Опытный Образец

«Проклятые Учихи» - сколько раз Тобираме доводилось слышать это словосочетание? – Слишком часто, настолько, что эти слова более не воспринимались по отдельности. Укоренившаяся фигура речи, коротко и емко описывающая реалии Сенджу. Испокон веков, клан красноглазых демонов приносил им беды. Недавний инцидент, лишь пополнил бесконечный список их злодеяний. Скверные новости принес с собою почтовый голубь, что нахохлившись сидел на столе, важно выпятив грудь. Тобирама прикрыл на мгновение алые глаза, так похожие, по иронии судьбы на вражеское додзюцу, собираясь с мыслями, после увиденных счетов прикрепленных к посланию. От отряда, посланного ими в Кодай на поклон к феодалу, огласившему о наборе шиноби для личной гвардии в столицу, уже больше недели не было никаких вестей. А полученные несколькими минутами ранее сведения, намекали, что вестей им более ждать не придется. Команда из бывалых боевиков-стихийников, так просто «пропасть» не может. -Связной сообщил, что отряд должен был покинуть город. Эти красноглазые совсем распоясались. – нарушил продолжительное молчание альбинос, заставив сидящего напротив брата вынырнуть из водоворота мыслей, и поднять голову от свитков -Я бы не стал делать скоропалительных выводов, нам пока ничего не известно. – ожидаемо возразил Хаширама -А тут и выводов делать не нужно. – передав послание, вместе со счетами за разгромленные апартаменты, где останавливался отряд, Тобирама продолжил, - Из последнего отчета следует, что из всех кандидатов из семи кланов предложивших свои услуги, феодал отдал предпочтение Сенджу, контракт был составлен, копия – получена. Между тем, в конце имеются любопытные строки, я процитирую; «Учихи, несмотря на обязывающий к нейтралитету закон, активно провоцировали на конфликт». Думаю, взаимным перебрасыванием говна не обошлось, раз уж такую мелочь решили включить в отчет. Им нужен был этот контракт. А тут, такая возможность - и дискредитировать в глазах заказчика вражеский клан, и заключить крупную сделку. – “Конечно же, никто не будет устраивать расследование и выяснять причины. Ведь условия договора не выполнены, феодала конфликты между шиноби не волнуют. Да и что же это за защитники, что себя защитить оказались не способны?» -Могло произойти что угодно. История максимально мутная. -Ничего мутного не вижу. – на лицо Тобирамы наползла легкая усмешка, - Обычная наглая провокация со стороны кляксоглазой нежити. -Почему у тебя крайними вечно Учихи оказываются? Что бы не стряслось - опять Учихи. А если под дверь твоего дома кучу наложат, тоже, значит, Учихи постарались? Тобирама и бровью не повел, когда брата снова начало уносить. Будь сейчас, на их месте, их юные и импульсивные копии, то он бы непременно вступил в спор, где каждый бы гнул свою линию, ходя по бесконечному кругу. Потому, младший, памятуя об эмоциональных всплесках старшего, выработал за эти годы свою рабочую стратегию общения. Работала она, всего лишь на одном принципе – не реагировать. Дать Хашираме высвободить эмоции. «Сам ведь знает, когда остынет, и отбросит дурацкое отрицание, то поймет, что я был прав. Так случалось всегда, и так будет и дальше. Хотя.. как же порой сложно иметь дело с его твердолобостью». Порой, Тобираму так и порывало сказать; «хватит соплежуйствовать по своему дружку детства. Кто из нас старший, в конце то концов?» Но, каждый раз, мысленно одергивал себя, ибо понимал – бесполезно. «Сколько еще раз, Мадаре нужно огрызнутся на предложение мира, чтоб до Хаширамы наконец дошло?» -Будет вполне в их духе. – рука непроизвольно потянулась к лицу, будто в попытке оградится от иррационального стыда за другого, - Аники, прекращай уже, ты если мне не изменяет память, глава клана Сенджу? - Ну так и выступай за интересы Сенджу, а не нанимайся в адвокаты дьяволу. -Какой смысл им играть в эти подлые игры? Я не верю, что Мадара пойдет на подобное, и уж тем более не позволит провернуть у себя за спиной. – упрямо стоял на своем Хаширама «Тебе-то откуда знать, на что он пойдет, а на что нет? Ваш последний адекватный диалог был н-нное количество лет назад» -Змея всегда отчаянно кусается, когда бьется в агонии. – перешел на метафоры Тобирама, не сумев скрыть мрачного удовольствия. То что, дела Учих вне поля боя, шли в последнее время худо, не могло не радовать. «И вполне в моих силах сие усугубить, мне нужно всего лишь одно твое слово, брат» -Я все равно останусь при своем мнении. Если уж клану Сенджу и суждено победить, то свершится это только путем честной битвы. И не вижу поводов для веселья. – тут же кинул укор Хаширама, заметив ехидство брата, - Я знаю к чему ты меня подбиваешь, мне бесчестная победа не нужна. Тобираме только и оставалось, что покачать головой. «Такой чудесный шанс получить преимущество, но нет, мы все тянем, тратя лишние ресурсы, ожидая от противника ответного благородства». Голова заранее заболела, ведь впереди предстоял разговор с семьями «пропавших». -Хорошо, я тебя понял. Ты, кстати, уже рассмотрел прошение Отсибы? Они хотят успеть обвенчаться до следующей битвы, о чем мне уже второй день активно намекают. – решил перевести тему младший, ему уже порядком надоело ходить вокруг да около глухой стены упрямства брата. -Ах, да! Совсем из головы вылетело. – тут же переключился Хаширама, виновато рассмеявшись. Тобираму всегда забавляла эта особенность, ей было крайне удобно пользоваться, - Чтож, придется поднять это событие в списке приоритетов, коль обещал. Мало ли когда еще представится возможность. Тебе, тоже, не мешало бы задуматься о создании новой ячейки общества. Альбиноса скривило, отчего выражение лица стало напоминать выжатый лимон. «Лучше бы мы продолжили тему Учих» -Если кому из нас двоих и стоит задумываться – то тебе. Ни к чему дробить главную ветвь. -Ну мы ж не Хьюга, а в клане столько замечательных девушек. - заискивающе лыбясь, продолжил развивать тему Хаширама, совсем не замечая исходящего от брата дискомфорта, «или не желая замечать», - И судя по бросаемым на тебя взглядам, ты завидная партия. -В их «замечательности», я нисколько не сомневаюсь. – Тобирама тяжело вздохнул, понимая, что уже не удастся сместить с себя фокус внимания -Так, за чем же дело стало? – «Ох, аники, Ками мне свидетель, я не хотел этого разговора» -Будто ты сам не знаешь. Наши девушки, бесспорно прекрасны, но у них отсутствует основополагающая для меня черта – член. Теперь, настала очередь Хаширамы неприязненно кривится. -Опять ты за свое. – раздраженно махнул рукой Хаширама -Я и не прекращал. – начал гневится и младший, слегка повысив голос, «сам поднял тему, а теперь отмахивается, как от надоедливой навозной мухи», - Я не ребенок, и не подросток, чтоб давать повод думать, мол «нагуляется, перебесится». Я взрослый, сформировавшийся мужик, который спит с такими же взрослыми мужиками. Не кому-то «назло», или из желания выпендриться, а просто потому что не могу по-другому. Не имею физиологической предрасположенности. Мне казалось, что эта тема уже исчерпала себя, но ты продолжаешь периодически возвращаться к ней с завидной регулярностью. Будто мы не обсуждали это десятки раз. -Знаю, прости. Я стараюсь понять тебя, правда, но… -Сложно быть братом пидора. – пропитанным ядовитой иронией голосом, вклинил свои пять копеек Тобирама -Ну вот зачем ты опять все опошляешь? – обреченно простонал Хаширама, - И никакой ты не пидор, ты «воинствующий гей». Из груди вырвался непроизвольный смех от того абсурда, куда скатился диалог. «Вот уж, в самом деле, подходящее для меня определение, или лучше боевой пидарас? Хотя нет, звучит не так гордо». Тобираме стало внезапно весело, произошла смена ролей, и теперь уже Хаширама испытывал заметную неловкость и пытался съехать с темы. -И с кем воюю? – встав с места, Тобирама с напускной серьезностью, начал тактическое наступление на брата, что поспешил ретироваться, но был пойман у окна -С матушкой природой, которой так активно пренебрегаешь. – сквозь смех выдавил из себя старший -У меня найдется тысяча и один аргумент, почему ты неправ, и как это на самом деле приятно и абсолютно по воле матушки природы. Готов любезно просветить. – с серьезным лицом, заявил альбинос, окончательно «прижав» Хашираму, картину правда, портил смеющийся взгляд -Все! Понял, не надо. Я не хочу знать про твои ратные подвиги. Пощади! – посмеиваясь, взмолился старший, выставив в защитном жесте руки, - Признаю себя поверженным, и клянусь более не провоцировать гей-хищников. Пользуясь случаем, хочу попросить о последней милости. -Так уж и быть, на первый раз прощаю. Чего хотел? – смиловался Тобирама, отпустив брата на волю -Я все-таки, не смогу поднять в своем списке приоритетов просьбу Отсибы. Запланированный визит вежливости, я и так его безбожно переносил, меня ж сожрут. – глава с подкупающей многих скромностью, почесывал затылок, - Оформишь по быстрому все бумаги, а потом закинешь мне на подпись, я буду в кабинете поздно вечером. Тобирама лишь закатил глаза, давая молчаливое согласие, а куда он денется? *** Жизнь шиноби непредсказуема и щедра на неприятные сюрпризы – эту простую истину, учатся принимать смолоду все ступившие на путь ниндзя. Но как же порой сложно принять подарки судьбы, когда за считанные дни все меняется с ног на голову, руша все планы. Тобирама Сенджу был готов ко многим вещам, в частности – к смерти, к которой подходил с особой щепетильностью. Составленное десять лет назад завещание, хранилось в нескольких экземплярах у нотариуса, и периодически дополнялось. Все исследования и наработки подробно описаны в журналах и свитках, как и методы для их применения, то же касается и доступа к личному архиву. В остальном, бренном и мирском, младший сын клана, также не изменял себе. Руководствуясь правилом – быть готовым к любому готовому дерьму. Но к сожалению, подготовится ко всему, предвидев все возможные варианты – невозможно. Несколько дней назад, произошло то, к чему Тобирама был совершенно не готов. Он лишился доступа к одной из своих подземных лабораторий. Виной тому был проклятый клан, что внезапно совершил ночную атаку, и оттяпал себе клочок территории рядом с лесом. И теперь, прямо под носом у Сенджу, находится вражеский гарнизон. Пускай, и отделались малой кровью, так как никаких стратегически важных объектов там не было, но терять новую, обустроенную всеми удобствами рабочую среду, оказалось чертовски неприятно. Особенно, когда было положено начало новому исследованию, и как бы не было иронично, его темой стал тысячеклятый клан Учиха. Попытки исследовать уникальный геном, предпринимались и раньше, однако им не было суждено увенчаться успехом. Красноглазые делали все возможное, дабы не дать доступ к трупам убитых. А те крохотные частички генетического материала, что удалось собственноручно достать Тобираме, находились отныне, вне зоны доступа. Одна из них, была можно сказать трофейной, «Эту прядь волос, я настолько технично отстриг во время боя с Изуной, что тот ничего не заметил. Жаль, что глаз таким макаром, умыкнуть не получится, но надо же с чего-то начинать». И все это добро пришлось оставить. По данным разведгруппы, туда бросили целую дивизию боевиков, пробраться туда незамеченным, не представлялось возможным, даже с использованием шуншина. Досада молодого шиноби, была внутренне близка к недостойной истерике, не помогала даже мысль о защищенности лаборатории, и защитной системе, благодаря которой враг встретит смерть быстрее, чем попытается получить доступ. Если, конечно же, вообще обнаружит скрытый объект. «Они мне заплатят за каждую уничтоженную нервную клетку». Испустив глубокий шумный вздох через респиратор, Тобирама вернулся к заполнению журнала – того немногого, что догадался не переносить на новое место работы. О том, что исследование слегка изменило свой ход, он решил не информировать ассистентов. Решив, что идея, недавно посетившая его, весьма спорная, хоть и жизнеспособная. «Не все разделят подобного энтузиазма. Но в случае удачи, нас ждет прорыв». Дело теперь оставалось за малым – добыть опытный образец. Да не абы какой, а нечто посерьезнее волос, крови или частичек кожи. «Без понятия, кто там у истоков мироздания, даровал Учихам столь уникальный геном, но он явно поспешил, наделив такой силой этих варваров с наследственной шизофренией». Гордыня не могла перевесить восхищение силой. Эту наклонность, Сенджу младший, предпочитал держать при себе. Уникальные, врожденные способности древних кланов, всегда вызывали в нем сильнейший интерес, на тонкой грани с вожделением. «Одного наблюдения за стилем боя Учих или Хьюга, бывает достаточно, чтобы получить удовольствие. От того, что моменты простого наблюдения выдаются крайне редко, они втройне ценны». Снова запищали датчики, ученому снова пришлось отвлечься от записей, ведь параллельные задания клана, никто не отменял. Разлив по колбочкам готовую сыворотку, и убрав все в холодильную камеру, шиноби активировал систему очистки воздуха. Старые механизмы неохотно загудели, начиная свою шумную работу. «Хоть эта лаборатория и была оснащена всем необходимым, но уже порядком устарела. Новая – стала идеалом во всех отношениях, а сколько денег я всрал на закупку оборудования! И все это для того, чтоб уступить все это добро задаром. О, Ками-сама, нет на свете справедливости». Ощутив, что воздух понемногу очистился, Тобирама приспустил с лица респиратор. Сегодня, он снова пробыл сутки в своей подземной келье. Это был далеко не рекорд, «будь моя воля, я б вообще отсюда не вылазил бы. Возможно, это будет идеальная старость, если доживу». Однако, пока его с будущим разъединяют годы, есть необходимость покидать убежище. Выйдя наружу, Сенджу невольно зажмурился от яркого солнца, на дворе стояло позднее утро. Улицы родного поселения, были на этот раз не особо многолюдны. Встреченные им по пути гражданские были веселы и беззаботны, в отличии от усиленно строящих сложные рожи шиноби, что брели словно тени, не замечая никого вокруг, буркая приветствия. У шиноби, настроение было поразительно единодушное. И чем ближе к зданию совета – тем больше сложных рож. Последние несколько дней, заставили понервничать всех. Совет находился в полном составе. Начальники подразделений во главе с Хаширамой и старейшинами, столпились вокруг стола над картой, ведя активное обсуждение, сидящий за соседним столом шифровальщик сгорбился над заполнением свитка. Тобирама уже шел через зал по направлению к ним, как рядом тут же выискался секретарь, выказав почтение. -Ох, вы появились очень вовремя. – сразу же затараторил он на одном дыхании, - Получен запрос на миссию, персонально на вас, под грифом А. Вы просили сразу же информировать вас в случае поступления подобных заказов. – секретарь передал ему свиток перевязанный лентой, больше походивший на праздничное приглашение, нежели на официальное послание Протянув сухое «благодарю», Тобирама продолжил свой путь через зал к столу переговоров. На лице отразилось слишком явное и оттого не типичное для него раздражение, из-за которого несчастный секретарь, уже грешным делом подумал, что сделал что-то не то, чем-то серьезно неугодил второму по значимости лицу в клане, отчего мигом стал бледнее полотна. Причиной недовольства не деле было «праздничное приглашение». «Как всегда не вовремя, и как всегда, я не имею права отказаться». К обсуждению он вклинился весьма удачно, аккурат в тот момент, когда переговоры на повышенных тонах, переросли в сплошные перекрикивания. Решать вопросы в менее экспрессивной форме – это не про клан Сенджу. -…а я вам сейчас покажу, откуда готовилось нападение, и если бы за шесть часов не был нанесен превентивный удар… -Я тоже карту принес, сейчас покажу! Под конец заседания, Тобираме начало казаться, что у него в горле находиться адский котел, и голос пропал навсегда. «Пока докричался до одного, тебя перекричал другой, а третий в то же время, пытался докричатся до тебя» - вот такой итог подвел для себя шиноби. Голова стала ватная, «да я после суток не прекращающихся боев с нулевым запасом чакры, настолько хуево себя не чувствовал, как после нескольких часов этого балагана». -Ухх, как же хорошо, что мы пришли, наконец, к консенсусу! – своим обычным громогласно-радостным тоном, пробасил Хаширама, после того как все участники покинули зал заседания, и браться остались одни, не считая шифровальщика. «Будто и не он только что надрывал глотку, что надо принимать чтоб так зарядиться?» -Действительно. – вяло отозвался Тобирама, по инерции складывая карты -Хотя, откуда был нанесен превентивный удар, я так и не понял. -Сейчас, я отказываюсь вообще что-либо понимать. Я собираюсь потратить несколько свободных часов на сон, а потом, буду выдвигаться на миссию. -Что за миссия, и почему я о ней не в курсе? – вскинул в удивлении брови, старший Вместо ответа, Тобирама предъявил тот самый свиток. Физиономия Хаширамы, тут же омрачилась. -Думаю, ты и так все прекрасно понял, и в пояснениях не нуждаешься. -Мне казалось, что подобные миссии, остались в прошлом. -Ближайшие лет десять мне пенсия не грозит на этом фронте. Я знаю, что ты хочешь мне сказать, но лучше воздержись от комментариев, они не на что не повлияют. Хаширама испустил грустный вздох, не желая встречаться взглядом с братом, лишь бросив унылое «Делай что хочешь, но мое мнение ты знаешь», после продолжительной паузы. А время продолжало утекать сквозь пальцы, на отдых осталось всего два с половиной часа. Для шиноби, этого более чем достаточно, чтоб восстановить силы, «так хватит уже тратить его попусту». *** Столица Страны Огня, встречала затянутым тучами небом, и безветренной погодой, говорящей о скорых осадках. Начинало вечереть, на шумных городских улицах начали зажигать фонари. Хенге работало безупречно, Тобирама не опасался быть узнанным. От девушки, чей облик он принял, не ощущалось никакой чакры. Маскировка не обладала яркими, отличительными чертами во внешности, в отличии от него самого, что способствовало полному растворению в толпе. И то, что эту технику, не успели сшаринганить красноглазые ублюдки, играло приятным бонусом. Ноги несли шиноби уже хорошо знакомой, десятки раз хоженой дорогой. Миновав центр, пройдя до конца главной улицы, откуда начиналось разветвление на тьму различных переулков, Сенджу попал к месту назначения – огромное многоэтажное здание, более походившее на дворец либо чью-то усадьбу, нежели на гостиный дом. К парадному входу вел широкий подъездной мост, пролегающий через узкую, выкопанную вокруг дома речушку. Перед проходной аркой, развевались знамена с кандзи семьи владельцев. Проходя через арку, Тобирама развеял иллюзию, представ во всей тщательно наводимой красе. И раз уж, на встречающих гостей девушек у входа, он произвел впечатление – «значит, постарался в этот раз на славу». В услужливо распахнутые двери, летящей походкой «вплыл», приковывающий к себе взгляды, элегантный молодой человек, с тянущимся за ним легким шлейфом, сложным букетом из ароматов. Расшитая узорами пенистых волн, голубая юката, выгодно подчеркивала фарфоровую белизну кожи. Взгляд алых глаз, подведенных красным, метал игривые искры, из-под полуопущенных век, не оставляя никого равнодушным. Тобирама умел быть эффектным при желании. Эту науку он постиг в совершенстве, еще в подростковом возрасте, когда отец решил что неплохо было бы использовать потенциал смазливого младшенького, пока тот не станет мужчиной, отдав на обучение к лучшей медовой куноичи в стране. «Послужи на благо клану, раз уж проявляешь такие наклонности» - объяснил свое решение Буцума, и Тобирама ему за это признателен. Искусство любви, было похоже на хорошо отрепетированную пьесу. Ни одно действие, и ни один его жест не был случайным. При отправлении на очередную такую миссию, учитывалась каждая деталь, начиная с внешней маски, заканчивая финальным актом. Он знал, при каком наклоне головы можно сойти за невинную кокетку. Как пробудить желание у мужчины, не подозревающем о дремлющей в нем природе. Умел довести до наивысшего блаженства в постели, даже самых искушенных ласками мужей. Но главное умение, заключалось в идеальном самоконтроле. Сенджу никогда не терял концентрацию, даже испытывая полный экстаз, как бы ни был страстен любовник, рефлексы продолжали находится в готовности защищаться и атаковать в любой момент. Хаширама, разумеется, никогда не понимал и не принимал эту сторону реальности. «Как ты не понимаешь?! Это же проституция! Самая настоящая. Тебя просто убедили в обратном. Я понимаю, что тебе страшно признаться в этом самому себе, но…я не буду осуждать тебя. Я хочу помочь тебе» - говорил он. Это была обратная сторона эмпатии его всепонимающего и всепрощающего братца. Она же и стала причиной первой размолвки между ними в кажущиеся теперь, такими далекими, юношеские годы. «Вижу дым, но не пойму что за ним. – Точнее определения для Хаширамы и искать не надо. Эмоции он всегда чувствовал превосходно, однако, далеко не всегда понимал их природу, и что за ними стоит, поскольку его понимание, ограничено его же собственным восприятием. Он не способен понять и разобраться в том, чего сам никогда не испытывал. Ему лучше оставаться в рамках привычной картины мира, где отец – тиран и деспот, сделавший из сына давалку, и где бедный, несчастный братик – нуждается срочном лечении бабами. Пусть не задумывается, чтобы стало в будущем с единственным выжившим родственником, не раскрепостись он вовремя. Кем бы я тогда стал? - Несчастным, закомплексованным, одиноким дрочером, страдающим от нереализованных желаний? Скорее всего, именно такое счастье меня бы и ждало. Так же, ему совершенно не обязательно знать, сколько на самом деле в клане счастливых семьянинов, скрывающих свои нетрадиционные взгляды. И сколько слез пролили их жены, виня себя в неправильности. Ведь, насколько же надо быть ужасной супругой, раз благоверный сразу пустился на лево не с другими женщинами, а с мужиками. Нет, Хашираме определенно не стоит знать об этой стороне, окружающей его жизни. Для того чтобы переварить такие сложные чувства, требуются годы рефлексии. У него, как и у меня, есть более серьезные проблемы, требующие внимания». Служанка провела его до апартаментов, и пожелав приятного отдыха, упорхнула. Отодвинув седзи с тонким узором, Тобирама попал в задымленную, просторную комнату. Хозяин номера ожидал его, полуразвалившись на подушках, в небрежно завязанным на голое тело халате, смоля с отсутствующим видом, длинную трубку. Из-за опиумных паров, вдыхаемых им в огромных количествах, некогда приятное внешне лицо молодого аристократа, приобрело одутловатое выражение. Сквозь сизую дымку, Сенджу наблюдал, как заторможено фокусируется взгляд покрасневших глаз, и как расширяются и без того огромные зрачки, затопляя радужку, при виде него. «Мда, хреново. Секс с обкурышами, скучен до безобразия. Надеюсь, хоть не вырубится в процессе». – Сделал неутешительный прогноз на вечер Тобирама, изящным движением достав воткнутый за пояс веер, и прикрыв им нижнюю часть лица. Чувствительные глаза альбиноса, влажно заблестели из-за концентрированной дымной завесы. -Оооо…Наконец-то, ты явился!.. – медленно протянул вельможа, отложив трубку в сторону, неловко приподнимаясь на локтях, не сводя с Сенджу немигающего, затуманенного взгляда, бездумно округлившихся глаз, - Я уже хотел… посетовать на твое опоздание… но, увидев.. понял…что на тебя невозможно гневиться… -И я очень рад вновь увидеть вас. – сощурил в улыбке лисьи глаза Сенджу, неспешно подходя к одуревшему то ли от опиума, то ли от возбуждения, слишком явно проглядывающееся сквозь тонкую ткань халата, заказчику, - Я безмерно сожалею, что заставил ждать, но как я мог появится перед вами в не самом лучшем виде? -Не стоило волноваться… Ты как всегда, прекрасен… - уже более связной речью, заговорило лежачее тело Тобирама чинно устроился на подушках напротив, в непосредственной близости, едва соприкасаясь бедром с чужой ногой, устроив руки на коленях. Длинные рукава подернулись, оголяя запястья, немедленно привлекая к себе внимание. Холеная, гладкая ладонь, лишенная мозолей, тот час легла поверх, поглаживая мягкую после впитанных масел с благовониями кожу. -И сдался тебе путь шиноби…Ты создан совсем для иного.. – тень недовольства промелькнула в пустом взгляде, когда мужчина нащупал почти сошедшие рубцы от шрамов, покрывающие руки Сенджу оставил эту фразу без ответа, лишь выдав лукавую улыбку, уголками губ. Ему уже однажды доводилось слышать нечто подобное. Однажды, будучи еще субтильным подростком, одна титулованная особа, оставшаяся крайне довольной сотрудничеством, предложил отцу круглую по тем временам сумму, для выкупа в личное пользование. Тогда-то, молодому шиноби и пришлось, призвать на помощь все свои дипломатические способности, дабы не в коем случае не оскорбить отказом, щедрого союзника. -Я богат талантами, грех не использовать их все. -Это правда..и сейчас, я хочу…чтоб ты…показал один из них…на мне.. – холеная рука взялась за одно из запястий искусителя, и подтянула к лицу, Тобирама охотно поддался следом, отчего глубокий вырез юкаты, стал заметнее, приоткрывая больше пространства на безволосой груди. Аристократ сделал шумный вдох у сетки голубоватых вен, откуда шел тонкий аромат, что так и тянул попробовать на вкус, чему он не стал противится, ловя пересохшими губами ровный ритм пульса. Наградой ему послужил низкий стон. Рефлекторно сжав чужую руку крепче, он повел ее вниз, опустив на требующую внимания проблему, скрытую шелковой тканью. Утопая в мягкости постели, с нависающим над ним заказчиком, выдавая из своего арсенала, лучшие звуки, на которые был способен, Тобирама лишний раз утвердился в своем первоначальном прогнозе. «Акробатика получилась унылая. С учетом того, сколько он выкурил, что аж вся комната провонялась, неудивительно, что первый раз окончился фиаско. Ну, хоть со второго раза зашел, и то хорошо». Наконец, акт унылости, подошел к завершению. «У всех всегда такие идиотские лица, когда кончают». Вознесенный на вершину блаженства мужчина, с не сходящей с физиономии лыбой и осоловевшим взглядом, все же спустя время, соизволил подписать, заботливо подсунутые Тобирамой векселя. «Весьма посредственный секс, окупился мне на этот раз неограниченным кредитом в главном банке страны. Какое непаханое поле возможностей». С тех пор, как отпала необходимость обхаживать состоятельного укурыша, который к тому же, успел отрубится, Сенджу решил, что с него уже хватит вялых приключений, и наскоро, воспользовавшись купальнями, отправился в ночь, накинув на этот раз на себя хенге парня. Бредя по малолюдным улицам, Тобирама ощущал себя по-настоящему отдохнувшим, несмотря на все приключившиеся с ним неурядицы, свою порцию эндорфинов, он получил. Однако, в следующее мгновение, всю расслабленность, как рукой сняло., когда шиноби заметил, вдалеке завернувшую за угол, знакомую фигуру. Слишком приметную, дабы не узнать. Тело, действовало быстрее, чем разум. И вот, он уже скрыв полностью чакру, следовал тенью, за обладателем длинной, окладистой шевелюры, стараясь сохранять дистанцию. «Вот так сюрприз! Учиха Мадара собственной персоной. Неужели Учихи до сих пор получают миссии от столичного дворянства? Присутствие главы клана, могло означать только одно – им удалось заключить с кем-то союз. Наверняка, он прибыл не один, взяв с собой небольшой эскорт. Ежели среди них, нет Изуны, то все более чем удачно сложится. Хммм.. Какой удачный шанс для саботажа». Преследуемая цель, к слову, шифровалась также превосходно. Дзюцу сокрытия, Мадара наловчился неплохо, но против опытного сенсора, коим являлся Тобирама, все равно бесполезно. Да и скрыть полностью, такое огромное количество огненной чакры бесследно, задача не из легких, если вообще выполнима. Но удивить, Учиха все-таки смог. Резко остановившись посреди слабоосвещенного, безлюдного переулка, он обернулся в сторону затаившего Тобирамы, пронзая ночную тьму знаменитым додзюцу. Сенджу, на короткий миг показалось, что его обнаружили, отчего адреналин в крови подскочил до максимума. Однако, спустя пару безумно долгих мгновения, Мадара деактивировал шаринган, и медленно развернувшись, зашагал дальше. «Нет, пронесло. Иначе, он бы немедля оказался рядом, уж в скорости, он мне не уступает». Выждав, некоторое время, предосторожности ради, Сенджу вновь пошел по следу. Нагнать получилось, достаточно быстро, и наблюдение возобновилось, с той лишь разницей, что дистанцию пришлось сильно увеличить. Более, Учиха не останавливался. Когда Мадара решил срезать путь сквозь городской парк, до Тобирамы дошло, куда тот перся через весь город. В этой части города, вдали от центра, находились в основной одни жилые кварталы, но также имелось одно место культурного времяпровождения,, куда стекалось большинство состоятельных приезжих. «Ничего удивительного, в том, что Учиха пользуется услугами публичного дома, конечно же нет. Хотя, он мог бы взять себе в клане фаворитку, а то и нескольких, на правах главы. Даже Хаширама при всей своей святости, и ухлестыванием за химе Узумаки, имел постоянную наложницу, что очень удобно. А этот, по борделям шастает, совсем не используя привилегии. Дурак что ли?» Постучавшись в ворота, Учиха был пропущен во внутренний двор дома терпимости. Переместившись на верхнюю ветвь, раскинувшегося неподалеку от ограды дерева, задействовав шуншин, Тобирама наблюдал, как слуга с прикрепленным к древку фонарем, провожал позднего гостя до главного входа. Сенджу закрыл глаза, прислушиваясь к искусственно замедленным потокам чакры, циркулирующим по организму, лишний раз убедившись, что техника работает безупречно, синхронизируясь с током крови по сосудам, с каждым ударом сердца. Собственная чакра, всегда ассоциировалась у него с чем-то холодным, но не снег и не лед, а нечто еле ощутимое, утекающее сквозь пальцы, при попытке понять. Словно вода, горный ручей. Ледяная вода – эффект от переизбытка энергии инь в чакре. Обычно, обладателям схожей энергетики, приходиться непросто при учебе взаимодействия с ней, из-за агрессивности оной. Но Тобираме повезло со структурой, холод был не тверд, а мягок. Он растекался невидимыми, тонкими щупальцами по велению хозяина. И сейчас, эти щупальца быстро заполонили окружающую местность. Когда Тобирама открыл глаза, ему уже было известно, что в здании, помимо Мадары, присутствует чакра еще троих Учих, которые кучковались, отдельно от своего главы. И самое главное – среди них не было Изуны. В следующий миг, Сенджу абсолютно бесшумно покинул свое «укрытие», даже не потревожив листву. Раздетый по пояс слуга низшего ранга, приоткрыл дверь заднего входа, сливая в канализацию грязную воду из деревянной лохани. Он не заметил, как за спину прошмыгнула тень. Теневому клону, не пришлось долго искать, все трое «гвардейцев», обнаружились в гостевой комнате. Учихи были до неприличия расслаблены, двое из них, охотно флиртовали с девицами, подливающими саке, и поддерживая разговор с хозяйкой дома, третий же, с глубокомысленным видом слушал игру на сямисене. Воспоминания клона, отозвались легкой головной болью. Двоих из них, Сенджу точно помнил по битвам, а вот третий, самый юный на вид среди товарищей, был ему незнаком. «Раз не помню – значит, ничего стоящего из себя не представляет. А вот, госпожа-наставница дома терпимости может стать проблемой. Шиноби на пенсии не бывает, и хоть мой визит остался незамеченным, лучше здесь не задерживаться». Пред глазами пронеслись картинки следующих воспоминаний копии, касательно местонахождения главной цели. Получена вся нужная информация, уголок губ приподнялся в намеке на ухмылку. В одной из комнат самого дальнего крыла, горел мягкий, приглушенный свет. Из приоткрытого окна доносились негромкие голоса и приятный женский смех. Вид, также, открывался прекрасный, сквозь ветви невысоких деревьев, оберегающих уединение гостей. «Так себе бабенка, при желании, можно было и посимпатичнее найти». Наблюдать и далее за началом прелюдии, не было в планах Сенджу, однако, почему-то не получалось оторвать взгляд. «Следовательно, дабы оправдаться перед самим собой – нужно эти планы изменить». Созерцая древнейший танец человеческой природы, Тобирама понял, что получил шанс, наконец, дать ход своему так и не начавшемуся исследованию. «Учихи допустили непростительную беспечность, положившись на защитные барьеры дома терпимости». Первые стоны нарушили ночную тишину. Девушка, уже полностью избавленная от одежды, изящно откинулась спиной на футон, где почти сразу, ее накрыло мужское тело. Тобирама видел, насколько позволял угол обзора, что погорячился, записав дамочку в ряды «ниочемных». Ладная стройная фигура, с плавным переходом от тонкой талии к округлым бедрам, была идеей фикс во многих куртуазных письмах, которые доводилось перехватывать Сенджу. Однако, Тобираму интересовала совершенно другая эстетика. Та, что на контрасте с женской мягкостью и плавностью форм, влекла силою, несвойственной прекрасному полу. Учиха подходил под это определение, несмотря на мешающуюся шевелюру, что в горизонтальном положении закрывала непозволительно много. Сенджу не вел счет времени, сколько он просидел затаившись перед окном. Терпения в запасе, было предостаточно, чего нельзя сказать о времени. Дабы минимизировать риски следовало бы приступать гораздо раньше, и ежели ожидание затянется, придется отказаться от этой затеи. Скрасить долго тянущиеся минуты, помогли мысли об абсурдной странности положения, в котором оказался шиноби, мысленно взглянув на себя со стороны. «Катон мне под залупу. Докатился…Я жду, когда кончит Учиха Мадара». И вот, момент, наконец, настал. Учиха приподнялся с девушки, принявшись помогать себе рукой, его голова непроизвольно запрокинулась. Тобирама приготовился, перепроверив печати, и как только до слуха долетел облегченный стон, задействовал шуншин. *** «Проклятые Сенджу» - эти слова, стали настоящим лейпмотивом клана Учиха. Мадаре он уже успел осточертеть настолько, что лицо начинало кривить от одного только упоминания вражеского клана. Многовековая вражда никогда не ограничивается стычками на поле боя. Мелкие диверсии, козни, и как следствие - порча репутации. Мадара насмотрелся этого вдоволь, еще до того, как перенял бразды правления кланом. Трудно поддерживать в людях боевой дух, когда что внешнее, что внутреннее положение, за последние несколько месяцев, оставляло желать лучшего. И произошло это не внезапно, не из-за молодого и неопытного главы, по косвенным намекам некоторых приближенных недоброжелателей. Тут, к несчастьям Учих, будто сама природа приложила свою руку. Одаренный молодняк стал редкостью, с каждым новым поколением становясь все слабее. Учихи вырождались, а Сенджу, казалось, наоборот – процветали. От подобной несправедливости, аж зубы сводило. От того, речи Хаширамы о мире, которые тот, не устает толкать при каждом удобном случае, слушать ставилось вдвойне невыносимо. Словно издевательская милость победителя, когда все уже предопределено. «Вот только, ничего еще не решено, и не видать Сенджу мира, пока я жив». Благо, недавно удалось перевернуть игру в свою пользу. То, насколько просто удалось захватить подконтрольные Сенджу территории, вызывало подозрения. Ожидаемые затяжные бои, ведь, по доносам разведки, там постоянно происходила какая-то активность, что-то завозили и вывозили. К тому же, младший брат Хаширамы, часто там околачивался. Все указывало на то, что там находится база, и просто так ее не взять. Однако, ожидания не оправдались. На эту отчаянную миссию, были снаряжены лучшие боевики в составе нескольких отрядов. А в итоге, цель была взята за несколько часов, без шума и пыли. Ничего стратегически важного, либо же запасов провианта, «иначе, что они там возили?», обнаружено не было, пленных взять не удалось. Возникшее затишье означало лишь одно – Сенджу готовят удар, и Учихи к нему будут готовы. Но вопрос, что за деятельность велась на этих землях, остается открытым, мучая Мадару и высшие чины. «Мы определенно что-то упустили, и теперь я схожусь во мнении с советником, что искать стоит не на земле – а под. Нужен дотонщик». -Мадара-сама? – обратил на себя внимание робкий голос, Учиха дал себе мысленно подзатыльник, за то, что позволил себе выпасть из реальности, «да еще и в такой момент» -Да, Кёко-чан, я слушаю, продолжай. «Извинения не казенные, переживет». Куноичи поджала губы, видать, поняв, что ее не речи пропустили мимо ушей. Чем она ему понравилась, Мадара скорее всего не смог сформулировать, если б спросили напрямую. Да, симпатичная, миловидная, опрятная, и так далее по списку, как и многие другие юные девушки. «Наверно, я стал выделять ее среди остальных, когда на третий день, первой в этом десятилетии великой битвы, она среагировала быстрее остальных, принявшись в ущерб себе, формировать защиту от газовой ловушки, проявив неженскую собранность и хладнокровие. Ну, и личико у нее и впрямь красивое, не буду лукавить». С тех пор, у нее остались заметные следы ожогов, покрывающие руки до локтей, которые та сдыдливо прятала, натягивая рукава. Но их отталкивающий вид, не стал препятствием, для Учихи он был лишь напоминанием о доблести куноичи. Если разобраться со своими симпатиями, труда не составило, то вот с завоеванием ответных чувств, были проблемы. Мадара, к своему стыду, попросту не умел добиваться расположения у противоположного пола. Ранее, его и не беспокоила эта сторона жизни, забот хватало с головой. Захотелось поздновато – аж к третьему десятку, когда большинство, к его годам, успело и перевстречатся и пережениться. -Я не уверена, что смогу принять такой подарок. Девушка отвела взгляд, не сумев скрыть неловкость. Перед ней, на подушке, лежала скрытая ножнами сталь, от лучшего оружейного мастера клана. Из ныне живущих владельцев подобной катаны, остались только Изуна, и непосредственно, сам Мадара. Жырнее намека, не сыскать. Он был уверен, что его намерения правильно поняты, а ухаживания серьезны. Однако, его все равно отвергали. -Просто прими это, я не собираюсь от тебя требовать что-либо взамен. -Я понимаю, но… я уверена, что есть девушки, более достойные таких подарков, чем я. Кёко отвесила извиняющийся полупоклон, прикрыв глаза. И чуть погодя, добавила последний гвоздь в крышку гроба. -К тому же, мой молодой человек, не поймет подобных знаков внимания. «С этого и следовало начинать. В чем твоя, блядь, проблема?! Мне даже неинтересно, выдумала ли ты его или нет. Вместо того, чтобы сказать напрямую, ты мялась и давала мне ложную надежду. Зачем? Держала меня на лаве запасных? Я прекрасно знаю, что я не самый внимательный и чуткий любовник, и не самый приятный человек в целом. Но, чем я хуже тех сопляков, что за каждой юбкой бегают, не скрывая своей блядской природы. Я глава клана в конце концов, тебе, твоим детям, и последующим потомкам, было бы обеспечено будущее, но нееет. Зачем тебе серьезный мужчина, если кругом полно молокососов без гроша за душой, обещающих небо в алмазах за доступ к телу. Ожидала, что я буду флиртовать и бегать за тобой, чтоб надо мной весь клан смеялся? Да еще и сидишь сейчас передо мною, с таким затравленным видом, будто я принуждаю к чему-то. Пошла нахуй, Кёко». Испустив внутренний крик души, вместе с тяжелым вздохом, Мадара наконец, ответил -Жаль. Но воля твоя, перечить не стану. -Я не хотела вас каким было образом оскорбить, но я правда, не могу принять это. Слушать этот лепет, было тошно. -Перестань оправдываться. Ты свой выбор сделала. На вежливость, более размениваться не хотелось. «Мне определенно стоит сегодня напиться». На столе, сиротливо лежала катана. Мадара долго гипнотизировал ее взглядом, после ухода несостоявшейся избранницы. «Почему меня вообще, так задел ее отказ? Обидно, досадно, неприятно, ну и Сенджу с ней. Пускай идет своей дорогой, и найдет счастье, а мне, похоже, так и не доведется испытать прелести семейной жизни, поздно спохватился. Какая, блядь, жалость». Окурки быстро заполнили пепельницу, а Учиха все никак не мог остановится, смоля одну за другой, рука, осекшись, лишь когда в портсигаре оказалась всего одна папироса. До слуха доносились крики ласточек, что значило – близилась вечерняя пора. А на душе творилось непонятное, на плечи, тяжким грузом, опустилось ощущение одиночества, настолько сильного, которого прежде не доводилось испытывать. «Человеку нужен человек» - Мадаре ранее часто доводилось слышать это изречение, но никогда не видел в нем смысла. Ведь, так часто хотелось избавить себя от общества этих «человеков», выносящих напоказ дешевые драмы, и раздутых, пустяковых страданий. Чего хотел – того добился, вот только, и желающих выслушать уже его рефлексию, нет как не бывало. Мысль, поговорить по душам с братом, была отметена почти сразу же. «Ну да, конечно. Уже представляю, как тридцатилетний лоб, заявляется внезапно к младшему, и начинает жевать сопли. Изуна с перепугу решит, что некто принял облик его брата, и будет пытаться сбросить иллюзию». Единственным решением как-то заглушить внезапно накатившую тоску, стало закапывание по макушку в дела и обязанности. Солнце пока не успело уползти за горизонт – а значит, время праздности, пока не наступило. В этом, Мадару поспешил заверить, молодой шиноби, отправленный к нему посыльным. Адресатом был центральный банк. Мадара уже и не надеялся на ответ, но новости был безусловно рад, ощутив сильный подъем, что разом, отодвинул все насущное-наболевшее, на второй план. Ведь, теперь, клану Учиха, наконец-то представится возможность погасить кредит на изготовлении амуниции, и забыть об этом позорном одолжении, когда нужда заставила прибегнуть к помощи бюрократов. «Хорошо еще, что поднятие процентов удалось оспорить. Все совпало более чем удачно, я давно хотел выбраться в столицу, а теперь еще и такой повод имеется». Еще раз пробежавшись взглядом по официальному обращению, Мадара решил, что визиту в столицу – быть. И делегировав свои обязанности Изуне, который выразил удивление, столь внезапному подрыву с места, несмотря на имеющийся повод, без промедления отправился в дорогу, прихватив эскорт из нескольких способных, незанятых ребят. -Мадара-сама, может стоит слегка сбавить темп? А то не хотелось бы нарваться на банду отступников в выжатом состоянии. Услышать подобное из уст подчиненного, спустя несколько дней пути, было неожиданно. Мадаре же напротив, казалось, что они плетутся как черепахи. Раздражение рисковало вырваться из кокона самообладания. -Намотай на кулак сопли и терпи. Мы почти на месте, шиноби ты или кто? Более, вопросов никто не задавал. До столицы, они и вправду добрались достаточно быстро, правда выложится за такую скорость пришлось прилично. А потому, по прибытию, Учихи чуть ли не валились с усталости, кроме Мадары. Чересчур деятельному главе, казалось, не было знакомо это слово. Сжалившись над несчастными сопровождающимися, он отвел им целых пять часов на отдых в одной из не самых респектабельных гостиниц, на отшибе города. -Прямо, марафон неслыханной щедрости. Самый молодой участник трио сопровождения, оказался особенно впечатлен первой вылазкой с главой. Настолько, что и возмущаться сил не осталось, когда за Мадарой захлопнулась дверь, и тот удалился в отведенные ему апартаменты. Только ворчать себе под нос, стаскивая с себя грязную, провонявшую насквозь потом одежду. Остальные же «марафонцы», вели себя куда спокойнее, хоть и выглядели не менее вымотанными. Попадав при первой же представившейся возможности, на старые неразобранные футоны, с подозрительными пятнами, происхождение которых никого не заботило. -Он всегда такой ебнутый, или только со вчерашнего дня нам так повезло? -Считай, что повезло. Старший напарник не утруждал себя лишними телодвижениями, отвечая с закрытыми глазами, словно вот-вот провалится в сон. Третий же, похоже, в самом деле, находился в отрубях, не подавая признаков жизни, лежа уткнувшись лицом в жесткий валик подушки. -На него иногда находит. Просто выполняй, что требует, без лишних вопросов. Тем более, тебе очень скоро воздастся. На блестящее от пота лицо, с по-прежнему закрытыми глазами, наползла уж слишком довольная лыба. -Что-то я сомневаюсь, что нам заплатят сверхурочные. -Ааа…Я и совсем забыл, что ты новичок в «делах столичных». От лежащего затылком к верху тела, донесся приглушенный подушкой смешок. Не дрых, значит, собака. -Так, просвети, уж будь любезен. От манеры у старших коллег, бравировать опытом, при каждой возможности, у юноши вырвался раздраженный вздох. -Вылазки в столицу в сопровождении главы, всегда заканчиваются одним и тем же – посещением дома госпожи Момо. Неважен предлог – миссия это, или визит вежливости, после дел, Мадара-сама предпочитает расслабляться в компании, и позволяет нам, последовать его примеру. Один глаз лениво приоткрылся, искоса наблюдая за реакцией младшего, что подрастеряв эмоции, в недоумении присел на соседний футон, забыв до конца стянуть прилипший к коже верх, оставшись с продетыми в рукавах руками. А третий, мнимый спящий, решил вмешаться в «посвящение», оторвав физиономию от подушки. -Перестань зря обнадеживать пацана. Это тебе не юдзе у дороги, эти девки более высокого сорта, с такими напрямую нельзя. А то максимум – подрочат тебе из вежливости, там нужен тонкий подход. -Даа.. Зато, потом, как я и говорил – тебе воздастся. Ты на небесах окажешься, такое эти нимфы вытворять умеют… -То есть, вы хотите сказать, что Мадара-сама, ходит по блядушням? -А что тебя удивляет? Он мужик молодой, потребности имеет, как и все мы. -Просто, он всегда казался таким… нравственным, что ли. Скептический хмык у старших напарников, выдался синхронным. -Ладно, херню спорол, согласен. Но, все же, своих девушек разве мало? -Да пока от них дождешься разведения моста, на стенку полезешь, не будь таким наивным. Ну и если уж тебе так важен шаблон образцового главы клана, то в делах постельных, он отличается постоянством, и ходит только к одной умелице. -Все равно, странно это с его-то статусом… Обсуждение прервал короткий стук за стенкой, и последовавший за ним голос объекта разговора. -Кончайте сплетничать, девочки. Дайте поспать, заебали. Пристыженные «девочки», замолчали, и Мадара, наконец-то смог забыться в недолгой дреме. Сон, правда, не принес желанного отдыха. Пробуждение было резким, Учихе показалось, что его словно «выбросило» обратно в реальность, попутно хорошенько пережевав. Протирая отекшие веки, и на автопилоте совершая рутинные умывальные процедуры, он силился вспомнить, что же это все-таки было. Что за кошмар ему привиделся, который даже разум осмыслить не смог, лишь подкидывая из памяти неясные образы. Сон закончился, а тревога осталась. Мадара не привык доверять пресловутому шестому чувству, однако, подсознательное «я», советовало быть настороже, приняв сумбурное видение за знак. День проходил без неожиданностей, времени для того чтобы накручивать себя не оставалось. Пока, пока почтили визитами всех союзников, в порядке возрастания по статусу, пока дождались аудиенции с заместителем главы банка, солнце уже успело завершить свой ежедневный маршрут, и уползти за горизонт. Мадара решил сжалиться над своей свитой, и отпустить троицу дожидаться его уже в «саду изящных цветов» госпожи Момо, наказав, напоследок, несильно налегать на нектар. Наконец, разобравшись со всеми требующими внимания и личного присутствия вопросами, Мадара на некогда, оживленную улицу, целенаправленно следуя к табачной лавке, как раз, чтобы успеть к моменту, когда старуха-торговка с молодым помощником, сворачивали палатку. Пришлось отложить пагубную привычку, и наложив на себя иллюзию, Учиха отправился по намеченному пути. Улицы освещали редкие фонари, и чем дальше от центра, тем сложнее становилось разобрать дорогу в опустившейся на город темноте. Даже яркий лунный диск, стыдливо показывающийся из-за завесы почерневших облаков, не придавал видимости, заставляя задаваться вопросом – а как местные, не обладающие способностями шиноби, находят путь? Ответ пришел, когда где-то на противоположной стороне дороги, послышался смачный звук падения и последовавшие за ним громкие ругательства. Споткнувшийся мужчина, смог втиснуть в свою тираду всех – и чиновников, и дайме, и чью-то мать, жизнь и свои кривые ноги. «Вывод – никак. Только молитвами Ками, и живы-целы до сих пор». Внезапно, дойдя до зияющего чернотой, сужающегося переулка, Мадару одолела тревога. Вокруг не было ни души, но Учиха словно кожей чувствовал, что он здесь не один. Активировав додзюцу, шиноби просканировал окружающую местность, никаких следов чужого присутствия, не обнаружилось. Даже в глухом переулке, через который ему предстояло пройти, кроме спящего бездомного, не нашлось следов никого, представляющего угрозу. Наилучшее, что успел сообразить Мадара – было «сыграть в поддавки», дабы обнаружить хвост. Свернув в неосвещенный проулок, оценив это место, как слепую зону, он создал клона. Копия мигом заняла стратегически выгодную точку, на одной из крыш, с прохудившейся черепицей, держа в поле зрения оригинал. Теперь, когда преследователи, или преследователи, снова пустятся следом, клон сразу же их вычислит. «Когда я вышел от главы департамента, я тут же применил дзюцу сокрытия, значит, пасли меня, скорее всего с момента прибытия в столицу. Но если одну пару глаз, еще обмануть возможно, то остальные три – сложнее. Ребята бы просекли, не малолетки все же, Кияма так уж наверняка, по принципу – рыбак рыбака». Переулок, Мадара прошагал быстро, благоразумно решив, не убирать шаринган, направляясь теперь сквозь жилые кварталы, к заметным даже издали окнам возвышающегося над остальными, малоэтажными постройками, зданию. Однако, близость была обманчива, прямой дороги не было, а ближайший маршрут пролегал через городской парк. «Если состоится схватка, места для маневров будет вдоволь». Воспоминания самоустранившегося клона, достигли оригинала. К удивлению Учихи, все, что удалось узнать его проекции, было – абсолютное ничего. «Чисто. Никаких хвостов, и остаточных следов чужеродной чакры. Значит, паранойя, все-таки была ложной». Получив результаты, Мадара позволил себе слегка расслабиться. Поубавившаяся было, уверенность в спокойном проведении остатка дня, снова возросла. «Чтожь, стоит сказать спасибо ублюдку, за то что так любезно дал сшаринганить эту технику. Клоны, значительно упрощают жизнь». Внезапно посетившая мысль о создателе техники, заставила поморщится. Тобирама Сенджу его напрягал. То, какие взгляды, он стал замечать от осквернителя трупов, во время коротких фор между атаками, внушали тревогу. Красные, кроличьи глаза, никогда не останавливались на ком-то определенном, кроме нескольких, и Мадара с братом, часто попадали в это число. Учихе, это внимание казалось нездоровым. «Признаю, ум у этого глиста незаурядный. Но сдается мне, что под покровом всех этих исследований, скрывается ничто иное, как больное любопытство. И рано или поздно, эти девиации себя проявят». Если бы все дело ограничивалось простыми гляделками, Учиха бы и не обратил внимание на странности вражеского уникума. Однако, свежий инцидент с пойманными отступникам, которые после допросов и снятия блоков, признались, что разрывали свежие могилы Учих по заказу Тобирамы Сенджу, окончательно укрепили мнение о психических нарушениях младшего брата Хаширамы. «Изуна как-то раз, поделился любопытными слухами, мол Тобирама носит голубой доспех не под стать стихии, а под стать убеждениям. Если так, то это полное бинго. Весь букет собрал. Ну и Ками ему судья, пусть долбится с кем хочет, лишь бы трупы не трогал». Освещенные, подвешенными к арке фонарями, ворота, показались из-за густых ветвей. Встречать вместе со слугами позднего гостя, вышла сама хозяйка дома. Располневший с беспощадными годами стан, совсем не мешал ей передвигаться с завидной легкостью, из-за закрытых длинным одеянием ног, казалось, словно она парила. По дороге к главному входу, Момо-сан беззаботно щебетала, периодически оборачивая к Учихе, широкое улыбающиеся лицо, с толстым слоем грима. -Ваши сопровождающие, уже давно пришли, мы о них хорошо позаботились. -Надеюсь, они не злоупотребили вашей щедростью? Со скрытой опаской, интересовался Мадара, снимая обувь. Ведь, даже для постоянных гостей, не стоит ждать поблажку за употребленный сверх стандартной меры алкоголь. Учихе, было об этом прекрасно известно. -Ох, нет! Загляните в словарь синонимов, и рядом с выражениями «достоинство» и «порядочность», будут стоять имена ваших шиноби. Усмешка вырвалась сама собой, на столь неприкрытую иронию. Своих ребят, он нашел в приемном зале. Картина представлялась не столь красочная, как можно было ожидать. Развеселая компания, находилась в необычайно расслабленном для шиноби состоянии, вещая прекрасным слушательницам, о своих ратных подвигах. Полулежа, расхристанные, и совершенно несобранные. Саито, как самый молодой и неискушенный, и вовсе, казалось, был очарован местными феями, не мигая, наблюдая за тонкими пальчиками, перебирающими струны сямисена. Появление главы, не осталось незамеченным, ребята сразу же встрепенулись, тщетно пытаясь скосить за трезвых. Мадара лишь махнул на них рукой. В дверном проеме, ведущем в коридор, промелькнула знакомая женская фигурка, что обернувшись через плечо, бросила на Учиху лукавый взгляд, посеменив дальше. Мадара не спеша прошел следом, не боясь не поспеть за похожей на видение девушкой, облаченную в светлые летящие ткани, путь к ее покоям, был не раз им хоженый. Взгляд успел заметить, как за одной из дверей, исчезла часть длинного подола одеяния. Сквозь перегородку из тонкой рисовой бумаги, проступила тень. Словно кистью очерченный мягкий профиль, замер, по лебединому склонил голову. И вот, одолев последнюю преграду, Мадара, наконец, лицезрел ее пред собой. -Я уж подумала, вы обо мне забыли. Лишь ставшие заметнее от улыбки, мелкие морщины вокруг глаз, выдавали истинный возраст, кажущейся юной, особы. Сколько ей было лет в их первую встречу, Мадара не помнил, и дознаваться, устанавливая новый рекорд по бестактности, не собирался. Хина была уже взрослой женщиной, когда отец привел их с братом в это место, для выполнения «ритуала становления мужчиной». Но минули годы, угловатым подростком, он быть давно перестал, а она, медленно но неизбежно, теряла по капле девичье очарование, такое важное, для ее профессии. Но привычка, заставляла его вновь и вновь возвращаться под ее хрупкое крылышко. «Будто старые супруги». -О, нет. От меня так просто не избавится. Учиха игриво надвинулся на женщину, протянув руку, словно собирался приобнять за гибкий стан, но вместо этого, лишь провел легким, едва касающимся складок атласной ткани движением вверх, дабы по-пакоснически вытащить из каштановых волос шпильку. Пышная, высокая прическа, покосилась, потеряв опрятную форму. Тихо прицыкнув, Хина принялась доставать остальные, затерявшиеся в локонах спицы. -Рада слышать, но в последнее время, ваши визиты ко мне стали совпадать с выпадающими на вашу долю бедами. Боюсь представить, что за лихо к вам прицепилось, раз вы так зачастили. -Какое неприятное совпадение. Ты как всегда проницательна. Мадара зарылся носом в ворох пропитанных дорогими благовониями волос, шумно вдыхая полной грудью, едва уловимый среди десятков оттенков, запах цветущей сакуры. Тем самым, давая понять, что не настроен на долгие разговоры. -А я надеялась, вы сперва оцените мои новые стихи. Нет лучшего лекарства от мятежных дум, чем изящное слово. -В твоем мастерстве я не сомневаюсь, и с удовольствием проникнусь новым творением, но сейчас, сменим программу, я нуждаюсь в ином лекарстве. Учиха ослабил ворот юкаты, оголяя худощавое плечико. -Как опытному лекарю, мне все же хотелось бы узнать ваши симптомы. -Ну, коли уж тебе так любопытно, то знай, лихо мое – это ваших женских ручек дело. с вами и тяжело, и без вас невозможно. Кокетливый смешок слетел с уст Женщины, от прикосновения обветренных губ к обнаженному телу. -Пустое это дело, по чьим-то ручкам печалиться, если к ним в комплект прилагается неразумная голова, неспособная осознать, какое она счастье упустила. -Да ты, я вижу, не только в поэзии успехи делаешь, твоя ирония крепчает с каждой нашей новой встречей. -Что вы? Никакой иронии, над больными не шутят. -Ах, как мы заговорили. Неужто, я слышу ревность? Переместившись на ложе, Мадара продолжил избавление уже давно изученного вдоль и поперек тела. Прошли времена, когда Учиха мог подолгу любоваться ладной, гармонично сложенной, тонкокостной фигурой. Но до сих пор, когда взгляд падал на тонкие запястья и лодыжки, тянуло обхватить ладонями, слегка сжав, дабы ощутить, как ускоряется под нежной кожей пульс, будто крылья ночного мотылька, пойманного в ловушку рук. Тянуло прижаться губами, ощутить сильнее, в чем он себе никогда не отказывал, вызывая у женщины стаю мурашек. -Наоборот, я им благодарна, ведь наши встречи продолжаются. – не сразу, с придыханием, последовал ответ от Хина, что запрокинула голову, разметав по подушке, освобожденные от прически локоны. Порой, хотелось повоображать, что Хина не просто исполняет свои обязанности, что не слова и действия идут по сценарию. Почему? – Мадара и сам не до конца понимал, но по быстрому отсекал эти неясные порывы, ведь, нет большей бессмыслицы, чем разочаровываться в собственных же придумках. Однако, сегодня, похоже, был день исключений. Потому, когда наступил девятый вал удовольствия, отключающий на короткий миг все естество от реальности, последней мыслью, было «я нужен». Учиха привык к помутнению в глазах, после оргазма, все же, каким здоровьем ты не обладай, а организму требуется время, чтобы отойти от разрядки. Но что-то определенно пошло не так, веки не желали открываться, в ушах звенело. Первым делом, Мадара подумал, что – вот она, старость, и конфузы покрупнее не за горами. Однако, быстро отказался от выводов, когда в следующее мгновение осознал, что тело не желает слушаться команд мозга. Страх пробрался липкими лапищами под кожу. «Проснись! Просыпайся! Биджу тебя раздери!» Резко открыв глаза, Мадара увидел незнакомое помещение, вместо уютной комнаты Хины. Во рту был странный привкус, челюсть будто онемела, где-то в области шеи, ощущалось жжение и легкое покалывание. «Отравили?» Осознание еще ни пришло до конца, а тело уже предприняло попытку сорваться с места. Но попытка, с треском провалилась. Веревки натянулись, впившись до боли в кожу. Учиха был привязан по рукам и ногам к стулу, и даже шея зафиксирована проклятой удавкой, отчего повороты головы давались с трудом. Кое-как наклонившись вниз, взгляд упал на собственное, ничем не прикрытое достоинство, одежды не было. Этот срамный момент, только усилил ощущение мерзкой незащищенности, не только внешней, но и внутренней, чакра не чувствовалась совсем. Как он ни пытался, никакого движения по каналам, вызвать не удавалось. Мадара оказался в состоянии близком к панике. Для шиноби, это было равносильно лишению всех органов чувств. Ускользающий здравый смысл, удерживала лишь уверенность в том, что ни один Учиха не закончит так бесславно. Гадать о причинах, толкнувших похитителя или похитителей на похищение, Мадара не собирался. Причин была целая масса, как и врагов. Больше всего, его интересовало «как»? «Каким образом кто-то сумел подобраться настолько близко, что я даже одуплится не успел? Если это был одни из тех, жаждущих возмездия неудачников, что только и могут, нападать исподтишка, то почему не убили сразу, хотят увидеть мои мучения? Либо эти жалкие стервятники, охотники за геномами. Но я не не помню среди них никого, достаточно сильного, способного провернуть такое. Значит, тогда ночью, мне не показалось. Ублюдок всю дорогу дышал мне в спину. Что же ты за черт?» Осмотр окружающей обстановки, погруженной в зловещий полумрак, также ничего не дал. Единственным источником освещения, была висевшая над дверным проемом синяя лампа, отбрасывающая, тусклый неестественный свет. Мадаре доводилось видеть такие, всего несколько раз, в столице. «Электричество могут позволить себе очень немногие. Значит, мразота при бабле, и хорошей крыше. Да еще и синяя. В чем был понт ее красить?» Вход преграждала бронированная дверь с огромным, круглым, схожий с палубным, замком, вместо ручки. Более, не было ничего, за что мог зацепится взгляд. Лишь пустота, и скрытая во тьме неосвещенная часть помещения. Находилось ли там что-то, способное пролить немного света на личность похитителя? Или глухая стена? Утративший остроту шарингана глаз, не способен был заглянуть за эту завесу. Извне, доносились лишь рокочущие звуки, непонятного происхождения. Шум стоял непрекращающийся, хоть и был сильно заглушен ставшими тюрьмой стенами. «Вода!» - пришло неутешительное понимание. Над ним довлела толща грозной, враждебной ему, катонщику, стихии. «Река? Озеро? Водохранилище?». Периодически, до слуха доносились скрипы. Попытка сдвинуть стул, также была обречена на провал, ножки, похоже, были намертво прибиты к полу. Между тем, откуда-то со стороны, сквозь гул воды, донеслись новые звуки, похожие на хлопки, выдающие чье-то присутствие. «Похоже я привлек внимание своими трепыханиями. Чтожь, я жду пока вы наконец покажете свои рожи. Я с удовольствием в них харкну». Послышался громкий щелчок, и помещение резко залило нестерпимо ярким, белым светом. Сквозь рефлекторно жмурящиеся веки, Мадара успел увидеть еще один проход, скрытый клеенчатой ширмой, ранее недоступный из-за темноты взгляду. Завеса колыхнулась, но веки более не смогли выносить слепящего света, и закрывшись, дали волю соленой влаге скатится по щекам. Учиха пропустил появление своего похитителя, но этот голос он узнал с первой же секунды, стоило только мрази открыть свой поганый рот. -Как спалось? «Тобирама Сенджу. Как я не сообразил? И стервятник, и ударяющая исподтяжка тварь – полный портрет, два в одном». Злоба вытеснила собой все остальные эмоции. -Вижу, что хорошо, вон как активизировался. Но не советую совершать лишних движений, только себе навредишь. Глаза наконец привыкли к свету, и Мадара теперь видит перед собой лицо своего будущего палача. В том, что он им станет, Учиха даже не сомневался, как и в том, что легкой, смерть не будет. -Какая трогательная забота. Долго ли старался, обездвиживая врага, чтоб иметь возможность нелепо позыркать сверху вниз? «Подходи, не стесняйся. Откушу ебало быстро, но болезненно. Обещаю, гнида. Мой шаринган ты не получишь». Учиха понял, что его ждет нечто пострашнее пыток. Нет, он не имеет права умирать. На кону стоит не только честь, но и самое сокровенное, самая большая ценность клана. Он не имеет права посрамить предков, положив начало концу существования Учих. А он неприменно наступит, Мадара был в этом уверен. «Самому создателю не ведомо, на что будет способен этот преступный изощренный разум, попади ему в руки наш геном. А за свою халатность рассчитаться еще успею». Тобирама лишь отпустил снисходительный смешок, на этот отчаянный выпад. Такой Учиха ему весьма импонировал. Гордый, злой как черт, глядит так грозно исподлобья. «При том, что на дне этих черных глазищ выпученных, плескается задвинутый подальше страх». -Конечно, добровольно бы ты не согласился. И можешь не переживать, убивать тебя я не собираюсь, не хочу расстраивать Хашираму. «Иронично, но я не соврал. Я предпочту поесть говна, чем выслушивать сокрушения и нытье аники». Мадару сотряс безумный хохот, он даже не чувствовал, как веревка все больше впивалась в горло от его подергиваний, оставляя на коже бордовые полосы. Унять эту истерику, удалось с трудом, фокусируя замыленый взгляд на наглой харе напротив, с неизменной снисходительной миной, что терпеливо дожидался окончания припадка, Мадара в который раз обещал себе остаться в живых, дабы поквитаться с этой подлой гнилью. -Ахах.. О, Ками! Да ты пиздишь чаще, чем дышишь! Не знаю, что ты там себе понавоображал, но никаких данных ты от меня не получишь. Боли я не страшусь. -Не обязательно причинять боль, чтобы получить желаемое. – Тобирама непринужденно пожал плечами, будто они сейчас светскую беседу ведут. Только сейчас, Мадара обратил внимание на странный видок Сенджу. Тот, вырядился в шелка, будто со свиты дайме сбежал, и рожу свою размалевал, под стать охотницам за кошельками. «Шастал по приемам, и решил, внезапно, спереть Учиху? Совсем ебнулся». -Ждешь, пока я со скуки сдохну? И раз уж торчишь здесь без дела, можешь отсосать мне. Судя по губешкам, шлюховской разряд у тебя имеется. -Тц-ц-ц. Какой нетерпеливый, отсос заслужить еще надо. – Сенджу начал с ленцой прохаживаться из стороны в сторону, отчего слабо небрежно запахнутые одежды, открыли куда больше чем нужно. Мадара тупо уставился на образовавшийся вырез на ноге от самого бедра. На Тобираме не было белья. - А твое поведение, оставляет желать лучшего. Да и похоже, твоя эро-фиксация, мешает тебе задавать нужные вопросы. Неужели, тебе неинтересно знать где ты? Учиха уже ничего не понимал. Если Сенджу имел цель сбить с толку, то ему это удалось с лихвой. Происходящее, просто отказывалось укладываться в голове. -Ну, давай, удиви меня. -Ваше любимое с Хаширамой место рандеву, мы находимся прямо над рекой, когда-то разделяющей вас. Ну и как тебе сюрприз? – альбинос прекратил свои хождения, развернувшись к Учихе. Теперь, только сложенные на груди руки, мешали полам юкаты распахнутся, пояс болтался бесполезным куском ткани, а тот, словно не замечал этого безобразия. Мадаре так и нетерпелось уже сказать – «Да прикройся ты, наконец! Или что, пытка уже началась? Думает, увидев его причиндал, я как благородная девица в обморок грохнусь?» -Нахуя? – единственное, что смог выдать Учиха -Просто делюсь забавным совпадением. Не обольщайся, место выбрано не ради разового представления. Когда-то, это была одной из моих личных баз, но она уже давно пришла в негодность. То капанье и скрипы, которые ты наверняка слышал – это течь. Совсем скоро, этого места не станет, и я ускорю процесс, сразу же после нашей плодотворной беседы. Зачем я все это тебе рассказываю? – Да потому что, знаю, ты будешь нем, как рыба. Мадара промолчал, придя к выводу, что это лучшая тактика. Однако, Сенджу снова нашелся, чем удивить. Хоть, Учиха и не сводил глаз с врага, но понять, как тот настолько быстро сократил между ними дистанцию, не успел. В следующий момент, бледная рука сжала мертвой хваткой челюсть, ослабляя сцепление зубов. Глаза Мадары, готовы были вылезти из своих орбит, когда он почувствовал на своих губах чужие, как сощурились чужие, красные очи напротив, в возмутительной близости. Мысли превратились в один сплошной поток брани. Старания стиснуть челюсти, дабы откусить чужой поганый язык, так нагло хозяйствующий в чужом рту, но мертвецки белые пальцы и не думали ослабить давление. Тошнота подкатывала к горлу, и Мадара желал, чтоб она подступила быстрее, чтоб накормить зарвавшегося ублюдка дерьмом. Пытка продолжалась по ощущениям вечность, но оборвалась так же внезапно как и началась. Ведомый бессильной злобой, Учиха сплюнул что есть мочи скопившуюся жижу, не попав, к своему сожалению, не зацепив даже одежду. -Только что, я купил твое молчание. – услышал сквозь собственное тяжелое как у марафонца дыхание, Мадара, перед тем, как Сенджу снова удалился за занавес Следовало успокоится. Тем более, когда в глазах начало ощущаться знакомое покалывание, и на короткий, миг, температура тела поднялась от слабого течения чакры, в одном из узлов тенкецу у спины, расходясь, посылая импульсы к конечностям. Этот жар, невозможно было перепутать, Мадара чувствовал его каждой клеткой, вцепившись в него всеми силами. Вместо пламени – огонек спички. Однако попыткам, каждый раз раздуть его хотя б до мелкого костерка, постоянно что-то мешало, не пропускало дальше, а потом и вовсе исчезало снова. Но Учиха не бросал попыток. «Преодолеть блокатор невозможно, ежели его ставил не дилетант, но черт меня раздери, если я не попытаюсь. Нужно понять, как мне удалось ощутить эту нить в первый раз». И жар вернулся, но не тот, который жаждал Мадара. Со священным ужасом в глазах, он наблюдал, как собственное тело предает его, а точнее, одна конкретная часть. На языке осел горьковато-сладкий привкус. «Сука. Какую-то мерзкую дрянь в меня запихал». Мрачное осознание, лишь подпитало бушующий гнев. «Этого стоило ожидать, когда этот изврат заявился в образе бляди. Только чего ради? Захотелось унизить – с какого ляда рисуешься как на продажу? А главное, перед кем. Значит, слухи в кое-то веке, оказались правдой». Клеенчатый занавес, снова колыхнулся, впуская возвратившегося вместе с каталкой Сенджу. Припарковал он сию приспособу слева от Учихи. Добрую половину металлической столешницы, занимала развернутая сумка с начищенными до блеска мед.инструментами. Рядом стояла емкость с запаренным в кипятке мотком ткани, и пустая банка, с запотевшими от такого соседства стенками. Больше всего внимания, приковывал к себе лежащий на лоскуте пустой шприц, и стойка с пробирками, наполненными какой-то коричневой субстанцией. Мадара не слышал более ничего, кроме собственного участившегося дыхания. В висках стучал, сошедший с ума пульс, сознание помутнилось, и даже мысли, казалось, замедлили свой поток, попав под плотную завесу дурмана. Всего каких-то пару ничтожных мгновений назад, Учиха намеревался сыграть на эмоциях, вывести из себя, чтоб конченый Сенджу сорвался, отступил от своих грязных целей, благо точек, куда надавить, было предостаточно. Теперь же, Мадара хотел лишь одного – избавится от возникшего напряжения. Мозги коротнуло, когда чужая ледяная рука коснулась внутренней стороны бедра, и поползла к стоящей колом проблемы. Зависший на столешнице взгляд, метнулся к дразнящей ладони, что дойдя до густых, курчавых зарослей, исчезла, так и не коснувшись требующего внимания достоинства. Тобирама уже успел раздеться, и теперь бесстыже ласкал себя, касаясь коленом ноги Учихи. А Мадара не мог остановить себя от бездумных метаний, от невозможности дотронутся до себя. Кожа под веревками стерлась, но боль не отрезвляла, лишь подводя еще ближе к краю. Первый полный отчаянья стон, вырвался из приоткрытых, хватающих воздух уст. И мучитель сжалился, возвращая прикосновения по широко разведенным бедрам пленника, уйдя на этот раз туда, где Мадара и сам, предпочитал особо себя не касаться. Это в купе с насмешливым голосом, помогло слегка оклематься. -Мда, придется обойтись сухой классикой, благодари за это свою «чистоплотность». – указательный палец, слегка надавил рядом со входом, заросшим агрессивной растительностью. Пускай, ничего отвратного, Сенджу и не увидел, но то что Учиха недостаточно следил за своим тылом, было явным, отбивая желание проводить «вводный курс», брезгливость не позволяла. «А жаль, ему бы пошла позиция нижнего. Не ожидал, что его так сразу развезет. Обойдемся без дополнительной стимуляции, а то глядишь, еще инфаркт словит» - Эх, попу надо мыть, Мадара. Перед гостями не стыдно? Оставить без ответа такую гнусность, было выше сил. Но все, на что хватило Мадару, это выпалить на выдохе «Пошел нахуй». Рука резко обхватившая член, снова выбила из головы все мысли, оставив лишь голые инстинкты, заставляющие подбрасывать бедра, толкаясь холодную, мозолистую ладонь. -Пойду, не переживай. У меня, к сожалению, ресурс времени ограничен. Движения руки замедлились до того, что Учиха готов был взвыть волком. А Тобирама, довольный видом вновь растерявшего разом Мадары, легким, непринужденным движением, перекинул ногу через чужое бедро. Сквозь застилающую глаза похоть, Учиха наблюдал за одним из самых развратных действий в своей жизни. Внутренний карман не был пуст, его распирало до натянутых, покрасневших стенок, нечто вроде пробки, с тянущимся от нее тонкого шнурка. Бледные пальцы подцепили тесемку, и спустя одно легкое движение – пробка медленно выскользнула, блестя словно намасленная, оставляя после себя растянутое розовое отверстие. Воспаленное, от все никак недостигаемого удовлетворения, сознание Мадары, видело в нем то самое избавление от мук. То самое, которое сейчас свободно опускалось на его член, когда его обладатель поудобнее устроился на широко разведенных бедрах. Подаренное облегчение, сравнимое с найденным ключевым источником в бесплодной пустыне, вновь, быстро сменилось отчаянной жаждой. Скользкое кольцо горячих мышц, почти сразу покинуло его, и дразня, кружилось вокруг головки, Сенджу покручивал бедрами словно искусная куртизанка, упивающись собой в порочном танце. Теперь, Мадара проклинал сдерживающие его путы, от невозможности насадить увертливое тело. Вдоволь налюбовавшись на страдания Учихи, Тобирама в конце концов сжалился, вновь медленно опустившись по самое основание, помогая Мадаре дойти до кондиции своей маленькой хитростью – сокращениями прохода. Пришлось, правда, попридержать прыткого пленника, который тут же принялся двигать бедрами как заведенный, стоило только опять обрести доступ к дырке, настолько пылко, что Сенджу непроизвольно выдал единственный, за долгое время ненаигранный стон. «Хотя бы ради этого, и стоило все затевать». Поймать взгляд лихорадочно блестящих черных очей, чтобы прогнувшись в спине, сжаться, и увидеть как они закатываются, не в силах справится с накатывающим экстазом. Даже когда проблески разума, наведывались в задурманенную голову, единственной четкой мыслью, оставалось – «как же, блядь, хорошо!». Вырвавшаяся из-под узды фантазия, забежала в темные, дремучие леса, к которым, Мадара ранее и близко не подходил. И сейчас, она активно дорисовывала на оседлавшем его, белоснежном теле, свои руки. Сенджу казался ожившей мраморной статуей, только этот мрамор не холодил, а распалял, заставляя желать коснутся. В этой, будто из камня вытесанной фигуре была сила, она проявлялась в каждом движении, в каждом сокращении, создающих рельеф мышц. И эта сила, сейчас подчинялась ему, низводя себя на самый низменный уровень. Это сводило с ума даже больше, чем пальцы мраморного дьявола, оглаживающие выраженный пресс, в том месте, где видны движения, принимаемого им естества. А дьявол, лишь томно вздыхал, прикрывая глаза. Облегчение накатило теплой волной, оглушая, и застилая взгляд пляшущими черными точками. В ушах стоял лишь собственный надрывный стон, перешедший в крик. Но не успело дыхание выровняться, а сознание начать прояснятся, как резкая боль в области шеи сбросила остаточную негу блаженства. -Чтож, спасибо за приятно проведенное время, но тебе пора отправляться спать. Последние, услышанные Учихой слова, потонули в небытие, вместе с погрузившимся в черный сон разумом. Проснулся он от узких ладошек, молотящих по щекам, в попытке привести в чувства. Разлепив веки, он увидел перед собой встревоженное лицо Хина. Вокруг, знакомая ему комната с узорчатыми седзи, вместо подземной камеры. Из распахнутых настежь дверок, лился яркий солнечный свет. Было уже позднее утро. «Неужто, это был лишь странный, дурной сон?..» -Наконец-то вы очнулись! Я уже думала за лекарем бежать. Как вы себя чувствуете? Глаз зацепился за бледные, еле заметные следы-полосы вокруг запястья, и частично в зоне сгиба локтя, когда рука потянулась убрать мешающиеся пряди с лица. Надежда, что все произошедшее было лишь кошмаром, порожденным перегревшимся серым веществом, неумолимо таяла. -Я терял сознание? -Не знаю. Я ума не приложу, что здесь произошло. Дабы хоть как-то справится с нервозностью, Хина спрятала руки в рукавах, накинутой на плечи юкаты, и сжалась, словно в попытке спастись от холода. -У меня будто…исчезла из памяти часть нашей ночи. Очнулась я утром, нескольким раньше вас. И увидела, что вы лежите рядом, как… неживой, и мне показалось, даже не дышали. Она не смотрела на Учиху, во время своего короткого рассказа, будто стыдясь чего-то. -Я ничего не понимаю. – в конце-концов, честно призналась женщина -В этом ты не одинока. Я тоже, ни черта не понимаю. Скажу лишь, что раз с нами все нормально, значит, ничего серьезного не произошло. -Правда? -Мне удобно думать, что это правда, и тебе лучше последовать моему примеру. – выдав это нежданное напутствие, Мадара вскочил, принявшись в спешке собираться, стараясь поскорее скрыть срамные следы от веревок под одеждой. Хоть они были и едва различимы, Хина не могла их не заметить. «Это моя собственная чакра помогала справляться, или этот конченый постарался?» Оставшись наедине, Учиха провалился в состояние глубочайшего ступора, настигшее его с опозданием перед умывальником. Реальность, шибанула со всего размаху по голове нелегким грузом. На побледневшей шее, без труда просматривалась красная точка от инъекции. Воспоминания о минувшей ночи, то и дело всплывали перед глазами во всех подробностях, без помощи шарингана. Картинки содомии с собственным участием, казалось, навсегда отпечатались на подкорке. «Мало того, что меня вовлекли участвовать в чужих больных фантазиях, нееет…Он унизил меня, ткнув в собственную слабость, выставив мальчишкой. Похитить главу Учих – такая ведь легковыполнимая мелочь. И главное-кто??!! Пацан, что в реальном бою со мной и пяти минут не вывезет! Жопу подставил он – а ощущение, будто выебали меня. Сука, я убью его». *** Досаде Тобирамы, не было предела. Опытный образец, на который, было возложено столько планов, оказался абсолютно бесполезен. И теперь, Сенджу колебался между желанием разбить чертову склянку с густой белесоватой жидкостью, либо же упрятать подальше от глаз в ящик с пометкой «утилизация». Маленькая частичка Учихи Мадары, не позволила доступ к клановому геному. На Мадаре, как и предположительно на всех Учихах, стояла печать «против вывода крови из клана». Семя «умерло» сразу же, как только покинуло тело хозяина, все связи разрушены, и добыть из нее информацию, не представлялось возможным. Когда все было готово для проекта. Даже женщина, подходящая по всем параметрам нашлась. «Но вот он – ебучий случай в действии. Мой эксперимент, был обречен стать конченным во всех смыслах». Но, несмотря на всю напрасность, был во всем этом и положительный момент. Воспоминания о способе транспортировки ценного материала, до сих пор приносили исследователю, особого рода удовольствие. «Необычное, но весьма приятное чувство заполнености. Нужно будет, обязательно как-нибудь повторить. Но не с Учихой, слишком много усилий и затрат на уговоры в прошлый раз ушло». – О последнем, не даст соврать ожог, полученный в последней битве. За приварившиеся к коже пластины брони и одежды, спасибо Мадаре. Даже при воздействии усовершенствованной медтехники, последствия отходили медленно и неохотно. «Ну надо же, обидчивый какой» - сетовал про себя Тобирама, меняя все еще пропитывающийся сукровицей бинт, занявший площадь от предплечья до кисти. После той памятной ночи, Учиха при каждой стычке, неизменно выбирал его своим соперником. «Наблюдать замешательство Изуны в первый раз, было крайне забавно. Правда, немного жаль, лишать Хашираму достойного соперника». Сигнальная система лаборатории оповестила о приходе единственного, имеющего доступ гостя. -Что это? – сразу, без приветствия и конкретики, начал чем-то сильно раздосадованный Хаширама, сжимающий в руке свиток По вскрытой печати, Тобирама понял, что это был свежий ответ Учих на посылаемые Хаширамой регулярным потоком, предложения о заключении мирных договоренностей. Часть из них оставалась без ответа, и скорее всего, сжигалась на месте. Иногда приходили короткие, завуалированные посылы нахуй. Однако, развернув сунутую под нос братом, скомканную бумажку, Тобирама обнаружил целую матерную тираду, на две трети состоящую из ни разу не повторяющихся оскорблений. Остальная часть – по теме ответа, а вот суть последнего абзаца, можно было сократить до всего одного предложения – «продай жопу брата». Весь этот шедевр, был авторства Учихи Мадары, что не поленился оставить измененный постскриптум «с наихудшими пожеланиями». Тобираму пробило на смех. -Вот уж от кого, а от него я подобных опусов не ожидал. – выдал сквозь посмеивания, младший, - Сохрани это для истории. Вот только, Хаширама веселья брата не разделял. -Каким образом ты успел и до него добраться?! -Спокойно, не нужно эмоционировать. Судя по скачущим и кривым каракулям, он писал это пьяный. -Значит, нет? Не твоя работа? – с затаенной радостью, допытывался старший -Моя. – поспешил разочаровать, Тобирама Ударив рукой по лицу, Хаширама взвыл. -Бляяяяяяяяя… Ну зачеееееееем? У него же теперь травма… -Можешь отписать ему, что я могу посоветовать толкового столичного специалиста. Пусть обратится, подлечится. -АААААААА! Да что ты за человек-то такой?! Ты все мои старания обнулил, он же теперь вообще на контакт не пойдет… - и снова старший, принялся погружаться в свойственную ему апатию, и Тобираме пришлось начать терапию, похлопываниями по плечу -Ох, я бы не был так уверен, на контакт он будет идти куда охотнее, нежели раньше. А вот в какое русло, этот контакт пойдет – уже зависит от наших усилий Откуда младший черпал уверенность, Хашираме узнать не довелось.