breathe to live

Казуха любил химию во многом за то, что она ему легко давалась. Проблем с запоминанием названий и формул у него никогда не было. Он мог увидеть или услышать что-то один раз и с лёгкостью запомнить и пользоваться в будущем. Поэтому задания, которые прислала Мона, не вызвали у него никаких трудностей, даже учитывая то, что он давно не повторял эту тему. Казуха быстро написал ей ответы и отправил фотографию. Она ничего не ответила, и Казуха понимал, что она сделает это позже. Он выбросил лист, на котором делал некоторые заметки, решая задание, и упал на диван. В гостиной кое-где ещё стояли неразобранные Бэй Доу коробки. Казуха предлагал ей свою помощь, но та строго-настрого запретила ему это делать, объясняя это тем, что он только помешает, ведь она не будет знать, где точно лежат какие вещи. Но Казуха знал настоящую причину. Он, конечно, не понимал, почему она так думала, ведь ни на одном из приемов врач никогда не заявлял об этом, но Бэй Доу не позволяла ему подвергать себя физическим нагрузкам. Будь то даже разбор коробок. Казуха хотел бы ей объяснить, что в этом нет смысла, и отсутствие нагрузок не удлинит его жизнь, но говорить такое Бэй Доу было слишком тяжело. Поэтому он просто «подыгрывал», спокойно соглашаясь на то, чтобы лишний раз отдохнуть. Но он как никто другой знал свое состояние, поэтому точно знал и без заключения врачей, что лучше ему от постоянного отдыха не становится. Количество приступов на неделе было примерно одинаковым. Раз в семь дней у него случался настолько сильный приступ, что Казуха буквально не мог стоять. В такие моменты обычно ему уже казалось, что он вот-вот полностью задохнётся, и в этот же момент все прекращалось. В остальные дни он просыпался с лёгким чувством тошноты и першением в горле, и ещё несколько раз на неделе мог получить незначительные, но довольно болезненные приступы. Эти цифры не менялись с того дня, как ему поставили диагноз. Поэтому Казуха лучше всех понимал, что физические нагрузки не имеют ничего общего с его болезнью. Разве что, в дни особо сильных приступов ему было тяжело делать вообще что-либо, но тут связь с лёгким и мышцами была предельна ясна. Тем не менее, расстраивать Бэй Доу Казуха не любил больше всего. В тот день, когда случился первый приступ, её взгляд уже чуть не заставил Казуху расплакаться, виня себя, а то, как она рыдала, услышав диагноз, заставляло его сердце каждый раз разбиваться на маленькие осколки. Он не хотел причинять ей боль. Казуха знал, как не просто сложилась жизнь Бэй Доу, но при этом она оставалась сильной для него и ни разу не упоминала о своем прошлом до того момента, пока подросший Казуха сам как-то не разговорил её. Бэй Доу была ближе кого-либо для Казухи, и только по этой причине он ненавидел свой диагноз. У него не было друзей до этого, не было…ничего, чем стоило бы дорожить, потому, если бы не Бэй Доу, Казухе было бы откровенно всё равно на то, что ему остался всего год. Но перед ней он чувствовал ответственность за свою жизнь. Сидя на диване, Казуха немного задумался, что привело его снова к мыслям о недавнем убийстве в школе. Это пугало. Казуху действительно удивлял тот факт, что в школе может произойти…такое. Как могло так случиться, что многие ученики торговали наркотиками прямо в школе, Казухе было неясно. Такая халатность работников ставила под сомнение безопасность обучения. Если школьники знают о том, что за подобными вещами никто не следит, может ли им это надоесть, и появиться желание сделать что-то похуже? Подумав об этом, Казуха заметил, что по телу пробежали мурашки, поэтому он потер предплечье, но неприятный резкий холодок не уходил. Вдруг Казуха вздрогнул от резкого звука уведомления на телефоне. Казуха немного лениво потянулся за ним, оказываясь в лежачем на животе положение, и включил устройство. На главном экране было уведомление с сообщением от Тартальи. Они обменялись номерами ещё на баскетбольной площадке, но так ещё ничего и не писали друг другу. Казуха сразу оживился, заинтересовавшись. привет! ты вроде записал мой номер, но это Тарталья если что я знал только примерную стоимость телефона, поэтому купил наугад Далее Тарталья отправил фотографию по виду довольно дорогого телефона. Впрочем, не только по виду. Следующие сообщение было короткое, содержащее только сумму. Девяноста тысяч. Увидев, Казуха реально слишком сильно сжал в руке телефон, отчего тот выключился. Где ему, черт возьми, взять такие деньги, да так, чтобы и Бэй Доу не узнала? Казуха быстро вспомнил, что ничего не ответил Тарталье, поэтому как можно быстрее вновь открыл переписку.

Привет. У него действительно был дорогой телефон…

возможно даже дороже. я хз. это был подарок от его какого-то богатого дяди. я подобрал тупо по примерным характеристиками его телефона, которые знал Казуха молчал. эй казуха

Да?

мне это реально по кошельку не бьёт. это большая сумма ты можешь мне её не возвращать реально забей на эту мораль. это круто что ты честный, но мысли разумно

Я найду деньги.

Сообщение Казухи звучало достаточно уверенно, но того момента, пока он не добавил:

Просто не так быстро.

бля ок можешь хоть через пять лет, раз тебе это так важно))

Я буду чувствовать вину до конца жизни, если не отдам тебе. Я кидал мяч.

ну не преувеличивай, что до конца жизни Казуха усмехнулся. На самом деле, ему захотелось это сделать ещё тогда, когда он прочитал сообщение о том, что он может отдавать долг хоть пять лет. Тарталья ведь не знал. Казухе казалось это немного забавным. на самом деле ты прикольный

Что?

ну…я не знаю. ты такой честный, это немного необычно и очень ты интересный сам по себе. я к тому что на тебя смотришь и сразу понимаешь, что ты не глупый я имею ввиду, что мне кажется ты много знаешь и был бы интересным собеседником

Ты это к чему?

ну, может сходим погулять как-нибудь? поближе познакомимся! Такие слова Тартальи были весьма неожиданными для Казухи. Поэтому он достаточно долго просто смотрел на последние пару сообщений и зачем-то перечитывал их. Предложение Тартальи звучало интересно, но Казуха пока не знал, хочет ли он. Он вспоминал, что Тарталья, как никак, друг Скарамуччи, с которым Казухе не хотелось бы никогда больше иметь дело. Да и характер у Тартальи был слишком уж…буйным что ли. Казуха не совсем знал, как точно это описать. Безусловно, Венти тоже был достаточно общительным и активным, но от него Казуха никогда не чувствовал опасности, начиная с их знакомства. А то, что Тарталья мог быстро сменить настроение – что Казуха уже наблюдал – и то, что он мог быть грубым иногда, заставляло задуматься, будет ли безопасно дружить с Тартальей. Конечно, Тарталья выглядел достаточно добрым и уже успел не раз помочь Казухе, но всё же оставался страх того, что Казуха мог случайно сказать что-то лишнее, что разозлит Тарталью, и тогда ему не поздоровится. Но и грубым Казуха себя показывать не хотел, поэтому ответил достаточно абстрактно:

Звучит неплохо, но пока ещё не знаю, когда смогу. Только переехал всё-таки, много дел.

да вообще без проблем! если что пиши!!! Казуха отправил какой-то несящий положительный характер смайлик и сразу же вышел из сети, дабы, если что, не продолжать диалог. По крайне мере сейчас.

***

Утро выдалось туманным и пасмурным. Холодало здесь действительно раньше, чем в родном городе Казухи. В это утро он не проснулся сам, что было весьма странно, так как Казуха всегда слышал будильник и вставал после первых его гудков. Бэй Доу тоже была удивлена этим, поэтому не сразу зашла к Казухе, а только заподозрив неладное, когда он уже должен был спуститься, но его не было. Из-за этого Казухе пришлось в спешке собирать сумку, одеваться и в буквальном смысле выбегать из дома. Он даже не позавтракал, но пообещал Бэй Доу, что обязательно купит что-нибудь в школе. Она, конечно, отнеслась к этому недоверчиво, но решила отпустить Казуху, так как сама уже слегка опаздывала на работу. К школе он подошёл уже почти к началу урока, но что было странно — около входа по неизвестной причине столпилось огромное количество учеников. Они толкались, но не проходили внутрь. Это насторожило Казуху, поэтому он снял наушники и убрал их в сумку. Даже не будь тут столько народу, ему было бы страшно, учитывая вчерашние события и то, что это всего лишь второй день здесь. Но гам и толпа только усугубляли положение. Казуха старался не подходить близко, решив дождаться, пока все разойдутся, но всё же пытался найти где-то среди всех учеников темно-синюю макушку Венти. Казуха, конечно, понимал, что вряд ли найдет, если Венти вообще здесь есть, но больше делать ему было нечего. Через пару минут каким-то образом до Казухи вдруг донёсся звук звонка изнутри школы. Он взглянул на время, понимая, что первый урок действительно начался по времени прямо сейчас. Это вообще не помогало Казухе, так как никого из одноклассников, которых он успел хотя бы немного запомнить вчера на уроках, он не видел, а опаздывать и ловить на себе внимание всего класса совсем уж не хотелось. Что там вообще происходит? Тут телефон в руке Казухи издал еле ощутимую вибрацию. Посмотрев на уведомление, Казуха с радостью понял, что это сообщение от Венти. БЛИН БЛИН КАЗУХА ТУТ ЖЕСТЬ ТЫ ГДЕ????!!!??! Сообщение Венти моментально успокоило. Казуха улыбнулся после прочтения, представив то, как Венти это говорит в своей обычной манере, но быстро спохватился, не оставляя его без ответа.

С правой стороны, если смотреть на вход школы, около ворот.

Казуха только поднял голову, как на него сзади кто-то налетел. Конечно, это был Венти. Он крепко обнял Казуху за талию, положив голову ему на плечо. — Я очень рад, что нашел тебя среди всей этой толпы, — Венти наконец заговорил, отстраняясь от Казухи, что позволило тому повернуться. — Что вообще происходит? Мне показалось, был звонок. Почему все здесь? Венти тут же нахмурился и бросил взгляд за Казуху, на вход в школу. Он сложил руки перед собой, томно вздыхая, и произнёс: — Будет что-то вроде классного часа вместо первого урока для всех классов. Насчет Синьоры. Более Казухе не понадобилось. Он прекрасно понял, о чём им будут рассказывать, но вот только настроение от того, что все странности прояснились, не поднялось. Стало наоборот куда неуютнее. Даже показалось, что небо стало ещё немного пасмурнее. А он ведь даже не знал эту Синьору. Каково было тем, кто с ней дружил? Внезапно огромные школьные двери открылись, заставляя большинство школьников замолчать и перевести внимание на вышедшую директрису. Казуха до этого не видел её, так как его зачислением в эту школу занималась только Бэй Доу. Выглядела она довольно мрачно. На ней были черные брюки и синяя рубашка с легкими длинными рукавами. Белоснежную аккуратную шею подчеркивало серебряное колье, а левое запястье украшал небольшой браслет с поблескивающими камнями. Но это всё не предавало ей столько строгости, сколько это делал её взгляд. Женщина оглядела глазами учеников и, вздохнув, громко произнесла: — Я попрошу всех пройти в актовый зал. И не задерживайтесь. Она не сказала больше ни слова и вновь скрылась в глубине школы, только за ней теперь двинулись ученики. Казуха и Венти решили зайти одними из последних, чтобы не толкаться и не оказаться растоптанными. После ухода директрисы некоторые начали разговор, но шепотом, а многие и вовсе молчали. Видимо, эта ситуация давила на всех. По очевидным причинам в актовом зале здесь Казухе ещё бывать не доводилось, поэтому, войдя, он был весьма удивлен его размерами. В прошлой его школе, которая хоть и не была маленькой, но актовый зал размером был чуть больше обычного кабинета. Связано это было с тем, что в их школе редко проводились масштабные мероприятия, разве что на улице. Здесь же актовый зал занимал почти весь этаж одного из корпусов. Полностью белая, вместе с кулисами, сцена, правда, была не такая большая, так как бо́льшую часть занимали именно сидения. Они были приятного лилового оттенка, что хорошо сочеталось со сделанными из светлого дерева стенами и, опять же, сценой. Расположены сиденья были сверху вниз, что позволяло хорошо видеть происходящее на сцене с любого места. Школьники сразу же стали занимать места. Казуха уже как несколько минут назад задумался, поместятся ли все, но теперь ответ был ясен. Мало того, что стульев было много, так еще и самих учеников намного меньше, чем было на улице. Казуха и Венти сели на третий ряд с конца. Как-то рефлекторно Казуха пробежал глазами по рядам, останавливаясь на ярко-рыжей макушке. Он вряд ли когда-нибудь теперь спутает ёё с чьей-то чужой. Тарталья сидел почти в самом низу. С одной стороны от него Казуха сразу заметил того блондина, с которым Тарталья сидел вчера на уроке, а с другой стороны — Скарамуччу. Все они сидели молча, смотря на сцену и ожидая начала. Наконец, одна из кулис качнулась, и Казуха вновь увидел директрису. Она вышла на сцену, заставляя стуком своих каблуков всех замолчать и перевести на неё взгляд. Директриса остановилась на авансцене и оглядела зал, чтобы понять, все ли пришли. — Что ж, вроде как, все здесь, — она выглядела так влиятельно и строго, но её голос выдавал волнение и смятение. — Как вы знаете, несколько дней назад произошла ужаснейшая трагедия в стенах нашей школы. Случившееся сильно подкосило всех нас. Расследование по делу всё ещё ведётся. И я понимаю, что у многих из вас есть вопросы, но пока мы не можем дать на них ответ. Я могу сказать только то, что… экспертиза не выявила в организме Синьоры каких-либо запрещенных веществ, кроме яда. Я этим хочу сказать, что она ничего не принимала до инцидента. Директриса замолчала, позволяя ученикам принять информацию, и тут же на весь зал послышались громкие всхлипы. Все резко повернули головы в их сторону. Рядом с тем блондином около Тартальи сидела невероятно похожая на него девушка. У нее были такие же блондинистые волосы, правда, намного короче. Она навзрыд плакала. Блондин, что был, скорее всего, её братом, пытался успокоить сестру, что-то шепча ей на ухо и поглаживая по спине. Никто никак не отреагировал на плач девушки. Всем было всё ясно. — Это Люмин. Они с Синьорой были лучшими подругами несколько лет. Казуха кивнул в ответ на шепот Венти ему на ухо. Он вдруг вспомнил, как задавался вопросом насчет того, каково сейчас друзьям Синьоры. Ответ пришёл сам. И невольно у Казухи пронеслась мысль, будет ли кто-то, кроме Бэй Доу реагировать так, когда уже он умрет. Очевидно, нет. Он тут же отмахнулся от ненужной сейчас мысли. — Я настоятельно вас прошу не распространять информацию и ложные слухи до выяснения всех обстоятельств, — дождавшись, когда Люмин хоть немного успокоится, директриса продолжила. — Синьора была хорошей ученицей и человеком. Полиция сейчас занимается этим, и рано или поздно преступник будет найден и наказан. Пожалуйста, будьте осторожны. Так как мы осознаём опасность и ваш страх, школа временно будет закрыта, сегодня последний день. Если расследование затянется, некоторые учителя будут проводить онлайн занятия. Возможно, директриса хотела сказать что-то ещё, но с резким выдохом она быстро удалилась со сцена, стараясь по какой-то причине скрыть лицо. Прозвенел звонок с урока. На следующий урок опоздали почти все. Кто-то пришел на середине, кто-то в конце, а были и те, кто не пришли вообще. Например, Люмин и её брат. Тарталья со Скарамуччей подошли, но не сказали ни слова, тихо сев на одну из свободных парт, коих было много. Учительница первые минут пять сказала насчёт ситуации, попросила всех держаться и почтить память Синьоре, а потом просто сказала тихо посидеть. Но тишина в классе стояла и без этого.

***

День тянулся медленно и тяжело. По всей школе не было привычных толп, крика и смеха. На уроках учителя либо рассказывали о вреде наркотиков или высказывали свои соболезнования Синьоре, либо говорили просто сидеть. Люмин с братом Казуха больше не видел, они точно ушли домой. Многие ушли. Наконец наступил последний урок. Это была литература. Учитель сказал пару слов, а потом, как и все остальные, велел сидеть и не мешать проверке тетрадей. На удивление, эти сорок пять минут прошли быстрее всех, так что Казуха даже немного не ожидал звонка, что заставило его вздрогнуть от неожиданности. Все сразу же повставали с мест, хватая сумки, и стали выходить из кабинета. Учитель ничего не говорил, даже не поднимал голову, но тут он резко оторвался от работы, встав из-за стола. — Я попрошу остаться Скарамуччу и, — он сделал паузу, опуская взгляд в журнал. — Каэдэхару Казуху. Казуха, услышав свое имя, словно проснулся. Венти смерил его вопросительным взглядом, но быстро понял, что Казуха и сам ничего не знает, поэтому кивнул головой в знак прощания и скрылся за дверью. В классе остались только учитель, сам Казуха и Скарамучча. После того, как все вышли, учитель закрыл дверь и вновь сел на своё место. — Предупредите родителей, что вернётесь чуть позже. — Простите? — Скарамучча первый решил заговорить, так как учитель всё ещё ничего не объяснил, но при этом сказал достаточно пугающую вещь. — Примерно через пятнадцать минут мне нужно будет отвезти вас двоих в полицейский участок. — Что?! — Казуха воздержался от слов, лишь ошарашено посмотрел на совершенно спокойного учителя, но вот Скарамучча достаточно громко выкрикнул и бросил рюкзак на пол. И всё же, поймав на себе недовольный взгляд учителя, он выдохнул и спросил уже спокойнее. — Зачем? — Это вам расскажут позже. Посидите тихо. Больше он ничего не сказал, но и Скарамучча не стал продолжать пытаться узнать. Казуха про себя подумал, что для него это, скорее всего, не свойственно, поэтому единственным объяснением было влияние учителя. Литературы у Казухи ещё до этого не было, но теперь, по одной ситуации, было понятно то, как эти уроки проходят. К сожалению, единственное, что Казуха мог сделать, это послушаться и спокойно тихо ждать времени, когда они поедут. Он сел обратно на своё место, где сидел во время урока. Находиться здесь сейчас было…неприятно. С учителем он был не знаком, и он казался ему не очень доброжелательным, а про Скарамуччу и говорить не нужно. Да и обстоятельства были не обнадеживающие. Казуха пытался понять, каким образом он оказался в ситуации, когда его вместе со Скарамуччей должны отправить в полицию. Задумавшись, он перевёл взгляд на Скарамуччу и заметил в его руках тот самый телефон, фотографию которого Тарталья отправлял ему вчера. Скарамучча сегодня ничего не сказал Казухе, поэтому было неясно, что сказал Тарталья, когда дарил телефон. Возможно, он не поверил Казухе в том, что он отдаст деньги, и не стал заморачиваться, просто сказав, как есть, не приплетая то, что это, якобы, подарок Казухи. Казуха устало упал на парту, закрыв лицо локтем. Это постоянное чувство вины никак не отпускало его. Казуха ненавидел эту черту в себе. Если бы он чувствовал вину, когда действительно на то были причины – это одно, но не тогда, когда стоило просто отпустить. Он не виноват, это была просто неприятная случайность. Тарталья и тем более Скарамучча ему вообще никто, чтобы он так много думал о них. Казуху начало клонить в сон. Казуха действительно задремал, но резкий толчок в плечо заставил его моментально поднять голову. — Как ты можешь вообще спать сейчас, придурок? Вставай, мы едем. С этими словами довольно неприятно разбудивший Казуху Скарамучча вышел из кабинета. Учителя тоже уже не было. Казуха протер глаза, сам удивляясь, как он так внезапно уснул. Впрочем, пасмурная погода и томный тягучий день вполне отвечали на этот вопрос. Выйдя на улицу, Казуха не увидел никого, кроме учителя литературы, стоявшего возле черной машины, Скарамуччи рядом с ним и директрисы. Она выглядела уставшей и поникшей. Ещё хуже, чем когда она уходила со сцены. Воздух был будто пропитан напряжением, хотелось сбежать. Почему все так быстро ушли? Зачем ему ехать в полицию? Почему все выглядят так странно? У Казухи было слишком много вопросов, ни на один из которых он пока не мог ответить, поэтому он, не задавая вопросов, сел в машину. Они со Скарамуччей оба сидели сзади, но максимально далеко друг от друга. Казуха старался сфокусироваться на пейзажах за окном. И у него получилось. На улицах сейчас и правда было очень красиво. Почти все деревья приняли свой осенний окрас. Учитель ехал по той дороге, которую Казухе ещё, очевидно, до этого видеть не приходилось. Людей во многих местах было немного, потому листья, упавшие с деревьев, были не растоптаны, а изящно покрывали узкие дорожки и лужи. Судя по уже совсем потемневшим тучам, ближе к вечеру пройдет дождь. Казуха надеялся, что он проведёт его дома с Бэй Доу, слушая стук капель о крышу, а не в каком-нибудь обезьяннике. Казуха понимал, что он утрирует, но всё равно было страшно. Он до сих пор не мог понять, что же он мог хотя бы в теории сделать, чтобы его сейчас везли в полицию. С каждой минутой тревожность только усиливалась. Находиться в машине было максимально неуютно. Строгий учитель, ведущий машину, молчаливая директриса и…Скарамучча. Казуха не видел его лица всю поездку, так как Скарамучча отвернулся к окну и ни на секунду не поворачивался или хотя бы не смотрел в телефон. Абсолютно всё вокруг говорило, что спокойно домой Казуха вернется нескоро. Примерно через полчаса учитель остановил машину около большого белого здания, стоящего на углу улицы. Большинство окон либо были затонированы, либо жалюзи на них были опущены, но сквозь одно Казуха заметил прошедшего человека в форме, что усилило тревожность. Вдруг раздался стук об окно машины, и учитель открыл его. Около машины стоял мужчина в темно-синем костюме. Он был очень высоким, потому ему пришлось сильно наклониться, чтобы заглянуть в окно и увидеть Казуху со Скарамуччей. На пару секунд Казуха пересекся с ним взглядом, но почему-то от этого тревожнее не стало, а совсем наоборот. Мужчина выглядел довольно дружелюбно, а в его глазах не читалась куча обвинений при первой же встрече, чего Казуха, если быть честным, ожидал. Он думал, что по приезде ему и Скарамучче сразу начнут задавать множество вопросов, причем в довольно агрессивной форме. Но мужчина молча оглядел взглядом школьников, а затем, коротко кивнув и заправив пепельно-белые волосы за ухо, сказал им выйти из машины. Чего Казуха ещё не ожидал, так это того, что, стоило им выйти на улицу, учитель сразу же развернул машину и уехал. — Пройдите со мной, нам необходимо задать вам двоим пару вопросов.

***

Внутри здание было таким же светлым, что и снаружи. Дневные солнечные лучи приятно освещали через понорамные окна большой главный зал, в котором, кроме работников, также сидели обычные люди, и длинные коридоры, уходящие вглубь, куда уже вход посторонним был запрещен. Мужчина повёл Казуху и Скарамуччу именно по ним. Тогда Казуха наконец смог посмотреть на Скарамуччу. И каково же было его удивление, когда он увидел заметный явный страх на его лице. Скарамучча сейчас выглядел довольно отстранённо и в целом вёл себя тихо. Это как раз и выдавало Казухе его страх. Не отводя свой взгляд от обеспокоенного лица Скарамуччи, Казуха даже не заметил, как мужчина остановился около одной из дверей в длинном коридоре, конца которого даже не было видно, и отпер её ключом. Стоило ему лишь приоткрыть дверь, прямо перед ним оказалась низенькая девушка с длинными, такими же светлыми, что и у мужчины, волосами, но заплетенными в низкий хвост. Она смотрела на него крайне недовольно, держа в одной руке надкусанное яблоко. — Это было очень долго! — она закричала так громко, что заставила Казуху испуганно вздрогнуть. Для мужчины, видимо, это было привычно, потому что его лицо никак не поменялось. — Меня не было от силы пять минут, будь терпеливее, — он сказал это максимально спокойно, но при этом строго. По девушке нельзя было сказать, что она так осознала и приняла свою вину, ведь она лишь фыркнула и отвернулась, возвращаясь вглубь кабинета. Мужчина жестом головы указал Казухе и Скарамучче пройти за ней. Пропустив их вперёд, он сразу же запер дверь на несколько замков. Сама комната оказалась не той страшной допросной из фильмов, как Казуха себе представлял. Это был вполне светлый кабинет с окнами, цветами на подоконнике, белыми диванами с розовыми подушками и небольшим стеклянным столиков по центру. На желтое кресло напротив дивана сел сам мужчина, а Казуха и Скарамучча расположились на разных сторонах дивана. Скарамучче по большому счету было плевать, он явно сейчас находился в своих мыслях, но Казуха не решился сесть рядом с ним, решив перестраховаться. Всё-таки, пусть здесь и полицейские, но Тартальи ведь нет. — Что ж, меня зовут Нёвилетт, и я главный следователь по делу убийства в вашей школе, — он сделал паузу, оглядел школьников и продолжил. — Это Фурина, моя коллега. Он вздохнул, указывая взглядом на девушку, появившуюся сбоку его кресла. Она широко улыбнулась, помахав рукой, прошла к окну и запрыгнула на подоконник, сложив одну ногу на другую. Она вела себя настолько непринужденно, будто это было не отделение полиции, а дружеские посиделки. — Да. И мы вдвоем ведём это дело, —Фурина вновь улыбнулась, наклоняясь вперёд и подпирая подбородок ладонью. Вдруг в один момент она неожиданно нахмурилась и будто наигранным тоном вскрикнула. — Ну сядьте вы ближе, я уже устала смотреть то на одного, то на другого! Нёви, начинай давай, а то они вообще скучные сидят, — она взмахнула руками и с громким стуком спрыгнула с подоконника. — Мх, даже не переживают! Вам что, не страшно? Вас вообще-то на допрос привели, несмышленые школьники! А ведёте себя так, будто сейчас чай будем пить. Побойтесь хоть немного! — Не обращайте внимания, — Нёвилетт заметил замешательство Казухи и Скарамуччи, поэтому поскорее перебил Фурину, привлекая внимание на себя. – Как я уже упоминал, нам будет необходимо задать вам пару вопросов. Не переживайте, долго здесь не задержитесь. — Пока, по крайне мере. Фурина хихикнула, когда Нёвилетт строго посмотрел на неё. — Пожалуйста, слушайте только меня. Нёвилетт достал из неглубокого кармана длинного пиджака черную записную книжку и открыл её. Он несколько секунд читал что-то, явно выбирая, а затем с хлопком вновь закрыл книжку и положил её на свои колени. — На вас двоих поступило заявление. Некто сказал, что вы тоже причастны к…торговле в школе. Также вы… — Простите, но как я могу быть причастен, только переехав? — Казуха не хотел перебивать Нёвилетта, но, услышав такое громкое заявление к себе, не смог усидеть на месте. — Вы же должны были знать это! — Прошу, присядь, эмоции в подобном будут только против тебя, — Нёвилетт звучал так, будто он точно знал, что Казуха ничего не делал, но словно кто-то заставлял его разыгрывать этот спектакль сейчас. — Мы, конечно, знаем об этом, но вся проблема в том, что как раз в тот день, когда ты пришёл забирать учебники, и случился тот…неприятный инцидент. Нёвилетт говорил странно. Он делал множество пауз, избегал зрительного контакта с кем-либо здесь и то и дело постукивал указательным пальцем по своей записной книжке. Это всё выглядело как-то совсем не профессионально, и Казуха сразу понял это. Тем не менее, он сел обратно на диван, решив прислушаться к совету и действительно не проявлять лишних эмоций. Нёвилетт продолжил. — Также вы были на закрытом этаже. Нас интересует как раз это. Что вы там забыли? Казуха тут же резко посмотрел на Скарамуччу. Теперь они оба знали, что другой был там, и Скарамучча явно был не особо доволен этой информацией. И всё же он вновь принял максимально невозмутимое положение, смотря прямо на Нёвилетта. — Я должен был там передать домашнее задание одному знакомому, но…он почему-то не пришел. Вы, вероятно, не знаете, но в нашей школе списывание строго под запретом, потому пришлось делать это именно там. — Мне известно об этих правилах о списывании. Хорошо, Казуха? Казуха молчал, совсем не находя, что сказать. Он понимал, что Скарамучча прямо сейчас врёт прямо перед полицией – Казуха отчетливо слышал, что происходило на этаже вчера – но не понимал причину. Потому он совсем не мог понять, что лучше сказать. Врать крайне не хотелось, но при этом и у Скарамуччи, вероятно, есть причины так делать, которые Казухе просто неизвестны. Он слегка неуверенно почесал ладони друг о друга и, стараясь не запнуться, настолько спокойно, насколько мог, произнёс: — Я слегка заблудился. Сами понимаете, такая большая школа, а я первый день, вот случайно и забрёл, — он мог бы на этом закончить, ведь это не являлось бы ложью, но зачем-то Казуха добавил. — Я видел там Скарамуччу, он…стоял один и явно кого-то ждал. Я сразу понял, что сюда, видимо, нельзя, так как было совсем пусто и, побоявшись, решил уйти. Сказав это, Казуха не решился смотреть на Скарамуччу, хотя боковым зрением заметил, что он какое-то время смотрел в его сторону, но поспешил отвернуться. Следующие минут десять Нёвилетт задавал какие-то незначительные вопросы, которые Казуха даже не запомнил. У него из головы никак не выходили мысли о том, почему Скарамучча врал. Неужели он и правда связан с делом Синьоры? В итоге вопросов стало куда больше. Закончив допрос, их вывели так же, как они и заходили. Казуха думал, что учитель уехал, но, вероятно, ему нужно было просто развернуться, так как сейчас его машина вновь стояла прямо около участка. Обратная дорога до школы прошла, казалось, ещё хуже. Подозрения ни с Казухи, ни с Скарамуччи по понятным причинам не сняли, так что их предупредили быть готовыми в любой момент прийти на допрос или ещё что-то. У Казухи в голове не укладывалось, как он смог попасть в подобное всего лишь на второй день обучения. Бэй Доу точно не будет рада.