"Тоня не услышит"

— Дурак, Тоня в соседней комнате, она услышит, — Люмин отворачивается к тонкой стенке, ещё раз убеждаясь, что она пропустит все звуки через себя. — А я буду тихим, — Аякс победно улыбается придвигаясь ещё ближе. Сопротивления не появляется — знак продолжить. — Или ты предлагаешь уйти куда-нибудь во время бури, только чтобы нас не услышали? — Люмин пнула его коленкой в живот, прекрасно понимая, что сейчас ей не хватит сил сделать больно и прерывая возмущение и очередную шутку со стороны рыжего втянула его в поцелуй. Аякс слегла прикусывает её нижнюю губу, за что получает легкое нажатие под кадыком, перекрывающее воздух. — Ещё ничего не произошло, почему ты такая, ха-а, грубая? — оторвавшись, но не отодвинувшись ни на сантиметр прошептал Чайлд. Хватка на шее ослабла. — Ты бы за собой следил, — получив ещё один удар ногой в живот, но слабее, Аякс наконец решил закончить с пустыми разговорами. Руки сами потянулись к верхним пуговицам рубашки. Люмин стараясь не терять времени прижалась губами к месту за ухом. Тарталья нахмурился. Проблема. Пуговицы на этой рубашке всегда были непослушными, и через несколько неудачных попыток расстегнуть хотя бы одну без соскользающего пальца, это разом поднадоело и он просто... Развел части ткани в разные стороны? — Ты... Она же новая! — по полу застучали отлетевшие круглые пласмаски. Аякс даже не спрашивая разрешения опустился ниже, обводя языком окружность соска, второй рукой гладя бедро. Блондинка, уже открыв рот чтобы что-то сказать, вдруг громко застонала, прерывая свой голос на половине, кусая собственную руку почти до крови. Аякс мягко укусил её плечо, всасывая бедную кожу, оттягивая измученный сосок. — Предупредил бы, — дрожащий и немного хриплый голос Люмин добавил ещё больше огня в касания Аякса, что решил не останавливаться на груди и уже потянулся ниже. — Подожди... Люмин дрожащими руками начала расстегивать пуговицы на рубашке Тартальи. Аякс же на такое действие лишь позволил себе тихий смешок. Потянувшись к шее, его встретил лишь недовольный голос Люмин, которая старалась говорить как можно тише. — Не дергайся ты, у меня итак руки дрожат. Люмин заметно расслабилась с его руках, и пользуясь моментом Аякс резко укусил её в самое открытое место на шее, через секунду мягко проводя языком, как бы извиняясь. Скользнув рукой под короткие шорты его встретил удивленный вздох Люмин, что вероятно укусила себя за язык, чтобы вновь не привлечь внимание полного дома криком. Втянув блондинку в очередной поцелуй, чтобы отвлечь, Тарталья одним движением стянул всё, что было надето снизу, отрицая к чертям поочерёднось, что отметилось недовольным мычанием сверху. Люмин оторвавшись и почти не успев отдышаться прошептала: — Это между прочим не выгодная позиция, быть полностью раздетой в то время как ты ещё наполовину... Не успев договорить её губы вновь встретили искусанную ладонь. Аякс провел влажными пальцами между складок. — Извини, что не предупредил. Ты просто так сладко болтала, я подумал... — Архонты, если ты не перестанешь болтать... Ах! — по телу резко прошла дрожь осознания наполненности двумя пальцами. — ...Я дам тебе ещё раз, — Люмин подняла голову пытаясь отдышаться, держась за плечи рыжего. — Я знаю, что ты дашь мне ещё раз, я просто хочу убедиться могу ли я продолжить движения, — Аякс вновь пропустил смешок, прекрасно понимая, что его шутка глупая, и что имела в виду Люмин, просто не пропуская раз её позлить. — Да не в этом смысле! — блондинка раздражённо опустила голову, но увидев затуманенные глаза партнёра, подумала, что он, похоже, сдерживался уже с трудностью. — Добавь палец... Люмин больше не удивляло, где он за несколько секунд нашёл смазку, и точно не удивиться, если узнает, что он специально запрятал её где-то в простынях до, предполагая такой исход событий. Тарталья старался сделать движения как можно мягче, но Люмин, наблюдавшей за его сбитыми движениями и темпом, в начале хотелось рассмеяться, но Аякс внезапно найдя применение второй руке надавил на клитор. Люмин, не ожидавшая подобного, громко крикнула, закрыв глаза и откинувшись назад. Медленно и нехотя поднимая взгляд она встретилась с таким же обеспокоенным Аякса, то ли от того, что он испугался сделать больно, то ли от того, что это было слишком громко. — Может, ну... Тишину эту... Я думаю все младшие спят уже, — рыжий, не останавливаясь в растягивании мечницы, наблюдал за её реакцией. — М-младшие? То есть если все твои младшие сестры и братья уснули, то они совершенно не могут проснуться от моих криков? — Люмин поймала себя на том, что самолично подмахивает бёдрами в такт движений пальцев. — А если твоя мать услышит? Как мне потом в глаза ей смотреть? А если Антон? — она продолжила бы так возмущаться, если бы Тарталья не прервал её. — Давай без разговоров о лишних мужчинах в нашей постели, согласна? Раз ты так настаиваешь, я буду молчать... - Аякс улыбнулся, и Люмин точно заверила себя, что эта улыбка не предвещает ничего хорошего. Вдруг пальцы внутри неё растянулись ножницами, что заставило её вырвать из себя ещё один вскрик, не успев прерывать его. Рвано выдохнув Аякс вдруг понял, что его тело пробило сладостной дрожью. Дышать стало труднее, а руки мечницы на плечах сжались сильнее. Люмин сжала пальцы предвестника в себе, насаживаясь до упора, и чуть слышно произнесла: — Заканчивай с этим, — её слова звучали серьёзнее чем обычно, но возбуждение и хрипота проглядывалась даже сквозь кору властного голоса. Тарталья, как будто только и ждав этого, вынул пальцы, начав максимально быстро избавляться от оставшейся одежды. Люмин же пыталась восстановить давно сбившееся дыхание, которое, сейчас, точно пригодится ей. — Эй... Готова? — рыжий пытался заглянуть в глаза мечнице, что так старательно прятала полный возбуждения взгляд. — Давай, полностью... — блондинка кусает себя за губу, надеясь в следующие секунды заглушить стон подобным способом. — Если я вставлю полностью сразу, то не смогу остановиться, понимаешь? —не снимая с лица улыбки, как будто говорит о чем-то обычном заявил Аякс. — А ещё это будет больно... Несмотря на то, что блондинка ещё не ответила на его вопрос, мягким движением вставил головку, вызвав удовлетворительное мычание сверху, вновь прильнул к груди в попытке скоротать время привыкания Люмин к нему. Вдруг, предвестник вздрогнул, как будто что-то вспомнил и поднял голову. Взгляд голубых глаз скользнув по мягким чертам лица перешёл на тонкую, бледную шею, на которой красовалось красное пятнышко. Припав губами в нескольких сантиметрах от него захотелось больше, больше владеть, иметь больше. Толкнувшись глубже, сверху вновь раздался приглушенный стон наслаждения, поэтому терпеть больше нет смысла. Протолкнувшись до упора и нажав прямо на комок нервов второй рукой, Люмин не смогла сдержать голоса, из-за чего по комнате раздался сладостный стон. Повторив действия, оба старались подстроиться под друг друга. Найти общий темп, что не составило труда. Казалось, температура в комнате поднялась на несколько градусов. За окном бушевала сильная метель, звук ветра был только фоном. Контраст температур заставлял голову кружиться и стонать в унисон, позабыв к черту тонкие стены. Ногти Люмин впились в плечи Аякса до маленьких вмятинок, что давно окрасились в красный цвет, а завтра точно будут саднить, но сейчас Тарталья об этом не задумывался. Не задумывалась и Люмин, сама подставляясь под горячие губы Аякса, не думая о том, что завтра укусы и засосы будут отдаваться телу приятной болью. Горячее дыхание на шее опаляло и ещё больше приближало к пику, ещё больше опьяняло. Вдруг из горла Люмин вырвался самый громкий и надрывной вскрик, в процессе которого она выгнула спину до хруста позвонков, сжав возбужденный орган в себе, резко расслабляясь, стараясь остаться в сознании и не отключиться. Тарталья сделал ещё несколько резких движений, сбитых с темпа, и вышел из Люмин, кончив на простынь. Упав рядом, совершенно красные и без сил, оба пытались восстановить привычный темп дыхания, что очевидно не получилось быстро. — Я... Я люблю тебя, Люмин, — последние слова Аякса перед тем как укрыться и с дикой усталостью провалиться в сон.