Слово беса

       Тэхен очень любил Юнги, он и вправду был прекрасен: его тело, голос, глаза, губы, да и вообще все лицо. Тэхену нравилась его манера разговаривать, его походка, шутки, необычный взгляд на мир. Он обожал все, каждую мелочь, каждый минус и плюс. У них были неплохие отношения, уже почти перешедшие грань между дружбой и становлением парой. Ким не раз замечал долгие, наполненные чем-то непонятным, отдаленно напоминающим нежность, взгляд Мина. Поэтому, наверное, он безоговорочно ему доверял.        Они познакомились случайно: пересеклись на вписке у одного общего знакомого. Бокал за бокалом, вопрос за вопросом, так и обменялись номерами. Инициатором их дружбы можно было смело назвать Юнги. Он часто писал, звонил, а через семнадцать дней после их первой встречи (нет, Тэхен вовсе не считал) пригласил посидеть в небольшой забегаловке рядом с домом Кима. Потом такие вылазки становились все более частыми, а после переросли в их собственную, маленькую традицию. Тэхен этим дорожил — их общими моментами, их собственными шутками, их маленьким, хрупким до безобразия мирком. Возможно, Юнги в глубине души, ценил эти моменты не меньше.        Тэхен точно не знал, когда в голове родилась эта безумная, эта абсолютно ненормальная идея — продать душу Дьяволу, чтобы узнать ответ на главный вопрос. Взаимно ли? Хотя кого он обманывает, конечно же он это знал. Это произошло после разговора со своим одногруппником — Чимином. Он был милым, добрым и общительным пареньком, готовым придти на помощь всем и каждому. В тот день он ненароком заметил, что Юнги в последнее время очень сблизился с одной его подругой, Джису. Он даже припомнил, что ребята ходили на какую-то романтическую комедию вместе, а после, игриво приподняв брови, двояко намекнул, на каком ряду они могли бы сидеть там вдвоем. Ким тогда мягко улыбнулся, будто бы радуясь за своего друга, но в душе почему-то скреблись кошки, рушились мосты и сгорали все мечты и надежды. В конце концов, имел ли он право вмешиваться в чужую жизнь? И был ли смысл в его собственной без Мина? — Как узнать, что думает человек, не спрашивая его об этом? -спросил тогда Тэхен, смотря на Пака. Тот пожал плечами, потом задумался и выдал. — Продать душу Дьяволу, разве что.        И после этого он впервые об этом задумался. Он размышлял не день и даже не два, а дольше, гораздо дольше. Он все еще проводил огромное количество времени со своим другом. Имел ли он право жаловаться на что-то и сомневаться в чувствах Мина, даже если все, что у него было — простая привязанность? Конечно же нет. Но успокаивалось ли от этих ответов по-настоящему любящее сердце? Естественно нет. Поэтому в один день он решился.        Найти простенький ритуал по призыву демона оказалось проще простого, даже достать нужные ингредиенты не составило труда. Начертив пентаграмму, расставив все свечи в нужном порядке, каждую на свой луч и каждую, олицетворяющую что-то определенное — он начал читать заклинание. Латынь Тэхен знал плоховато, но что-то все равно понимал, даже мог переводить простенькие тексты. В конце концов, не зря он целых два семестра изучал этот язык в стенах университета. Слова лились сами по себе, земля под ним, казалось, ходила ходуном, а свечи то погасали, то вспыхивали вновь. А потом все закончилось — заклинание, непонятное землетрясение. Все погрузилось во тьму. Посреди пентаграмма загорелось красное, Ким бы даже сказал кровавое, пламя. Позже там же появилась фигура человека с темными глазами, черными волосами, на голове его красовались огромные рога. Он был по пояс оголен, так что Тэхен прекрасно видел шесть кубиков пресса и колоссально огромное количество татуировок. — Итак, человечишка, тебе выпала честь продать душу самому Дьяволу, можешь называть меня Чонгуком. Задавай свой вопрос, загадывай свое желание и позволяй мне стать полноправным владельцем твоей прекрасной, чистой и очаровательной души, — он улыбнулся, выходя из пентаграммы и протягивая руку ошарашенному парню. Вообще, он не рассчитывал на работу призыва, в конце концов, шутки шутками, а узреть демона собственными глазами — кто к такому может быть готов? — Так-так, хватит тут хлопать своими глазками и давай поскорее там, мне не терпится отобрать столь невинное сердечко у этих подонков-ангелов. — Я… Юнги что-то чувствует ко мне? — Ха-ха-ха-ха, — смех Чонгука разнесся по комнате, отражаясь от стен. — Ты серьезно ради такой ерунды вызвал меня? Какой ты смешной, малыш. Ты хочешь знать ответ на этот вопрос или все же заставить его испытывать эти чувства? Я могу дать тебе и то, и другое, тебе стоит лишь принять верное решение, подумай, смертный. После призыва тебе останется жить не больше месяца, как я вижу, вообще две недели. В эти дни, благодаря моей силе, ты сможешь привязать к себе своего возлюбленного крепче, чем кто-либо в этом мире мог себе представить. Он в ногах у тебя ползать будет, умолять о большем, умолять об одном твоем взгляде, поклоняться земле, на которую упал твой волосок. Думай, малыш, думай. — Я, — Тэхен колебался. Как прекрасно, как заманчиво в этот миг прозвучали слова демона. Он, наверное, действительно был на такое способен. Он мог даровать ему две недели чистого, эгоистичного счастья. Мог… — Нет. Только ответ на вопрос и ничего более. — Тогда слушай, смертный. Слушай внимательно, запоминай каждое мое слово. Юнги тебя хочет. Он хочет поцеловать твои пухлые губы, требовательно сминать их, прижимаясь своим членом к твоим ногам. Он хочет закинуть эти ноги себе на плечи и долго, глубоко входить в тебя, слушая как его яйца шлепают по твоей большой, круглой, аппетитной заднице. Он мечтает наполнить тебя твоим семенем и слышать, как ты кончаешь себе на живот, не прикасаясь к себе. Вот, что он чувствует, Ким Тэхен. Увидимся в Аду, — и исчез. Тэхен сглотнул, ему впервые было страшно.        Он никому не рассказывал о своем страхе секса. Вообще никому. В далеком Тэгу, когда ему только-только исполнилось шестнадцать, один милый мальчик, который ему очень нравился, позвал Кима к себе домой на ночевку. Тэхен помнит каждый болезненный толчок в его тело, каждую царапину, каждый поставленный синяк. И море, колоссальное море испытанной боли. После этого, он долгое время боялся оставаться ночью с кем-то в комнате, запирался в собственной с включенным светом и внимательно следил за окнами и дверью. Потом немного отошел, начал спать спокойнее, но к своему телу все еще никого не подпускал. Возможно, ему стоило проработать эту травму с психологом и накатать заявление в полицию на того парня за изнасилование. Второе он сделал. Состава преступления почему-то не нашлось.        Сейчас, проводя свои последние дни в компании Мина, Тэ все чаще задумывался о сказанных Чонгуком словах. Он даже недавно испытал возбуждение, впервые за многие годы. И подрочил в душе, представляя себе все описанное демоном. Ему тоже этого хотелось, но страх пересиливал все остальное. Поэтому их отношения оставались на мертвой точке. Тэхен был вынужден наблюдать за сближением Юнги и Джису, по ночам видя взрослые сны с собой в главной роли. Так продолжалось ровно тринадцать дней.        Сегодня он должен был умереть. Страха перед смертью почему-то не было. В конце концов, он почти смог избавиться от своего главного кошмара, испытать сексуальное возбуждение, даже кончить. Он так и не подарил ни одного поцелуя своему возлюбленному. Лишь на прощание написал сообщение: «Я люблю тебя». И уснул. Почему он так и не смог отдать свое тело Юнги? Только с последним вздохом Тэхен нашел ответ на этот вопрос. В конце концов, без души нельзя полностью подарить кому-то свое тело. А его душа принадлежала Чонгуку.        Утром окоченевшее тело молодого паренька найдут в кровати. Причину смерти установить так и не смогут.