Ice Memories

«Каждый день приходя домой за полночь, я метко попадаю ключами куда-то в район бабушкиного старинного комода и буквально за секунду меняю вертикальное положение тела на горизонтальное, полностью игнорируя розовую плюшевую пижаму с единорогом под моей подушкой. Пустая холодная квартира встречает ненавязчивым ароматом лавандовых аромапалочек, под запах которых засыпается быстрее, чем в детском саду, когда тебе пять. Работая сверхурочно, единственное место, которое я могу позволить себе в качестве бесплатного резорта для отдыха, это мой собственный раскладной диван, где мне предстоит провести свои немногочисленные пять часов лицом в подушку, после чего мне придётся с горящей жопой подрываться на работу под будильник с гориллой* Казалось бы, с таким графиком я должна каждый день дрыхнуть без задних ног, вырубаясь в одно мгновение как мой айфон, когда температура за окном падает ниже нуля. Однако тревожные мысли далеко не так просто игнорировать, пытаясь запихать их в свой чулан под названием «подсознание». За 20 лет жизни их накопилось так много, что они начали вываливаться наружу, как коробки доверху забитой кладовой, а в подарок к этому букету я получила официальное заключение от врача о том, что у меня серьёзные проблемы с тревожностью. Все те вещи, которые я так стараюсь забыть, удалить из своей жизни, или хотя бы запрятать в самый темный и пыльный чердак в особняке моей памяти, продолжают жить в моем подсознании. К сожалению, в своей жизни я научилась запоминать гораздо больше всяких ошибок и несчастий, с возрастом привыкая к своему статусу «неудачницы». Все те вещи, которые я так пытаюсь забыть, стереть из своей жизни, всё то, что приносит лишь душевные терзания, нашло трещину в моем разуме и теперь постепенно, по капельке выливается вязкой жидкостью наружу. Я бы очень хотела, чтобы мне снились радужные единороги, алмазные шахты майнкрафта или хотя бы премия на работе, но, увы, сны мы не выбираем. Ну, лично у меня не получается. Поэтому мой мозг решил отфутболить астральное тело куда подальше, совсем не заботясь о моей славно расшатанной менталке. Сегодня выпал особо душераздирающий пункт назначения. Настолько, что по одним стеклянным дверям я понимаю, по каким осколкам буду ходить сейчас босиком. Мой ненавистный ледовый дворец, в котором я прострадала добрую половину своей жизни, наверное, входит в топ три места, которые, будь моя воля, я бы сожгла еще на этапе их строительства. Если бы у меня был выбор, фигурное катание стало бы последним видом спорта, который я бы выбрала в качестве своего увлечения. Но в 6 лет маленькой и наивной Джойс это казалось таким увлекательным и зрелищным занятием, таким изящным, но одновременно очень травмоопасным. Я была так воодушевлена мыслями о большом спорте, об успехе и славе, что пропускала мимо ушей все комментарии своей матери, которая никогда не верила в меня, но при этом продолжала водить на все занятия, своих недодрузей, которые были лучше и талантливей меня, и лояльного тренера, который хоть и искренне, но безуспешно пытался вырастить из меня настоящую спортсменку. Каждодневные тренировки, часы на льду, затем в хореографическом зале, а затем снова на льду. Многочисленные спортивные сборы и соревнования во всех уголках страны, яркие выступления, пышные награждения и так далее. Однако слово «победа» — единственная вещь, которая ни разу не появилась в этом списке. За все те годы большого спорта я не выиграла ничего в своей жизни. Ничего, чем бы я могла сегодня гордиться. Даже одинокая бронзовая медаль, которая до сих пор пылиться в дальнем углу моей прикроватной тумбочки, не приносит не то чтобы радости, а банального удовлетворения, что все это было не зря. Я могу часами рассказывать о том, почему воспоминания об этом спорте в моей жизни приносят мне только боль и разочарования. Я бросила фигурное катание так же, как бросаю недокуренную сигарету перед тем, как зайти в подъезд. Легко, без угрызений совести и сожалений. Сожалею лишь о том, что не сделала этого раньше и не потратила свои годы на что-то более полезное и интересное». — Опять ты! Прекрати пялить на меня своим высокомерным взглядом и просто исчезни, — невысокая светловолосая девушка развернулась лицом к стеклянным дверям, намереваясь покинуть здание. Если сможет выбраться наружу, то сможет проснуться. Она уже не раз так делала, избегая встреч со своими, казалось бы, забытыми воспоминаниями. — Ты прекрасно знаешь, что это место значит для меня. — Я вижу, тебе в последнее время очень хорошо живётся. — Светловолосый парень как обычно появился сзади неожиданно и без предупреждений, впиваясь ледяным взглядом в спину девушки. Раз он пришёл, значит Джойс сейчас где-то мирно спит в ожидании трезвона надоедливого будильника. В такие моменты ей хочется, чтобы он прозвенел как можно скорее. — Мне захотелось разбавить твоё существование парой тройкой детских переживаний. Джойс не знала, кто он. Сначала она посчитала, что это всего лишь собирательный образ ее матери, лживых друзей и прочих негативных личностей, которые лишь отравляли ее жизнь своим существованием, придуманный бурной фантазией ее мозга. Но пообщавшись с ним не один раз, она поняла, что у парня когда-то тоже была своя жизнь со своими собственными воспоминаниями. Или он просто прекрасный актёр. В любом случае, Джойс старалась игнорировать всякие странные вещи, возникающие в ее снах, но этот парень не был разовой акцией. Он поселился в ее снах пару недель назад, вынуждая Джойс серьезно подумать о походе к ещё одному психотерапевту. Это же явно не нормально. Но с другой стороны, ей было интересно, почему симпатичный блондин наведывается именно к ней и терроризирует именно ее сны, на утро после которых Джойс депрессивно пялит в одну точку на протяжении нескольких часов, помешивая свой остывший кофе и думая о смысле жизни. В первую их встречу он не представился вообще. Во вторую он сказал, что ему все равно, как она будет его называть. И после того, как Джойс назвала его «Чертов придурок», он сказал, что его прозвище — ледяной принц. Девушка тогда лишь покрутила пальцем у виска, впервые сталкиваясь с таким количеством высокомерия, собранным в одном крашеном парне с отросшими корнями и едкой ухмылкой. Еще через пару дней девушка начала жаловаться, что его прозвище слишком длинное, и она будет звать его просто «Сонхун». Пак без понятия, как она узнала его настоящее имя, ведь он никогда не говорил ей об этом. В любом случае, пусть называет как хочет, лишь бы не «Чертов придурок». Пак знал настолько много о воспоминаниях девушки, что казалось, будто он сам был свидетелем всех тех событиях, которые происходили в ее жизни. По началу это было очень пугающе, ведь он знал о тех вещах, о которых не знал никто, кроме Джойс. Иногда какие-то моменты из детства напрочь вылетали из головы, возможно просто не нужные, а возможно слишком болезненные, чтобы держать их в памяти спустя столько лет. И в таком случае Пак, аки джин из лампы, возникал в самый неподходящий момент, чтобы напомнить девушке о ее неудачах, используя при этом не самые деликатные способы. Впрочем, постепенно она привыкла. Хотя лучше будет сказать — смирилась. В отличии от других людей, парень доставал ее лишь во сне. Да, это уже повод обратиться к гадалке, мало ли кто-то из покойных родственников пытается так с ней связаться. Но что-то подсказывало, что высокомерный блондин здесь явно не по воле духов предков. Сама же Джойс за все это время узнала о Сонхуне лишь то, что он тоже фигурист. И не абы какой, а очень перспективный спортсмен, который в свое время был кандидатом в национальную сборную. Пак не один раз хвастался своими достижениями перед девушкой, вынуждая ту почувствовать себя еще более никчемной в этом виде спорта. Теперь Джойс не знала, кого она ненавидит больше: само фигурное катание или заносчивого блондина из своих снов, после разговора с которым хотелось запереться в своей комнате и часами рыдать в подушку. — Когда же ты уже оставишь меня в покое? — девушка несколько раз яростно подергала ручку стеклянной двери, которая, конечно же, оказалась заперта. В отчаянии она даже пнула ее ногой, но естественно безуспешно. Такое положение дел означало лишь одно: Джойс застряла здесь один на один с проклятым фигуристом как минимум на несколько часов, пока спасительный будильник не вытащит ее разум из болота кошмаров. Ну вот, теперь ее ждет прекрасная экскурсия по своему ледовому дворцу с многочисленными остановками в особых местах «славы» и параллельным рассказом о том, какая она неудачница. Как будто бы она сама не знает. — Я вижу, как сильно ты соскучилась по этому месту. Все таки прошел не один год, — ехидно проговорил парень, делая несколько размашистых шагов по направлению к двери. — Может быть, ты хочешь даже выйти на лед? Девушка почувствовала, как сильные руки грубо схватили ее за локоть и потащили в обратном направлении. Джойс могла лишь смотреть как двери спасительного выхода отдалялись от неё, будто в замедленной съёмке. Сил и желания сопротивляться особо не было. Все равно все будет так, как того захочет этот чертов Сонхун. Тем более, что он был гораздо выше девушки, практически протаскивая ту по полу, словно мешок с картошкой. — Ты можешь хотя бы объяснить, зачем тебе это нужно? Зачем ты постоянно приходишь сюда и заставляешь меня чувствовать себя самым жалким неудачником в этом мире? — Джойс уже который раз пытается разузнать об истинной причине постоянных визитов Пака, но каждый раз ее слова разбиваются о невидимую стену равнодушного игнора со стороны парня. — Мне и без тебя проблем в жизни хватает. В жизни Джойс реально было много вещей, с которыми приходилось долго разбираться, проблем, которых с каждым днем меньше не становилось. Раньше она могла отдохнуть от всего этого хотя бы во сне, но с появлением в ее жизни одного фигуриста, девушка поняла, что раньше было не так уж и плохо. — У меня нет времени возиться с тобой, — сказал блондин, касаясь широкими ладонями хрупких плечей девушки, грубо толкая ее в очередной темный коридор. — Тогда просто свали и оставь меня в покое? — Джойс перестала вырываться из стальной хватки парня, но продолжила доставать того многочисленными вопросами. — В чем твоя проблема? — Ты не понимаешь, я… — Сонхун остановился перед массивной железной дверью, над которой была прибита синяя табличка с надписью «вход №1». Парень провёл ладонью по своим пепельным волосам, на секунду задумавшись, а стоит ли вообще что-то объяснять этой девчонке. Лишь потратит своё время, которого у него и так осталось немного, если он сейчас же не заставит блондинку рыдать над своей несложившейся карьерой спортсменки. — Черт, ты все равно не поймёшь. Просто пошли. — Да чего ты добиваешься? — этот риторический вопрос Джойс задала больше в воздух, чем в адрес парня. Все равно он ей ничего не объяснит. Рано или поздно она сама разберётся, что творится в голове у хамского фигуриста и что он вообще забыл в ее детских воспоминаниях. — Узнаешь место? — издевательски усмехнулся Пак. — Я, как и ты, много часов своей жизни провел на льду. Правда, в моем случае это было более успешно. Джойс ненавидела, когда Сонхун скалился ей в такой надменной улыбке, обнажая свои изящные клычки. Самый настоящий вампир, которому от тебя нужна не кровь, а целый спектр разнообразных негативных эмоций, которые он так умело научился вытягивать из девушки. Его карие глаза немного сузились, превращаясь в два полумесяца, которые с усмешкой глядели сверху вниз. Каждая его фраза задевала до глубины души, резала осколками по, казалось бы, давно зажившим ранам, заставляла старые воспоминания вновь прокручиваться в голове, как старая кассета в проигрывателе. В ответ на это Джойс могла лишь закрывать глаза, считать до десяти и терпеть, пытаясь стойко вынести все комментарии со стороны парня, но каждый раз после таких встреч она просыпалась от того, что вся ее подушка оказывалась насквозь мокрой от слез. Джойс надоело, что ее постоянно таскают за руку, как плюшевую игрушку. Уж лучше она будет делать то, что хочет этот парень, хоть на каком-то расстоянии от него. Девушка сама потянула ручку двери и дернула на себя с такой силой, что, если бы Сонхун стоял к ней ближе на пару сантиметров, ему бы точно прилетело по надменному лицу. Она вошла первая, даже не сомневаясь, что Пак последовал за ней. Она чувствует его дыхание в затылок практически постоянно. Огромное помещение с ледовым полем посередине осталось точно таким же, каким его помнила Джойс пару лет назад. Ее ледовый дворец особо не отличался от других. Как всегда идеально гладкий каток с пластмассовыми бортиками вокруг него, прорезиненный пол, который окольцовывал само ледовое поле. Здесь обычно проводилась разминка уже в коньках за пару минут до выхода на лед. Сверху на втором этаже находились разноцветные трибуны, которые редко когда были полностью заполнены зрителями, и стеклянное помещение для судей. На удивление запах резины от покрытия почти не чувствовался. Джойс была в одной тонкой розовой блузке и твидовой юбке, в которой, видимо, сразу завалилась спать, как пришла домой. Почувствовав, что замерзает, девушка двинулась вдоль ледового поля, касаясь ладонью белых пластмассовых бортиков, в которые в свое время неоднократно влетала после неудачно выполненных прыжков. С внутренней стороны они были вдоль и поперек исполосаны лезвиями от коньков. Джойс дошла до разрыва в бортиках, а именно к выходу на сам лед. Не было ни малейшего желания опускать ногу на полупрозрачную поверхность. Все воспоминания от тяжелых тренировок, падений и заваленных элементов, некоторые из которых не получалось выполнить у девушки вплоть до самого последнего занятия здесь, вмиг всплыли перед глазами. Девушка развернулась к притихшему Сонхуну и тут же пожалела. Парень невозмутимо сидел на скамеечке рядом, держа в руках совсем новую пару коньков и старательно развязывая в них шнурки. Девушка сначала подумала, что он хочет сам выйти на лёд и повыпендриваться своими идеальными тройными прыжками, но уж больно маленькими выглядели ботинки. Блондинка поняла, что ничем хорошим это не закончится. Может ли какая-то пара фигурных коньков вызвать истерику? Да. Определенно. В глазах Джойс уже нарастала серьезная паника, но она до последнего пыталась себя контролировать. Все уже давно в прошлом, и ничего страшного не случится, если она просто один раз выйдет на лед. Наверное. — Чего встала? — спросил Пак все еще с опущенной головой, увлеченно распутывая шнурки. — Ждешь, пока я завяжу тебе коньки? — Да, — девушка решила брать пример с Сонхуна и разговаривать так же грубо и с сарказмом. Она уже мысленно продумала варианты очередного колкого ответа, но парень лишь похлопал ладонью рядом с собой, приглашая девушку сесть рядом. «Это что-то новенькое». Джойс аккуратно присела практически на самый край скамейки. Мало ли, что сейчас сделает парень. Может он вообще зарежет ее этими самыми коньками. — Давай ногу, — Сонхун закончил развязывать шнурки и повернулся к девушке. Джойс встала в ступор, непонимающе хлопая глазами. Она до последнего думала, что вброс про «я завяжу тебе коньки» окажется очередной несмешной шуткой парня. Сонхун закатил глаза, кажется, догадавшись о мыслях девушки. Пак схватил правую голень блондинки, резко потянув на себя, от чего девушка проскользила по скамейке с ее края сразу до середины. Парень зафиксировал ее ногу между своими коленями и принялся увлеченно завязывать шнурки, старательно закрепляя их между крючками на ботинках. Какая-то очень странная пародия на Золушку. Когда Пак был занят делом, он не казался таким противным. Его лицо не было надменно перекошено, оставаясь спокойным и сосредоточенным. Длинные темные ресницы слегка подрагивали то ли от яркого света в помещении, то ли от напряжения. Джойс невольно засмотрелась на рельефные руки парня, который сегодня был одет в белую футболку без рукавов. Даже когда он их не напрягал, то все равно выглядел сильным, а сейчас же это смотрелось еще эстетичнее. Его кисти ловко переплетались с белыми шнурками, и с каждым их оборотом вокруг петель конек все плотнее прилегал к ноге. На удивление Сонхун завязывал его очень бережно и аккуратно. Скорее всего, больше из любви к фигурному катанию, чем из заботы о ноге девушки. — Не туго? — Джойс все еще пыталась вспомнить, когда Пак начал игру в адекватного человека без токсичных и саркастических шуток. Или это все еще часть его очередной унизительной кампании в сторону девушки? — Нормально, — сухо ответила блондинка. Даже если бы было ненормально, она все равно поскорее бы захотела встать, лишь бы не чувствовать горячие руки парня на своей лодыжке. Сонхун закончил завязывать второй конек, схватил девушку за предплечье и силком выпихнул ту на лед. Джойс хотела было уже поскользнуться и упасть, но мышечная память тут же включилась в работу, и блондинка поймала равновесие. — Не стой на месте, а то я не выпущу тебя отсюда, — Сонхун демонстративно закрыл железную дверцу в бортике, уничтожая последний и единственный путь к отступлению. Девушка подумала о том, что она может запросто перелезть через бортик в любом другом месте, но нет никаких гарантий, что Пак не возьмет ее за шкирку и не выкинет обратно на лед. — Давай, покажи, что умеешь. Девушка закрыла глаза, думая о том, какой же грандиозный позор ее сейчас ждет. Если Пак издевался над ней еще тогда, когда не видел, как она катается вживую, то что же будет сейчас? Захотелось лечь на лед, свернуться калачиком и плакать до момента, пока слез уже не останется. Джойс обернулась посмотреть на парня, который облокотился руками на бортик и выжидающе смотрел на нее. Наверняка готовит новую унизительную речь. Девушка начала медленно разгоняться, вспоминая базовые элементы. Новые лезвия беззвучно заскользили по идеально ровному льду. На мгновение Джойс почувствовала эйфорию от того, что она одна катается на таком большом поле. Во время тренировок всегда был кто-то еще, кто не позволял полностью окунуться в атмосферу полной свободы. Простейшие тройки, скобы и закручивания начали всплывать в памяти. Блондинка уже забыла о том, что за ней наблюдает Сонхун со всем своим важным видом судьи с Олимпийских игр, и полностью погрузилась в катание. Набрав приличную скорость, девушка встала в ласточку, пересекая зигзагами все ледовое поле. Конечно, растяжка терялась с каждым днем, но этот элемент она еще могла изобразить с поразительной для нее грацией. Джойс опустила ногу и попыталась войти во вращение. Подтянув ее к себе, она подняла голову и перешла в типичный «заклон», на мгновение зажмурившись от яркого света. Если она еще не услышала показушный смех Сонхуна, то значит, пока она все делает правильно. Теряя скорость во вращении, она вновь опустила ногу и, оттолкнувшись вторым коньком, перешла в заднее вращение сидя. — Скучно! Может уже прыгнешь что-то? «Нет, он точно издевается, чертов показушник». Скрипя зубами, девушка закончила вращение и снова начала набирать скорость для прыжка. У Джойс всегда были проблемы с прыжками. Чтобы впечатлить Сонхуна, нужно было как минимум прыгнуть каскад из трех двойных прыжков. И то не факт. Если во вращениях и прочих элементах девушка была более менее уверена, то прыжки вызывали дикую панику. Чтобы не забыть технику, нужно по-хорошему заниматься этим каждый день в зале. Перерыв в несколько лет явно не обернется чем-то хорошим. Но выбора особо не было. Ей не хотелось до конца жизни наматывать круги в этом богом забытом месте. Джойс сильно разогналась, и, начиная от самого бортика, встала на прямую для прыжка. Двигаясь задним ходом, девушка оттолкнулась зубцом правой ноги и с резким скручиванием подлетела в воздух, намереваясь выполнить двойной флип. Если сам прыжок более менее удался, то приземление тут же испортило всю картину. Джойс отвыкла от того, что приземление требует от мышц очень большого напряжения. Не выдержав своего веса, нога девушки резко подкосилась и потеряла сцепление со льдом. Блондинка довольно жестко упала на бедро, несколько раз перекатившись вокруг себя, и осталась лежать. Нога болела терпимо, но слова Сонхуна заставили сжать зубы и вцепиться ногтями в лед, оставляя на нем различимые углубления. — Какая жалость. А я ведь почти поверил, что ты хоть на что-то способна, — Пак снова включил свой поучающе-нравственный тон, пытаясь изобразить на лице мнимое сожаление. — Хотя с твоим уровнем это неудивительно. Джойс вцепилась в лед, проводя по его поверхности своими длинными ногтями, и жалела, что вместо него сейчас было не лицо Сонхуна. Она медленно поднялась, все еще потирая рукой ушибленное место, и посмотрела на парня. Даже с того расстояния она чувствовала, как он радостно ликует в честь ее неудачи. Девушка молча подъехала к бортику, заглушив всю свою злость и обиду. Пак медленно открыл перед ней дверцу, периодически посмеиваясь и нагло улыбаясь. Джойс развязала шнурки, взяла один конек в руку и посмотрела на блондина. — Как у тебя еще рожа не треснула постоянно лыбиться? — прошипела девушка. — Сколько, говоришь, ты занимаешься фигурным катанием? — Сонхун оставил предыдущий вопрос девушки без внимания, продолжая играть в свой унизительный спектакль. Это было последней каплей для Джойс. Слезы больше не текли, потому что их попросту не осталось. Сжав конек в руке до момента, пока ногти не въелись в кожаную ткань, девушка со всей силы замахнулась рукой и бросила несчастный ботинок в сторону Пака. — Чертов придурок, может, если ты сдохнешь, то я наконец смогу выбраться отсюда? Сонхун, явно не ожидавший такого от девушки, еле успел отскочить с линии огня и врезался в скамейку. Висевшее позади парня зеркало постигла та участь, которая изначально предполагалась блондину. Серебристое лезвие с звонким ударом врезалось в зеркало, которое вдребезги разлетелось на мельчайшие кусочки. Некоторые осколки долетели до парня, полоснув его кожу в нескольких местах. Девушка увидела, как на его щеке и шее мгновенно появились красные полосы, из которых медленно вытекала кровь, пачкая белую футболку Сонхуна. Какое же удовлетворение Джойс испытала от осознания того факта, что теперь она страдает не одна. Пусть не так же морально, но это уже что-то. Сонхун все еще сидел среди осколков, облокотившись на скамейку и рассматривая затуманенным взглядом свою окровавленную руку. Рано или поздно это должно было произойти. Он это отлично понимал. И сам был виноват. Джойс все еще стояла со вторым коньком в руке, в любой момент готовая кинуть его в Пака, если он вдруг резко захочет ее придушить. Однако парень не спешил даже вставать с пола. — Сам виноват, идиот. Ты думал, твои унизительные выходки будут вечными? Приходишь сюда каждый раз и начинаешь поливать грязью, хотя ничего обо мне не знаешь. Ты здесь никто и, поверь мне, между моим вторым коньком и твоей башкой сейчас возникнет очень сильное притяжение, если ты сейчас же не прекратишь весь этот цирк. — Пока блондин приходил в себя, девушка решила взять инициативу в свои руки и раз и навсегда покончить с этим абсурдным театром, который разворачивается каждый раз, как только ее голова касается подушки. — Это мои, черт возьми, воспоминания и моя жизнь. Да, может, я не такая успешная, как ты. Может, я не добилась ничего в этом гребаном спорте, но мне плевать. Это всего лишь мой опыт, тернистый путь, который мне ничего не принес, но я его приняла и осознала. Из меня не получилось великой звезды. Можешь и дальше говорить, что хочешь, чертов придурок, я прекрасно научилась отфильтровывать твои слова из потока информации. — произнесла девушка на одном дыхании. Ее глаза горели необычайной злостью, но одновременно смотрели с вселенской усталостью. Джойс показалось, что еще немного, и лезвие, за которое она держала конек, вот-вот треснет. Чтобы дальше не испытывать судьбу и не выслушивать ответную тираду от Пака, девушка выпустила из рук конек и резко развернулась, намереваясь уйти как можно дальше в место, где она сможет побыть одна. Если такое вообще существовало. — Наконец-то, — тихо произнес парень, потирая переносицу, как будто учитель начальных классов, который только что два часа объяснял ребенку алфавит. — Я уже думал, что ты никогда этого не скажешь. — Что ты имеешь в виду? — девушка так же резко остановилась, но не обернулась. — Все те оскорбления, которые я говорил тебе не один раз, унижения, через которые заставил пройти… Не я их придумал, Джойс. Это твои слова. Твои мысли. Ты сама о себе всегда так думала, но никогда не хотела это признавать. Согласись, тебе легче сделать кого-то виноватым, чем принять тот факт, что все эти годы именно ты унижала сама себя, а не кто-то другой, — парень тяжело поднялся, поочередно опираясь на ладони, в которые тут же впились мелкие осколки зеркала, но он старательно держал каменное лицо, хотя было достаточно больно. — И даже не думай отрицать этого. Поверь, я знаю даже лучше тебя, как бы абсурдно это не звучало. Я лишь хотел, чтобы ты поняла, что тебе никогда не нужно было становиться идеальной, чтобы оправдать надежды своей семьи. Это не твои проблемы. Надеюсь, сейчас ты это понимаешь. Руки предательски задрожали, и девушка наконец полностью развернулась. Сонхун больше не выглядел как токсичный эгоист с хобби задиры. Парень сделал несколько размашистых шагов и остановился перед девушкой, скрестив руки на груди. Его лицо — как это обычно бывает в нормальном состоянии — держалось холодной маской. Видимо, это было режимом по умолчанию. Лишь карие глаза смотрели из-под отросшей челки спокойно и немного грустно. Джойс показалось, что его взгляд заметно потеплел градусов так на двадцать, однако в остальном ледяной принц остался невозмутимым. — А ты не мог мне об этом раньше сказать? У меня, по крайней мере, прибавилось бы пару дней, когда я бы нормально выспалась. — Ты серьезно? — Пак изящно изогнул левую бровь — Не знаешь, как сегодня работают типичные психологические тренинги? — Если ты психолог, то я — трехкратный олимпийский призер в женском одиночном катании. — Джойс почувствовала, как напряженная атмосфера, державшаяся между ними уже долгое время, начала постепенно сходить на нет. — Перестань, — еле заметно улыбнулся Сонхун, потрепав девушку по волосам. Ее длинные волосы и так расчесывались нелегко, а тут еще и блондин решил добавить немного «декора». — Кажется я немного…переборщила, — девушка подняла взгляд на скулы парня, которые теперь симметрично были украшены небольшими порезами. Джойс уже хотела было дотронуться до щеки блондина, но он ловко перехватил ее руку, зажимая в своей теплой ладони. — Извини. — Честно, я ожидал, что еще в первый раз мне прилетит в голову что-то наподобие конька, но ты долго держала себя в руках. — лед окончательно треснул, и теперь Сонхун во всю сиял своей нежной улыбкой, демонстрируя свои очаровательные клычки. — Думаю, теперь ты сама справишься. Парень аккуратно взял в свои ладони лицо девушки, убирая светлые прядки, которые очень некстати упали прямо на лицо. Джойс немного прикрыла веки, смотря куда-то в сторону, на циферблат, который застыл на одних и тех же цифрах. Девушка почувствовала, как ее лба невесомо коснулись мягкие губы парня, сразу после чего ноги подкосились, а перед глазами все поплыло. Четкая картинка превратилась в мутный круговорот блеклых красок. Сегодня Джойс проснется не от будильника.