Йогиня

      Я всегда подозревал Итачи...       Как бы это не звучало, но этот тихоня был завсегдатаем гостем моего разума: что-то шептало, что мой лучший друг — омут, в котором водятся здоровенные такие черти. Такие... как я люблю.       — Нам бы девушек найти, — помню, как немного приблизился к Учихе. Внимательно заглядывал в черные глаза, пытаясь ухватить в них монстра за склизкий хвост, чтобы... просто познакомить со своим... таким же внутренним чудовищем, — ...постоянных.       А то я уже задолбался: хочется настоящей и трепетной любви со всеми бабочками в животе! А не этот бесчувственный механичный секс.       Итачи немного склонил голову вбок, внимательно разглядывая мое лицо.       Надеюсь, он прочитал мои мысли, а не додумал... чего-нибудь нетрадиционного между нами. Мы же оба только по девочкам.       — Я согласен, — говорит.       — Я так и знал! — от радости хлопнул себя по коленке. Ха-ха! У Итачи тоже кризис отношений! И ему хочется большего! Романтики! — Но! — возношу указательный палец к небу. — Таким красавчикам, как мы с тобой, нужны только лучшие девушки! Красивые! Умные! И... — хитро подмигнул, улыбнувшись, — ...с которыми в постели будет не скучно: растяжка, шпагатики там всякие...       Итачи хмыкнул, закрыв глаза.       — Поэтому... — я схватил друга за плечи, — ...мы пойдем на поиски богинь на йогу! Будем искать своих йогинь-богинь!       Учиха был не против.       К слову, я ни разу не видел Итачи в трико. И это зрелище... не могу понять, то ли смешное, то ли пугающее...       — Ты такой худой, — крякнул я, скептически оценив физическую составляющую напарника. — Девчонкам нравятся парни покрепче... — как я, ага, — ...поэтому обольсти кого-нибудь своим незаурядным умом.       Итачи цокнул, закатив глаза. Нет! Ну а что?! Я дал дружеский совет!       Спортивный зал был большим, где одну стену занимало огромное зеркало. И, естественно, все девчонки расположились на ковриках к нему поближе, чтобы во время занятия видеть себя красивых. Я смекнул эту женскую философию, да. Собственно, именно поэтому мы заявились к самому началу занятия, чтобы разместиться там, где оставалось место — в конце зала.       Эх, прекрасный открывается вид... Так бы и смотрел на эти женские приятные округлости бедер, облаченные в цветные легинсы...       Единственное, что портило всю картину — трое парней, которые, вероятно, пришли сюда вместе со своими девушками... Ладно. Мы же не будем пялиться на мужские ягодицы.       — Не будем же? — я строго посмотрел на Итачи.       Он лишь как-то странно улыбнулся:       — Я уже на твои насмотрелся.       Ох, ну и сколько же в тебе чертей, Итачи?!       — Я, конечно, понимаю, что я тот еще секси-бой, — сморщился я, глядя на друга, — но держи себя в руках. Хотя бы в окружении дам.       И в этот момент подошла она: та, что украла из моей груди сердце прям тут же... Йогиня.       Пурпурный цельный обтягивающий костюм для гимнастики подчеркивал все достоинства ее утонченного женского тела так, что я не то, что не заметил недостатков, а просто не мог оторвать глаз, чтобы посмотреть на лицо...       А когда же сделал это, то просто потерял дар речи...       Девушка была прекрасна: светлая улыбка, красивая кожа; искрящаяся добротой и нежностью мимика; немного кудрявые темные волосы, собранные в высокий хвост.       — Меня зовут Киями. Я тренер по йоге. Вы — новички?       Ах!.. Какой мягкий бархатный голос!..       От этой всей обворожительности я потерял дар речи, туповато-одобрительно закивав головой. Итачи же просто молчал, видимо, как всегда, рассчитывая на то, что я буду парламентером.       — Мне нужно знать уровень вашей физической подготовки, чтобы распланировать сейчас тренировку, — темные глаза девушки с любопытством скользнули по нам. — Вы занимались до этого йогой или каким-либо спортом?       — Да-а... — внезапно дрогнул мой голос.       А ну, Шисуи, соберись! Я что сейчас сказал?! Соберись, тряпка! Ты сюда пришел ради подобной дамы! Так что хватит распускать слюни и прикидываться умственно отсталым!       — На-а... самом деле мы спортсмены, — ответил. А собственная рука, не знаю почему, потянулась к затылку.       — О! — еще большая заинтересованность появилась во взгляде йогини. — И каким же спортом занимаетесь?       — Итачи, — я кивнул на друга, собрав себя в кулак, — шахматист. А я — конным спортом. Выездка там и все дела...       — Значит, физическая активность не такая уж высокая, верно?       Если сексуальная, то — нет. Но этого же я Киями не сказал.       — Но почему же? — наигранно нахмурился, но тут уже улыбнулся так дружелюбно, как только мог. — Итачи регулярно качает мозг. А я же... бедра, — едва двинул тазом из стороны в сторону, тут же...       ...осознавая, что получилось сказать то, чего совершенно не хотел!        Я видел, как ошарашенность и растерянность сверкнула на нежном лице богини. И поэтому тут же тороплюсь оправдаться:       — Я имею в виду конный спорт, а не...       Секс.       Черт. Я пол-ней-ший кретин.       — Ясно, — уже как-то сдавленно улыбнулась она, делая шаг назад, уходя.       — Меня Шисуи зовут! — поспешил я вдогонку бросить Киями, вспомнив, что совершенно не представился.       Но йогиня уже отстранилась настолько, что невозможно было уловить, кивнула ли она в ответ или же сказала что-то...       Позади меня странный хрюк. Оборачиваюсь, замечая немного розоватое лицо друга — Итачи ржал.       Ржал в себя.       Ржал как лошадь.       Как его еще не разорвало, я не понимаю.       — Ни слова, — обрываю со всей серьезностью в голосе, глядя на то, как напарник порывается что-то сказать, — заткнись, — вижу, как, криво улыбаясь, Итачи поджимает губы, пытаясь сдержать смех, — умоляю, Итачи...       Вот такой подставы я от него не ожидал, конечно.       Поэтому ликовал, когда его трясло в позе собаки мордой вниз — чего уж тут таить, Итачи хилый.       Ой, а как он пыхтел, делая позу верблюда — даже закралась мысль, что его позвоночник пополам переломится.       И Итачи уже был красный совсем не от смеха. А я был этому безмерно рад. Злорадство? Злорадство.       Но дружеское.       И солидарное.       Ведь я сам не лучше: выяснилось, что я совсем деревянный! Я не гнусь! И я чуть не помер в позе голубя!       — Сидя на полу, выведите согнутую ножку вперед, чтобы коленка «смотрела» в диагональ коврика, — говорила Киями, одновременно показывая упражнение. — Другая же ножка у вас сзади вдоль коврика. Соберите руки в замок, поднимите их над головой, указательные пальцы направляя в потолок. Немного наклонитесь назад, чуть прогибаясь в спине...       Я пытался. Я, правда, пытался. Но именно тут я почувствовал, как душа покидает мое тело. Мне казалось, что это все, конец — даже в глазах потемнело.       Однако следующее упражнение должно было быть чуть лучше и приятнее.       Я сидел на полу с разведенными в сторону несогнутыми ногами — насколько позволяла моя растяжка — а моя йогиня, держа меня за руки, бережно тянула мой корпус вперед.       В идеале... я должен был грудью коснуться пола, но после того, как что-то хорошенько так стрельнуло у меня в пояснице: я не то, что тянуться больше не мог, я даже не осознавал, что вот — Киями передо мной, она держит меня, пытается меня растянуть, как бы пошло это не звучало, как она улыбается мне, словно забыв всю неловкую ситуацию в начале занятия...       Пот сыпался с меня градом.       Тело тряслось...       Даже не вдохнуть...       А на Итачи там вообще было страшно смотреть...       В общем, мы умерли...       Прямо там в зале, в шавасане — лежа в позе трупа.       Я не мог подняться после.       Итачи тоже.       Нас поднимали несколько человек, но я даже не запомнил их лиц... Возможно, там была и Киями...       Но почему-то даже не стыдно...