Горечь предательства

      От долгих криков лёгкие жгло с невероятной силой, а в груди засело отчаяние, похожее на то, что Ричард испытал совсем недавно, когда лицезрел собственного отца в могильной яме.       Смерть в образе легкового автомобиля настигла отца слишком внезапно, и он не успел оставить никаких бумаг о наследстве и продолжении дела всей его жизни. Процветающая сеть ресторанов, расположенных по всей стране, в которую отец вложил немало денег, теперь ждала своего законного владельца.       Ричард и Уильям были единственными детьми в семье, да и по сути всем, что от неё осталось. Мать ушла давным давно, а потому наследство должно было делиться между ними двумя. Так для Ричарда и начался этот кошмар наяву.       Бесконечные суды днём, а по вечерам ссоры с младшим братом на фоне постоянного деления имущества. И он, казалось, из раза в раз становился всё более агрессивным. Недавняя трагедия и прочий стресс не давали спать ночами, отчего под глазами Ричарда образовались безобразные круги. Как же он устал.       Ричард на самом деле никогда не хотел продолжать дело отца и с удовольствием отдал бы всё брату. Но каким бы хорошим человеком Уильям ни был, он имел свойство сначала делать, а потом думать, и под его руководством предприятие, скорее всего, развалилось бы, а допустить этого Ричард никак не мог, ведь отец всю жизнь работал, чтобы поднять его на ноги.       Когда на последнем суде объявили, что всё семейное дело переходит в руки Ричарда, Уильям пришёл в бешенство. В тот же день, застав Ричарда за обедом, он обвинил его в подкупе юриста и устроил скандал.       — Пожалуйста, давай прекратим эту бессмысленную ругань, Уильям, — на последнем издыхании сказал Ричард, нервно потирая виски. — Суд постановил, что с сегодняшнего дня я официально являюсь владельцем отцовского предприятия, и с этим уже ничего нельзя сделать!       На лице Уильяма отразилась злобная, оскорблённая гримаса, которую Ричард в последнее время наблюдал слишком часто. Облокотившись рукой о стол, стоящий неподалёку, Ричард решил рассказать брату то, что мёртвым грузом лежало у него на душе, лишая себя долгожданного покоя. Усталость давила на него, да и если это могло помочь им помириться, Ричард был готов пожертвовать своей гордостью.       — Уильям, послушай, нам больше незачем ссориться, — аккуратно начал Ричард, стараясь звучать как можно мягче. — Я очень сильно переживаю за тебя и понимаю, что тебе тоже сейчас тяжело. Я… Мне так жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Как твой старший брат, я должен был быть рядом и поддержать тебя, а вышло так, что мы только и делали, что кричали друг на друга. Прошу, прости меня…       На мгновение Уильям замер. Он выглядел так, будто усиленно что-то обдумывал, и Ричарду оставалось только дожидаться его ответа.       — Ты прав, Ричард, мы не должны больше ругаться, — наконец-то произнёс Уильям. Его руки дрожали, а по щеке скатилась одинокая слезинка. — Я тоже скучал по тебе и рад, что теперь мы снова сможем жить мирно.       — Ты серьёзно? — не веря своему счастью, спросил Ричард ломающимся голосом. — Я очень рад, что мы вновь сможем стать настоящей семьёй.       Уильям без лишних слов подошел ближе и заключил Ричарда в крепкие мужские объятия. Он ответил ему тем же жестом. Наконец-то всё закончилось, наверняка Уильям тоже устал от постоянной ругани и нервотрёпки с судами.       Ричард облегчённо закрыл глаза и крепче прижал брата к себе. Словно камень упал с души. Они больше не будут ссориться, не будут презирать друг друга, потому что они родные люди, одна семья, и Ричард чувствовал, что у них, несмотря ни на что, всё наладится.       В конце концов, немного придя в себя и разобравшись на новом месте, он выделит Уильяму хорошую должность на предприятии, а затем, если всё пройдёт гладко, может, и девушку себе найдёт.       Внезапная резкая боль от острого предмета пронзила спину, но осознание того, что Уильям пошёл на преступление ради отцовского предприятия и богатого наследства ранило куда сильнее. Обида заполнила разум, заставляя с уходящей силой ухватиться за братский жакет.       — И ты прости меня, Ричард — последнее, что слышит он прежде, чем навсегда закрыть глаза и утонуть в объятиях смерти.