Новое утро

У них была не любовь. Это было что-то, что на самом деле нельзя назвать любовью. Это было мучения для обоих. Она никогда не любила, а он, в свою очередь, отмазывался от своих «девочек» словами: -Ничего большего, чем секс, не обещаю. Любить я не умею и учиться не собираюсь. И каждая прошмандовка прыгала в его постель за его красивые глазки, не обращая внимания на его слова. И каждое утро с такими утехами заканчивалось скандалами и вытиранием слёз на пороге его квартиры. -Но… -Никаких но. Я всё сказал. Уходи. УХОДИ! — срывается на крик и только тогда стройная брюнетка закрывает дверь с другой стороны. Ему тоже тяжело, ему тоже страшно и хочется любви. Он человек… Но не с друг другом. Там и она влюблялась и он будто резко все курсы любви проходил. Они любили и были любимы. Но что-то останавливало их каждый раз. Каждый раз она собиралась утром и уходила, пока он мирно спал. Ответ не знал никто. Почему так? Всё просто. Боялись. ЧЕГО МОЖНО БОЯТЬСЯ КОГДА ВЫ ЛЮБИТЕ ДРУГ ДРУГА. Неизвестности. Не сегодня. Сегодня расставят все точки над «i» оба. Ему тяжело смотреть на то, как захлопывается тяжёлая дверь его мрачной квартиры. -Вик. Вик? Нет. Нет. Нет. — как в бреду повторяет Давид, пытаясь нащупать под боком любимую. Снова ушла… его сердце снова, словно, взяли и пару раз сильно ебнули о пол. Трещины ползут, а по лицу катиться жалкая слеза. -Виктория… — в пустоту говорит брюнет, будто это слово сейчас соберётся с силами и приведёт его хозяйку к нему. Что бы именно сейчас, он зажал свою блондинку в тёплых и неимоверно любимых объятьях.

***

Утро. Сегодня всё, как всегда. Аккуратно освобождается из его, таких любимых, объятий… как же не хочется всего этого делать. Как же больно оставлять его одного, на холодной постели. Он ворочается во сне, что-то бубня под нос. Но если прислушаться и попытаться разобраться, что он говорит, там однозначно будет её имя. Берёт свои вещи и на цыпочках, пока он спит, выходит из квартиры. На улице дождь, погода тоже плачет. Ощущение что мир уже тёмный и никчёмный. *** Они оба пьяные и счастливые до ужаса, танцуют под какую-то старую попсу на маленьком балконе, они улыбаются и ощущают себя дома. Знаете, это когда ты точно знаешь, что данный человек твой. И ничего вам не помешает, да? Неа. Но не сейчас. Позже. Сейчас хорошо… Сейчас спокойно. Спокойно, когда он берёт тебя за талию, разворачивая к себе лицом. Спокойно, когда он смотрит прямо в душу, читая, как открытую книгу. Спокойно, когда его сухие губы накрывают её мягкие уста. Спокойно… и хорошо.

***

С чего это началось? Началось это года два назад. Когда она была маленькой девочкой. Те же правила Давида коснулись и её. -Ничего большего, чем секс, не обещаю. Любить я не умею и учиться не собираюсь. И она так же, как эти шлюхи, села к нему в машину. На утро она была единственная за всю его историю, кто ушла сама и без скандала… И каждый вчера так. Два года. Только секс у них было понятие растяжимое. Пить вино и рассуждать о жизни это тоже секс. Любить друг друга и вечерами просто сидеть в обнимку тоже. Но никто и никогда не говорил о любви, а значит остальное просто стечение обстоятельств. И она девочка хорошая. Правила соблюдает. Со слезами на глазах собирает вещи и уходит. А вечером снова приходит. И никого не напрягает женская зубная щётка и, ненавистный Дамиано, зелёный чай, ведь он пьёт чёрный. И тапочки на входе в квартиру с какими-то милыми котятами 37 размера, с его 42 тоже нормально и вообще ничего не говорит… *** Классический звонок в его дверь, а перед этим небольшая истерика о том как она его любит. -Привет. Пустишь? — словно он реально может сказать нет. -Вик. — смотрит на неё так… как не смотрят на людей, слишком много любви в этом взгляде. Не свойственно человеку любить настолько. Она проходит в квартиру, оставляя мокрое до нитки пальто висеть на крючке у двери. -Там дождь — не понятно для чего сказана эта фраза. Сейчас она стоит и смотрит на то, как капли воды скатываются по стеклу. -Виктория. — поворачивается всем телом. А в глазах слёзы. Её голубые, словно два океана, глаза, теперь похожи на два айсберга -Дами… — медленно подходит к нему. -Дамиано… — между ними пара сантиметров. — Дамиано! — кричит и плачет. Плачет так, что смотреть больно. Обнимает её трясущееся тело своими сильными руками, закрывая от всего мира. -Что случилось, любовь моя? — гладит её по спине и голове, а у самого слёзы. -Дами… — задыхается. — ты простишь меня? — смотрит на него исподлобья и сжимает футболку на сильной спине -За что, Вик? -За мою любовь к тебе. Я обещала не любить. Я не смогла. Я проиграла тебе. Он молчит. Молчит и улыбается, берёт её лицо в свои тёплые руки, накрывает её губы своими. Отстраняется только тогда, когда воздух в лёгких заканчивается и прижимает её голову к своей груди, чтобы она слышала, как бьётся его сердце. Оно было готово выпрыгнуть и сделать сальто. Они продолжают плакать, только на лицах уже не боль, а улыбки и счастье. Он покачивает их из стороны в сторону. Сейчас они стоят посередине его квартиры и знают, что любимы. На утро никто никуда не уйдёт, а просто останется лежать в тёплой постели.