Не ревную

— Какие мы злые и недовольные, — Кэйа расставляет руки по обе стороны от девушки, заключает её в самодельный барьер и хмыкает, когда Дилюк не роняет и слова. — Ну же, что такое? — она жмется к ней поближе, прижимается грудью к спине и наконец улавливает усталый вздох. — Я не имею понятия, о чем ты. А сейчас дай мне поработать и не мешайся под ногами, это в любом случае не касается тебя, — Дилюк как раз ставит стакан намеренно громко на стойку и уже хочет развернуться, чтобы собрать остальную посуду, оставшуюся после посетителей, но срывается на очередной вздох, когда Кэйа нагло жмёт её к столешнице и укладывает подбородок на плече. — О, да неужели? Что, совсем-совсем не касается? А мне почему-то показалось, что именно из-за меня ты вдруг включила свою стерву и избегала даже просто встретиться со мной взглядом, если это не так, поправь меня, — Кэйа улыбается и готова поспорить, что Дилюк чувствует это — та почти сразу вся зажигается как спичка, злится, явно вспомнив, что происходило около часа назад. — Много на себя берёшь, Альберих, — Кэйа пускает ей смешок прямо на ухо, а затем совсем легко прижимается губами за мочкой. Она не признает, но Кэйа осведомлена о том, какой иногда собственницей и ревнивицей может быть Дилюк при всей своей внешней невозмутимости. Дилюк резко разворачивается на каблуках и решительно задирает подбородок, заглядывая в чужое лицо и складывая руки на груди. Она пытается держаться уверенно, но Кэйа видит, как дрогают уголки её губ, когда она кладёт ладонь на тонкую талию. — Прекрати эту вульгарщину, мне некогда с тобой играться. Разница в их росте ощутима. Дилюк приходится задирать голову, даже несмотря на то, что сегодня она надела каблуки даже выше чем те, что носит обычно. Однако стоило учесть, что и Кэйа не пренебрегает возможностью быть выше, цепляя ботинки покрупнее и выше при первой же возможности. — Некогда? Какая жалость, а я ведь так соскучилась по тебе, даже успела подумать, что ты надела эту юбку сегодня специально для меня, — щеки Дилюк покрываются румянцем от замечания. Её поймали с поличным. Однако жгучее чувство внутри, которое жжет грудь, заставляет крепко стиснуть кулаки и пыхтеть, как паровоз, не оставляет её, как бы она не хотела не признавать факт его наличия. Губы раскрываются от возмущения, — глупости! — однако это единственное, что с них слетает, на что Кэйа смеётся, заставляя её насупиться сильнее. — Ну все-все, я больше не смеюсь, ну не хмурься ты так, малышка, тебе это совсем не идёт, — с коротким хохотком тянет Кэйа и ловит Дилюк за локоть, прижимая обратно к стойке, когда та все же пытается убежать. — Да что ты от меня хочешь? — вспыхивает она и дергает руку из чужой хватки, отводя хмурый взгляд. — Больше говорить не с кем? Уверена, ты найдешь много желающих, как только переступишь порог таверны, тебя наверняка заждались. — Ты так сильно ревнуешь? — Ничего подобного! Дилюк поднимает обратно возмущённый взгляд и тут же робеет, встретив мягкую улыбку. — Ты такая милая, — Кэйа подаётся вперёд, и Дилюк ощущает, как её грудь вжимается в её собственную и поджимает губы — наверняка та даже не вкладывает в это какой-то контекст, а она уже готова сгореть от такого незамысловатого контакта. — Мы просто говорили, девочкам была интересна местная культура и выпивка, а я — как служительница порядка — была обязана предоставить им всю информацию с первых рук! Лишь мои обязанности, ничего более. Она хватает пальцами её подбородок и вздергивает за него, наклоняется ниже, сжимая ладонью талию, однако ни на что Дилюк не поддаётся. Дилюк знает, что в обязанности «служительницы порядка» не входят объятия, а уж тем более держания за руки с незнакомыми людьми. — Мне все равно, я не спрашивала у тебя, какие намерения ты сегодня держала в голове и с кем говорила, это меня не интересует, — с раздражением отзывается Дилюк. — Мне почему-то показалось, что я должна тебе об этом сказать, — Кэйа понижает несколько тонов своего голоса, и Дилюк уже хочется её стукнуть. Кэйа знает, как её голос действует на Дилюк и умело пользуется этим. — Ты так смотрела на этих молодых барышень, когда они подсели ко мне, ещё минута, и я бы подумала, что ты тут же кинешься к нашему столику и оставишь от нас только пепелище. Дилюк молчит упрямо. Её это не интересует, да ни капельки, пусть Альберих занимается чем хочет, а её просто оставит в покое. — Моя маленькая Диди, — шепчет Кэйа и отпускает подбородок, заправляет прядь алых волосы за ухо и со смешинками во взгляде наблюдает за Дилюк. Она не любит, когда её зовут так, но сейчас ничего не говорит, только сглатывает и голову не отпускает, чтобы даже случайно не показать слабости. Что же, получается, Кэйа обидела её по-настоящему глубоко. — Маленькая и очень ворчливая. Кэйа любит дразнить её, называя маленькой, хотя Дилюк и старше её. В детстве она реагировала ярче, а сейчас чаще пропускает мимо ушей или просто одаривает свою «обзывательницу» недовольным взглядом. — Я не планировала мешать твоему досугу, — отвечает Дилюк и прослеживает взглядом за смуглой рукой, опустившейся к ней на шею. Кэйа начинает с того, отчего Дилюк не сможет отказаться. — У меня лишь один любимый досуг, и это ты, — Кэйа наклоняется, заставляет Дилюк задрать голову, надавив большим пальцем под подбородок, и широко лижет её по шее. Мелкая дрожь проходится по её телу. Дилюк хватается за её руку и жмурит глаза, но не сопротивляется. Она соскучилась, даже оделась сегодня не как обычно, чтобы привлечь внимание известной капитанши. Однако та, кажется, посчитала, что этого внимания больше заслуживают иностранки, прибывшие из Фонтейна и Ли Юэ, что заставило Дилюк почувствовать непонятную горечь в горле и раздражение. Она не ревнует, точно не ревнует. — Кэйа, прекрати, — шепчет Дилюк, крепче сжимая запястье Кэйи, но не настолько, чтобы помешать, когда пальцы начинают расстегивать пуговицу её рубашки. Её сопротивления настолько смешны и очевидны в том, что они лишь для видимости, что Дилюк и самой становится до жути неловко. — Не смущайся, — она добирается до второй пуговицы, тянет рубашку чуть в сторону и гладит ладонью по голым плечам, пока Дилюк крепче вжимается в стойку позади себя. Вторая рука спускается на бёдра, сжимает, на что Кэйа слышит прерывистый вздох и чувствует ладонь, скользящую ей на шею. — Я не смущаюсь, было ли чего, — отрицает Дилюк, хотя щеки у неё горят красным. Она всегда легко краснеет, что практические никогда не остаётся без комментариев Кэйи. Она лезет ей под юбку и сжимает ляжку, и Дилюк, хоть и не забывает о своей обиде, но чувствует, как взгляд её тяжелеет, а противиться становится сложнее. — Без… следов, — просит Дилюк и зарывается ладонью в темные волосы, сжимает и недовольно мычит, когда почти сразу после просьбы чувствует настойчивые губы под ключицами. — Глупая. — Прости-прости, — смеётся Кэйа и точно не чувствует сожаление. Она зализывает след, оставленный собой, и напоследок мягко чмокает, прежде чем поднять голову. — Ты такая врунья, — устало вздыхает Дилюк и не может продолжить на неё злиться, когда Кэйа с невозможно лукавой улыбкой трется щекой о её ладонь. Она молчит несколько секунд, рассматривая красивый овал чужого лица, и, сглотнув, решает, что лучше будет поделиться: — Всё это… заставило меня чувствовать себя… странно. — Как именно? Опишешь мне? — Кэйа сразу понимает, о чем разговор; накрывает её руку своей, поворачивается в сторону и мягко прижимается губами к внутренней стороне ладони, заставляя Дилюк нервно облизнуть губы. — Мне не понравилось, это… — Дилюк прерывается на вздох, когда наглая ладонь сжимает её грудь, массирует, а Кэйа продолжает смотреть ей в глаза, словно ничего такого не происходит. — Это было странно, такая… тягость? Я… не могу объяснить. — Но у тебя сейчас неплохо получалось, — улыбается Кэйа и массирует большим пальцем поверх рубашки место, где должны быть соски. Она трёт их, сжимает и смотрит Дилюк прямо в лицо, когда она неловко цепляется за плечи Кэйи и выгибается в пояснице, смотря вниз. — Мою принцессу нужно приласкать, верно? Приласкать, чтобы растопить её обиду. Дилюк не знает, говорит ли Кэйа подобное, чтобы успокоить её и завести разговор в момент, когда они будут в более спокойной обстановке, или же просто в общем планирует заставить её забыть и о разговоре, и о случившемся. — Я… — Дилюк не находит, что сказать, поджимает губы и гладит Кэйю по плечам. Отрицать нет смысла, когда все уже так очевидно. — Хочешь поговорить об этом позже? Дилюк кивает и тянется к ней ближе, а Кэйа понимающе улыбается. — Хорошо, — шепчет Кэйа и целует её в лоб, в кончик носа, покрытый веснушками, в щеки, скулы, и тянется вниз к шее, но Дилюк препятствует — она ловит её лицо и тянет обратно, смотрит в не скрытый повязкой глаз, а затем опускает взгляд на тонкие губы, манящие к себе. — Ты снова искусала их, — подмечает она без привычного недовольства. — Их просто долго не увлажняли, — шутит Кэйа, и Дилюк пускает смешок, подаётся вперёд, касаясь мягким чмоком чужих губ. Не дает больше, пока не посчитает, что заслужила. Кэйа перед ней послушно замирает и следит за каждым её действием, сжимает её талию в ладонях и нетерпеливо облизывает свои губы, заставляя Дилюк внутри смеяться. У Кэйи никогда не хватает сил долго держать себя в руках, какой бы рассудительной и бесстрастной она не строила себя перед публикой. — Так сильно хочешь меня? — Хочу, — выпаливает Кэйа, и Дилюк, решив не сильно мучать, с улыбкой прижимается к её губам, сминает их, ощущая крепкую хватку на талии. Кэйа лижет её губы и толкается языком в рот, не получая сопротивления. «Пусть сама проявляет инициативу» — думает Дилюк и встревожено и громко выдыхает прямо в поцелуй, ощутив хватку на ягодицах. Поцелуй превращается в совсем беспорядочный, страстный и влажный, бледные ладони шарят по подтянутому телу. Дилюк гладит её по спине, давит немного на поясницу, чтобы прижать поближе к себе и поднимается обратно вверх, чтобы расстегнуть рубашку и полезть руками под одежду — она знает, как Кэйе нравится, когда её царапают по плечам и груди. Между ног просовывается колено, и хотя это пускает сладкую дрожь по телу, Дилюк чутка испуганно отстраняется. — Тут? — спрашивает она сбитым голосом, когда как Кэйа невозмутимо задирает её юбку. — Что-то не так? Ты же закрылась почти час назад, не бойся. Она права, но Дилюк сжимает бедра вместе и неуверенно отводит взгляд, задумываясь, но отвлекаться надолго ей не дают — настойчивые пальцы скользят по ягодицам вниз, мягко касаются между ног, и тяжесть вновь оседает внизу живота, заставляет сжать крепче чужие плечи. — Такая чувствительная, — шепчет ей Кэйа на ухо и мягко прикусывает мочку, явно пытаясь заставить согласиться, — моя малышка уже такая влажная. — Кэйа… — выдыхает Дилюк. — Слушаю, солнце мое, — она жмётся губами к местечку между ухом и челюстью и только после отстраняется с хитрым взглядом. — Разве я не должна выпросить у тебя прощение за своё сегодняшнее плохое поведение? Я даже знаю, как я могу это сделать, — и уже по её улыбке, Дилюк догадывается, о чем она говорит. Она поворачивается обратно и без присутствующего секунду назад сомнения касается большим пальцем губ Кэйи, поднимается вверх и разглаживает маленькие морщинки рядом с уголками и, собравшись, наконец подаётся вперёд, смотря из полуопущенных ресниц. — Наконец используешь язык по назначению? — в глазах сверкает предвкушение. Кэйа улыбается и мигом подхватывает её под бёдра, усаживая на стойку. — Какая догадливая, — шепчет и целует.