату к жениху. Звук воды все еще звучал в ванной, что было подозрительным, приоткрыв дверь, мы обнаружили страшную картину. Мужчина был мертв, его голова была полностью погружена в воду, его грудину продавливал бортик ванны, а девочка сидела на том же месте с прежней невозмутимостью. Оба парня стояли в остолбенении, пока один из них не зарыдал, спустившись на пол, те гости, что были на ногах, побежали за подмогой. Я же приблизилась к трупу, приподняв его голову за волосы, лицо мужчины было красным, я опустила его обратно в воду вместе со своей рукой. Там был кипяток.

*****

Открыв глаза, Большая Р. посмотрела на фонарный столб, его облепили насекомые, задумавшись, она сказала, чтобы было славно сейчас найти приют в придорожной забегаловке, где-нибудь на заправке, и провести там остаток ночи. Но таких мест не было в маленьком городке, стояла глубокая ночь, единственным вариантом было идти в подъезд многоквартирного дома, в котором жила Большая Р. Она чертовски хотела есть, по дороги им встретилась круглосуточная пивнушка, куда Безумец Ц. уже наведывался ранее, там он купил ей шоколад. Любовники отправились дальше по прямой дороге, а после, все как обычно — первый подъезд, девятый этаж. На часах — второй час ночи, у них было немного времени, прежде чем они в очередной раз расстанутся «навсегда». Большая Р. нервно поглядывала на окно, в волнительном предвкушении рассвета, тогда все очарование испарится с первыми лучами солнца. Они по обыкновению начали с объятий, как писала Большая Р., ей всегда было «странно» обнимать мужчину, особенно того, кто ей был небезразличен. С каждой их встречей она ускользала все более стремительно, чем в предыдущий раз, однажды, она чуть было не сказала, что влюблена, но решила, что это будет ее большой оплошностью.

*****

«15 июля»

Высокие потолки давили на меня, тогда я почувствовала себя особенно Большой. Я будто набухала, где бы я не была, мне все время не хватало пространства. Это напомнило детскую игру. Когда мне было лет шесть, мы с подругой соревновались, кто сможет пронести больше книг на голове, войдя раж, я поставила на голову табурет, он был твердым и тяжелым, но я выиграла это пари. Похожую тяжесть я чувствовала теперь, вот уже несколько дней это беспокоило меня, все говорили, что у меня мигрень. Поразительно оказаться здесь совсем одной, кажется, я не оставалась в одиночестве слишком долго, в тот момент я несмело обернулась, чтобы еще раз перепроверить — я совершенно одна. Мой корпус скользнул вниз, стремительно, словно обрушавшаяся башня, я рухнула наземь, припав к холодному мрамору, в котором виднелись малые сколы. Моя левая щека, потеряв всю упругость и очарование, сморщилась, мне было приятно ощущать этот холодок и сырость от камня. Я принялась тереться лицом, с полузакрытыми глазами, о мраморную кладку, облизывая ее и жадно сглатывая, мне хотелось почувствовать вкус камня, отломить кусочек, разгрызть и проглотить. Дверь была распахнута, я слышала трель птиц, шум дождя и шелест деревьев. Дышать было легко, мне хотелось слиться с мрамором, я начала стремительно полсти в сторону алтаря, мои ноги тащились позади, это было странное чувство инородности. Мои движения стесняло темно-зеленое атласное платьице с рукавами-фонариками и выбитыми розами на нем, такое я носила в глубоком детстве, диковинно осознавать, что у меня тело Большого ребенка. Я настигла порог, дальше пути нет, я остановилась. Глаза мои, то смыкались, то размыкались, состояние, при котором «хоть спички в глаза вставляй», а у меня их не было при себе, чтобы опробовать. Поток воды обрушился на кусочек Земли — пошел ливень, и птицы прекратили свой крик, я осталась в тишине до самой церемонии. Внезапно я вздрогнула, проснувшись в холодном поту, перед глазами было лощеное лицо старика, не обделенного остатками красоты былой молодости, но его лик меня отталкивал, даже пугал, а его руки, будто смазанные маслом, держали целовальный крест. Он тыкал мне выше рта, сморщенные руки его тряслись, делая очередной промах, мои губы по ошибки скользнули по тыльной части руки священника. В зале были люди, много людей, но никто не двигался с места, с жалостью и презрением смотря на меня сверху вниз. В толпе я силилась разглядеть своего отца, он должен был «передать» меня моему жениху, но его не было, наверное, он заболел, в груди неприятно кольнуло. На пьедестале стоял Он, а я опиралась на дрожащие, согнутые в локте руки, мучилась в попытке самостоятельно встать на ноги. Какая-то сила тянула меня к земле, я ощущала раскол, мое тело стало совсем Большим, неподъемно тяжелым, белым и рыхлым, дурно пахнущем, как будто оно уже начало необратимо разлагаться. Я застряла в нем, мой светлый дух хотел освободиться, бросить эту сорока пяти килограммовую тушу на растерзание, растление, надругательство, бойню. Сознание становилось ясным, я видела вещи до безобразия реалистичными, я все еще оборачивалась, меня манили распахнутые двери, пока два посыльных не пошли их закрывать, я догадалась об этом, когда они сговорчески переглянулись и один кивнул другому. Папа уже не придет, с уверенностью подумала я, это предало мне сил встать с колен, несколько секунд колебаний, замирание, оцепенение. Вперед! Я помчалась, разрезая руками воздух, я бежала также быстро, как на соревнованиях в школьные годы, прийти к финишу первой было для меня почетным, это означало, что я могу гордиться и уважать себя. Мне хотелось наверстать упущенное, я слишком долго была неподвижна. Мои волосы хлестали по лицу, неужели мне стало настолько все равно, что я стала носить их распушенными, когда же это началось… Путь мой лежал в новый дом, взять вещи и бежать отшельником — таков был мой план. Затерявшись меж деревьев, я замедлила бег, во рту был привкус крови, в глазах темнело, но я не останавливалась, наверстывая круги вокруг дерева. Отдышавшись, я медленно спустилась вниз, расположив руки по обе стороны, я сжала в кулаках сыпучую сухую землю, это действие успокаивало меня. Переведя дух, я продолжила бежать напрямик к городу, а оттуда шла пешком. В меблированной комнате, похожей на мастерскую, наполненной тусклым солнечном светом, я увидела силуэт мужчины в костюме, однако, я не вздрогнула при виде незнакомца, напротив, встреча с ним казалось мне куда более приятной, чем привычное мне общество. Этим мужчиной оказался отец жениха, лицо его выражала спокойствие, он медленно приближался ко мне прежде чем вымолвил: «Идем со мной». И я пошла.