I'm alive.

На самом деле, мне было очень больно. Даже, наверное, больнее, чем если бы я взорвался в огромном роботе. Это такая невыносимая боль... Знаете, есть такие люди, у который очень сильно выпирают лопатки, словно у них крылья растут? Так вот, наверное, если б крылья были белыми, вот этими, как у ангелов, все было бы так безболезненно, но увы и ах, я грешник, и крылья у меня соответствующие. Эта адская, в прямом смысле слова, боль продолжалась вечность. А хотя, наверное, несколько часов. Ну, ладно о боли. Приступим к тому... Нет, к Тому. Том, Том, Том. Этот алкоголик-гитарист с черными бездонными глазами так часто желал мне смерти, что, видимо, добился своего. К сожалению, сколько бы я ему не желал того же, он все ещё жив и ходит по этой земле. Наверное, ему недолго осталось. Я являлся к нему во снах. Он так сильно меня пугался, орал и дёргался в кровати, что мне приходилось уходить, прежде чем меня увидят Эдд и Мэтт. Конечно, я мог и не прятаться, но показываться им на глаза мне ой как не хотелось. И вот однажды... И вот однажды я вдруг взял перерыв. В смысле, что я не трогал его, не появлялся совсем. Залёг на дно, так сказать, как после убийства. А он, наверное, живёт себе спокойно. В общем, я ничего не делал. Думал. Я в последнее время вообще очень много думаю. О разном. Первые мысли были о моей смерти. Хотя, черт, я даже не понимаю, смерть ли это? Наверное, я умер от болевого шока. Но факт остаётся фактом, у меня демонические крылья, тонкий хвост. А рожек мне и не надо. Однако, при всем этом, я чувствую, что я ещё жив. Не знаю, как можно это точно описать, но я живой. Потом я думал, почему я попал именно в Круг Похоти, а не в какой-то другой Круг. Но ответ быстро пришел – те мои девяносто гигабайт хентая. Затем я начал думать о Томе. Да, опять он. Это, наверное, выглядит как-то нездорово, или, может, странно, но что я могу сделать? Как только я получил эти крылья, появился в Аду, я стал очень много вспоминать о нем. Мы ведь были врагами, что не так? Я стал вспоминать всю информацию о нем, что когда либо знал. И появились у меня не только хвост и крылья, но ещё и способность телепортироваться в пределах Ада, материализация предметов и здесь и там и ещё много чего еще. Так что я мог легко создать его любимую водку, точную копию его гитары. В общем, через недели две я снова появился. Но не во сне, наяву. Я старался делать так, чтобы он не пугался меня. Если что, могу щёлкнуть пальцами и он уснет на пару минут. Том не замечает меня, ровно до тех пор, пока я не выхожу на свет, что бьёт из окна. Он оборачивается и смотрит на меня. —Ты чё пришел опять? Пугать меня? Я не сплю, я помню, я не засыпал! — тихо шепчет он. —Спокойно. Я пришел не за тем, чтоб тебя пугать. Думаешь, почему я тебя оставил и не трогал? — я тихо подхожу к кровати, складывая крылья. —Чтоб придумать очередную пугалку, а что ещё? Уйди, не мешай... Я щёлкнул пальцами и в моей руке оказывается бутылка спиртного. —А если так? —Дай. — он по-детски тянет руки к водке и я без вопросов ее отдаю. Он, весь из себя такой счастливый, открывает и пьет, без малейшего беспокойства. —Слушай... А ты не такой уж и плохой теперь... Ты хотя бы мертвый... —Я живой. Я чувствую, что я жив и что я не умер тогда от боли. —Че? — он смотрит на меня непонимающе, даже перестал пить. —Я говорю, что я ещё жив. По крайней мере, мне так кажется. —Понятно, — безразлично тянет Том и продолжает дальше глотать водку. Тишина. Я люблю тишину, несильно люблю шум, но в Кругу Похоти никогда не бывает тихо, я уже привык. —Ты живой говоришь... Так почему у тебя крылья эти, хвост вон... —Признаться честно, не знаю. Наверное, у меня даже есть полностью человеческий облик. Он ставит пустую бутылку на пол, рядом с кроватью. —Ну, так даже интереснее, наверное. И снова тишина. Но тишина, так сказать, не мертвая, а живая. В комнате не живой и мертвый, а живой и живой. Абсолютно. В обоих из нас течет кровь, у обоих стучит сердце, думает мозг, двигается тело. Мы живы. Я жив. Просто немного изменился. —Торд... —Что такое? —Иди сюда. — он говорит это четко, голос у него не дрожит. И говорит так спокойно, без единого подвоха. Я подхожу к кровати. И, наверное, я выгляжу как измученный демон, мертвым внутри, живым снаружи, но я просто расслабился. Я не чувствую опасности от него. А Том, к слову, берет, и обнимает меня. Я невольно сажусь рядом с ним на кровати и тоже обнимаю его. Не знаю, может, так на него действует алкоголь. Он гладит меня по голове. Я начинаю прятать свое лицо где-то в его груди, потому что чувствую, что вот-вот заплачу. Да, именно заплачу. Буду испытывать эту эмоцию чуть ли не в первый раз в жизни. Я живой. Не знаю, что со мной такое, но я начинаю плакать. Тихо, очень тихо, я почти не дёргаюсь. Но Том, видимо, почувствовал, как его футболка становится слегка мокрой в том месте, где я уткнулся в него лицом. Он слегка отстраняется, поднимает мою голову. Из глаз у меня льются слезы, я вижу все замутненно, мне плохо. Я снова чувствую эту боль. Только, наверное, не физическую, а моральную. —Ты чего? — он резко прерывает эту тишину. —Мне плохо. — без задней мысли отвечаю я. Пусть он и пьян (возможно), но, наверное, не на столько, чтобы забыть мой характер. Сколько себя помню, он никогда не видел, чтоб я плакал. И в его глазах я, скорее всего, выгляжу тупо и жалко. Он без слов обнимает меня снова, гладит по голове. Если он сейчас скинет меня с кровати и пошлет на все четыре стороны, я не удивлюсь. Я жалок. Но я живой.