Inspire Me

Фрэнк очень любил уроки искусства с мистером Уэем, серьёзно, но он был так плох в этом. Его учитель делал всё так, что это выглядело просто, но когда Фрэнк пытался повторить это, то понимал, что то, что он попытался нарисовать, выглядело как сумасшедшая обезьяна, хотя задание состояло в том, чтобы нарисовать автопортрет. И ещё, мистер Уэй всегда был очень отзывчивым и добрым, даже в моменты, когда ему приходилось сдерживать смех над некоторыми работами Фрэнка, но Фрэнк и не возражал. В какой-то степени ему тоже было смешно. Мистер Уэй действительно был воплощением этого крутого учителя, при виде которого все девочки падали в обморок, и похожими на которого хотели стать все мальчики, когда вырастут. Он был крутым, даже не прилагая особых усилий. У него были огненно-красные волосы, и это каким-то чудом сходило ему с рук (он всегда рассказывал классу историю о том, как он убедил директора школы, что ему необходимо покрасить волосы в этот цвет, потому что он был «творческим человеком», и это было в его ДНК — влиять на искусство, будучи искусством). Он всегда включал свои любимые панк-пластинки в классе, пока дети работали, искренне наслаждался знакомством с ними, а также часто тусовался с ними. Разумеется, как можно менее непрофессиональным способом. Вероятно, самым «непрофессиональным» из всего, что он делал, было то, что он позволил классу называть себя просто Джерард, объясняя это тем, что мистер Уэй было слишком формальным для него. И у Фрэнка не было с этим проблем — Джерард проникся симпатией к Фрэнку, потому что они разговорились о музыке, когда Фрэнк однажды остался в художественном крыле после учёбы. Он просто сидел в коридоре, бренча на одной из своих гитар и пытаясь поймать вдохновение для песни. Это был момент, когда они узнали друг о друге немного больше — Джерард действительно любил Дэвида Боуи, но ему также нравились и The Misfits, а Фрэнк был настолько воодушевлён Nirvana, что создал собственную панк-группу с несколькими друзьями из школы. И это привело к тому, что Джерард часто болтал с Фрэнком и его друзьями за обедом или просто поддерживал непринуждённую беседу во время занятий. Другие ученики могли даже иногда назвать Фрэнка любимчиком учителя или, скажем, подлизой. Но Фрэнку было плевать, Джерард был неимоверно крутым и приятным, и они определённо были бы близкими друзьями, если бы встретились при других обстоятельствах. Это был типичный школьный день, и на этот раз Фрэнк оставался в художественном крыле, на своём обычном месте в коридоре, но на этот раз он не играл на гитаре — он раздражённо стирал и вновь перерисовывал домашнее задание по искусству. И, конечно же, Джерард совершенно случайно оказался здесь, в художественном крыле, потому что он просто заканчивал свой рабочий день и, конечно же, совершенно случайно заметил Фрэнка на его обычном месте в коридоре. Он не смог сдержать лёгкой улыбки, когда услышал, как Фрэнк ворчит и бормочет себе под нос о том, насколько ужасно он рисует. — Привет, Фрэнк, — наконец вмешался Джерард, заставив Фрэнка вздрогнуть от неожиданности и схватиться за грудь. — Иисусе, Джерард, ты не можешь вот так просто подкрадываться ко мне! — он засмеялся, и Джерард начал смеяться вместе с ним. — Прости, прости! Я просто не мог не заметить, что у тебя тут, похоже, какие-то проблемы. Что-то не так? Фрэнк только вздохнул, переводя взгляд на альбом. — Да, это… это задание по искусству немного напрягает мои извилины, — пробормотал Фрэнк, поджимая губы и пробега глазами страницу, полную свидетельств стирания и перерисовки. Что Фрэнк действительно хотел сказать, так это: «Я чертовски плохо рисую, могу я просто не делать этого, потому что мне реально неловко из-за этого?» — Хорошо, давай посмотрим, что у тебя там. Джерард улыбнулся, подходя к Фрэнку и присаживаясь на корточки, чтобы проверить альбом, который лежал на кафельном полу. Заданием было нарисовать ещё один автопортрет, но в этот раз с использованием особой техники растушёвки, которой Джерард научил в тот день на уроке. Идея их автопортретов заключалась в том, чтобы поместить их все в портфолио, и к концу года ученики могли видеть свой прогресс в рисовании. — Это такойпозор , — проскулил Фрэнк, закрывая лицо руками. Он ненавидел показывать какие-то работы Джерарду, потому что тот был бесконечно хорош в рисовании, а Фрэнк… нет. — Это и правда не так уж плохо, Фрэнк, — Джерард улыбнулся, кладя руку на спину Фрэнка. — Ты говоришь так только потому, что ты мой учитель, — сказал Фрэнк, глядя на Джерарда сквозь свои лохматые и длинные тёмные волосы. — Когда ты это объясняешь, это выглядит так легко. Так просто. А я пиздецки плох в этом, — проворчал Фрэнк, мысленно надеясь, что Джерарду будет всё равно на то, что он сквернословит на территории школы. Джерард ничего не сказал, лишь грустно улыбнулся. Он ненавидел слышать, как Фрэнк так плохо отзывается о себе. — Фрэнк, не говори так, — мягко сказал Джерард, ласково слегка взъерожшив его волосы, — у всех есть свои таланты. Некоторые лучше других, когда дело касается рисования, и это просто часть жизни. Рисование — это нелегко, — подбодрил Джерард, молча разглядывая чехол для гитары. — Ты знаешь, я всегда хотел играть на гитаре, но я совершенно не умею этого делать. Фрэнк оживился, и они с Джерардом снова встретились взглядами. — Ага, — пожал плечами Джерард. — Мой брат, Майки, он играет на басу. И он великолепен. И это заставляет меня хотеть взять гитару и учиться, но, Боже, я полный ноль в этом, — Джерард просто посмеялся над своими словами. — Ощущение, что сколько бы я ни практиковался, мои навыки не становятся сколько-нибудь лучше. Но рисование даётся мне легко, понимаешь? Иногда что-то даётся легко, иногда - нет. И ты всё ещё учишься, — улыбнулся он Фрэнку. Внезапно Фрэнку пришла в голову забавная идея. — Эй, Джерард, я думаю, мы могли бы помочь друг другу, — ухмыльнулся Фрэнк, закрывая альбом. Джерард выглядел заинтересованным и ожидающим продолжения. — Я хочу научиться лучше рисовать, а ты — играть на гитаре. И я бы мог научить тебя тому, что ты хочешь, если ты окажешь мне помощь с рисованием, — Джерард был известен тем, что обычно не помогал ученикам дополнительно, потому что считал, что у каждого своя техника техника рисования, и ему не хотелось ещё больше влиять на чей-то стиль или превращать его в то, чем он не был. Джерард задумчиво поджал губы. Он обожал Фрэнка, действительно обожал, и это была отличная идея, но он не хотел выделять его и делать единственным учеником, с которым он занимался дополнительно. Но Джерард также предположил, что то, чего не знают другие ученики, не навредит им… — Хорошо, — в конце концов согласился он, — я в деле, Фрэнки. *** — Это тактрудно , Фрэнк, — проскулил Джерард после того, как неудачно сыграл аккорд, который показал ему Фрэнк, и это звучало как чистое дерьмо, по крайней мере, в понимании Джерарда. Фрэнк только хихикнул. — Зато теперь ты знаешь, как я себя чувствую, когда дело доходит до твоих ёбанных домашних заданий, — он ухмыльнулся, нащупывая свою гитару, даже не заботясь о том, чтобы правильно поставить пальцы. — Следи за языком, — поддразнивающе ухмыльнулся Джерард, толкая ногу Фрэнка своей. Фрэнк ничего не мог поделать с чувством бабочек в животе. Они с Джерардом сидели в музыкальной комнате после школы с гитарами на коленях, оба сидели на табуретках, как будто они были просто друзьями, а не учителем и учеником. И Фрэнк начал чувствовать… что-то другое по отношению к Джерарду. Это было чувство, которого он никогда раньше по-настоящему не испытывал, и он действительно не знал, что это было и что значило. Но, тем не менее, это определённо было приятное чувство. Джерард ощущал странно похожее чувство, за исключением того, что он хорошо знал, что это такое, и проклинал себя за то, что относился так к собственному ученику. Это было крайне неуместно, но с учётом того, насколько быстро они сблизились за прошедший учебный год, Джерард не был особо удивлён своими чувствами. В остальном Фрэнк проводил лучшее время в жизни, давая Джерарду аккорды для игры и наблюдая, как тот эпически проваливается, и смотря на то, как он волнуется. — Тебе совсем не обязательно играть с такой же скоростью, что и я. Не торопись, — подбодрил его Фрэнк с улыбкой, снова тот же аккорд, но на этот раз более медленно, в то время как Джерард увлечённо смотрел, как пальцы Фрэнка двигаются по струнам, и пытался повторить это. И каким-то грёбаным чудом, все движения, что совершал Джерард своими пальцами, соответствовали тому, что делал Фрэнк. И это звучало не так уж плохо. — Вот видишь, у тебя всё получилось! — взволнованно сказал Фрэнк, — Я же говорил тебе, что ты сможешь это сделать. Для этого просто нужна практика. Я не был экспертом в игре на гитаре, когда только начинал, и, держу пари, тебе потребовалось некоторое время, чтобы освоить те навыки рисования, которыми ты владеешь сейчас. Джерард только ухмыльнулся на это. — Теперь ты понимаешь. — Придёшь снова? — Теперь ты понимаешь, что благодаря практике ты можешь усовершенствовать даже искусство, — повторил Джерард. Фрэнк лишь покраснел и склонил голову, глядя себе под ноги. — Да, думаю, это так. И пошёл ты нахуй за то, что использовал мои слова против меня, — хихикнул Фрэнк, слегка дёргая ногами, прежде чем снова встретится взглядом с Джерардом. — Серьёзно, если ты просто продолжишь тренироваться снова и снова в таком же медленном темпе, ты начнёшь набирать обороты намного быстрее, чем если бы ты пытался не отставать от меня. Это ужасно раздражает, но это поможет, — улыбнулся Фрэнк, пока Джерард убирал гитару в чехол. — Сыграй для меня песню, — попросил Джерард спустя после нескольких минут молчания. Фрэнк поджал губы и подумал о большом количестве песен в его репертуаре, которые он мог бы сыграть. — Что-нибудь конкретное? — спросил он, перебирая струны, пока думал. — Что угодно, — улыбнулся Джерард. Может быть что-нибудь, что тебе больше всего нравится играть? У Фрэнка внезапно появилась шикарная идея. С того момента, как Фрэнк узнал, что Джерард любил Дэвида Боуи и черпал у него вдохновение, он решил чаще слушать Боуи и даже выучить несколько песен. Его любимой была «Life On Mars». Она также идеально подходила для игры на акустике, в отличие от Nirvana или Sex Pistols, под которые он особенно любил отрываться, как сумасшедший. Но эта песня была другой — она была особенной, она была для Джерарда. — Ладно, — начал Фрэнк, — Я начал учить одну новую… благодаря тебе. — О? — Ты сказал, что любишь Боуи и черпаешь у него вдохновение, и поскольку он тебе так нравится, мне было очень интересно узнать, из-за чего такая шумиха. Так что я послушал его песни и теперь работаю над одной, — признался Фрэнк, лёгкий румянец пополз от его шеи к щекам, и он надеялся, что Джерард этого не заметит. — Только не смейся надо мной, если я ошибусь, я всё ещё работаю над этим, — сказал Фрэнк, и Джерард улыбнулся. … До того момента, когда Фрэнк начал наигрывать вступительные аккорды «Life On Mars». «Безмолвный» стало недостаточно громким словом. Джерард не мог не погрузиться в музыку так же как и Фрэнк, закрыв глаза и играя, постукивая ногой по ножке табурета, на котором сидел. Фрэнк, возможно, был новичком в искусстве, может быть, даже ниже уровня новичка, но, чёрт возьми, Джерард не мог отрицать, что Фрэнк был прирождённым исполнителем, и это так много значило для него, что Фрэнк действительно нашел время, чтобы заняться Боуи и даже выучить песню. Джерард заставил себя не подпевать Фрэнку, потому что это была одна из его любимых песен Боуи, но он заставил себя просто слушать, как Фрэнк исполняет это по-своему. — Извини, я знаю, что определённо испортил некоторые моменты, но у меня почти получилось, — скромно сказал Фрэнк, когда песня закончилась, и Джерард выглядел так, словно был готов вот-вот расплакаться от счастья. — Фрэнк, это одна из моих любимых песен Боуи, — тихо признался Джерард. — и я не хочу, чтобы ты пытался быть Боуи. Я хочу, чтобы ты был Фрэнком Айеро. Нет ничего более совершенного, — сказал Джерард, уверенно протягивая руку, чтобы заправить прядь волос Фрэнку за ухо. — Ты так думаешь? — улыбнулся Фрэнк. Он буквально чувствовал, как его щёки пылают. И на этот раз Джерард не мог этого не заметить. — Я знаю это. Между ними воцарилась комфортная тишина, и они провели её, смотря друг на друга с одинаково непроницаемыми выражениями лиц. — Спасибо, что сыграл это для меня, Фрэнк. Ты вдохновляешь меня, — сказал Джерард тише, чем это вообще возможно, наклоняясь к Фрэнку, который не отставал и тоже придвинулся к Джерарду. — Ты вдохновляешь меня, — почти задыхаясь, осмелился сказать Фрэнк в ответ, опустив взгляд на губы Джерарда. Эти блестящие, розовые губы, выглядящие так привлекательно. Совсем скоро Фрэнк потерял весь свой контроль, все остатки того, что у него оставалось, и мягко прижался к губам Джерард своими. Джерард не сопротивлялся, но первые несколько мгновений не отвечал взаимностью, пока не прижался к губам Фрэнка в ответ, отдаваясь голосу в своей голове, который был так сильно увлечён Фрэнком, что он просто должен был обладать им. Некоторое время они просто прижимались друг к другу губами и, можно сказать, застенчиво исследовали рты друг друга, прежде чем отстранились, соприкоснувшись лбами. — Мне жаль, Фрэнк, — прошептал Джерард. Он знал, что перешёл границу — границу, которая была невероятно очевидной, чтобы не переступать её. — Это было очень непрофессионально с моей стороны. — Нет, Джерард, не говори такого. Я это начал, — возразил Фрэнк, быстро переплетая их пальцы. — Не имеет значения, что ты это начал, Фрэнк. В этой ситуации взрослый — я, и я должен был остановить такое поведение ещё до того, как всё зашло так далеко, — вздохнул Джерард, потирая нежную кожу Фрэнка. — Это ведь неправильно с моей стороны — не хотеть останавливаться? — прошептал он. Фрэнк слегка отстранился, чтобы как следует рассмотреть Джерарда, и всё, что он мог сделать, это улыбнуться и прижаться к его губам ещё раз, на этот раз гораздо более уверенно и целеустремлённо. Ни один из них на самом деле не знал, сколько прошло времени, пока Фрэнк не почувствовал, как его телефон вибрирует в кармане джинс — его мама подъехала к школе, чтобы забрать его, и он молча проклинал тот факт, что ему пришлось уйти. Одно он знал точно:в следующий раз он определённо будет с нетерпением ждать возможности снова учить Джерарда играть на гитаре. *** — Я не буду играть «Bodies» группы Sex Pistols на школьном собрании. Жёсткий грёбаный пас, Уэй, — рассмеялся Фрэнк, делая глоток диетической Dr. Pepper, чтобы попытаться подавить смех, что оказалось провальной идеей. — Ой, да ладно тебе! Я думал, Фрэнк Айеро никогда не говорит «нет» на вызов? Я готов даже заплатить тебе! — Джерард рассмеялся, его пальцы плотно обхватили кофейную чашку Starbucks. — Мне не нужны твои деньги — мне нужен проходной балл по искусству, — ухмыльнулся Фрэнк, стукнув ногой по ноге Джерарда с противоположной стороны стола. — Ты знаешь, что у тебя всё хорошо с искусством. У тебя круглая пятёрка. И это не потому, что ты отлично целуешься, — пробормотал Джерард немного тише, но Фрэнк всё равно услышал это, и, чёрт, его щёки густо покраснели из-за этого. Он попытался незаметно спрятаться за своей банкой Dr Pepper, но это только заставило Джерарда рассмеяться над тем, как легко было засмущать Фрэнка. — Блять, ну хва-а-атит, — заскулил Фрэнк, наконец сдавшись и поставив банку на стол, прежде чем прикрыть щёки руками в перчатках с костями. Было здорово, что у них была закусочная на окраине города, куда больше никто не ходил, но это давало Джерарду все основания для того, чтобы Фрэнк дрыгал ногами и крутил волосами, как легкомысленная школьница. — Почему? Ты такой милый, когда краснеешь, — Джерард улыбнулся и потянулся через стол, чтобы взять Фрэнка за руку, наконец убрав её с его лица, чтобы полюбоваться красотой Фрэнка. — Я думаю, это ты так на меня действуешь, — Фрэнк прикусил губу и толкнул ногу Джерарда под столом, и тот толкнул его в ответ, начиная играть по-настоящему, пока их ноги не спутались под столом, точно так же, как и их руки сверху. — Взаимно, — это было всё, что ответил Джерард, прежде чем поднять одну руку к лицу Фрэнка, чувствуя жар от его румянца. Джерард поджал губы и потянулся через стол, чтобы запечатлеть целомудренный поцелуй на губах Фрэнка — он был мимолётный, но этого было достаточно, чтобы превратить Фрэнка в краснеющее месиво. — Ты знаешь, что ещё мне нужно, кроме проходного балла по искусству? — Фрэнк задумался, его идеи ожили в виде слов, которые, казалось, сейчас сочились наружу. Его голос был тихим, когда Джерард вопросительно приподнял бровь. — Что это? — Твои руки по всему моему телу, как только мы уйдём отсюда.