записки в кармане

он думает, что знает её. думает, что раз слышал рассказ о своей якобы счастливой жизни от неё, она открылась ему полностью. что раз видел её совершенное тело обнажённым, ему стало понятно, что находится у неё и под кожей, глубоко внутри. но он не знает о ней ни-чёрт побери-чего. ведь она никогда перед ним не давала себе волю и не говорила о своих самых больших страхах что семья её была несчастной и сама она была глубоко несчастна что боялась темноты не просто так что это была детская травма и в далёком детстве на неё напала большая собака только это была не собака а большой и злой человек её отец с перегаром и мундштуком во рту и уж точно ему неизвестно как выглядело прекрасное обрамлённое волнами тёмных волос лицо в момент её искреннего счастья когда она стояла на краю обрыва и раскидывала руки в стороны широко-широко словно предлагала всю себя этому вечному небу и ветер толкал всё ближе к краю всё дальше от нас — простых смертных и он уж точно не знает что она произносила в тот момент вспоминая всю свою прожитую жизнь в том числе и старое здание школы с трещинами в серых потолках без учениц пляж без воды детская площадка без детей больница без врачей детство без игр с подругами и семейный дом на отшибе города где рекс встречал каждого низким лаем мама сидела в огороде на расстеленной газете и занималась рассадой помидоров отец на веранде курил из своей курительной трубки (она так и не узнала откуда была у него эта дорогущая вещь) в тот момент она произносила «я рождаюсь заново» и звала м-е-н-я по имени и так радостно так наивно чисто с надеждой на теперь уже светлую жизнь что у меня щемило сердце. он думает, что знает её.