Опасные манипуляции

Глава шестая. Черная метка. Я вошла в квартиру, удивилась царившей в помещении тишине. Обычно мама в это время дома. Ну и ладно. Я люблю быть дома одна. Мне кажется, что самое большое счастье человека - иметь свой дом, большой, светлый, теплый. К сожалению ни своего дома, ни своей комнаты у меня нет. Я разделась, вошла в комнату, которую делила вместе с сестрой и остолбенела. Покрывало моей постели было откинуто в сторону, на белоснежной простыне жирными мазками расплылись грязные следы чьей-то обуви, несколько книг, сброшенных с книжной полки, валялись на кровати и на полу, бессильно распахнув беззащитные страницы, как крылья убитых птиц. Я зарычала от ярости, с большим трудом удержав себя от необдуманных поступков. Время до вечера тянулось бесконечно медленно. Я механически делала уроки, стараясь не смотреть в сторону разоренной постели. Первым пришел отец, заглянул в мою комнату, ничего не сказав, вышел на кухню, где загремел посудой. Когда стало смеркаться, снова хлопнула дверь, квартиру наполнили возбужденные голоса, пришла мама и Стелла. Я подождала несколько минут, вышла в кухню. Отец сидел в зале перед телевизором, мама на кухне что-то резала за обеденным столом, Стелла, увлеченно подпрыгивая на месте, что-то вещала. Её иссиня-черный хвост прямых волос удобно лег в мою ладонь, я резко дернула его, и второй рукой подправляя траекторию движения, погнала сестру к моей кровати. Визжать она начала, уже, будучи в нашей комнате. Когда в помещение ворвались обескураженные родители, я увлеченно возила лицо Стеллы по засохшим ошмёткам грязи в моей постели. Я не слышала, что кричали за моей спиной, а упивалась растерянным визгом сестры, когда сильный толчок отбросил меня в сторону. Обернувшись, я встретилась с бешеным взглядом отца:  Ты что творишь?  Воспитываю дрянь, которую ты вырастил.  …....  Или, может быть, это ты залез в обуви в мою постель? Взгляни, это твои следы? Отец бросил взгляд на моё ложе, но это его абсолютно не обескуражило:  Маленький ребенок случайно..... Я оборвала его:  Маленькому ребенку тринадцатый год, случайно сделать это невозможно. Если этот ребенок до сих пор не понимает, что можно делать, а чего нельзя - этого ребенка надо лечить. А если ты его не лечишь - значить тебя все устраивает.  Ты кто такая, чтобы мне указывать?  Я здесь живу, и хочу, чтобы меня никто не трогал.  Ты живешь в моей квартире и поэтому.....  Эту квартиру дало государство, мои здесь девять квадратных метров.... Хлесткая пощечина обожгла лицо, от сильного удара мужской руки голова мотнулась, цветные круги неторопливо закружили перед глазами. Я оперлась на шкаф, помотала головой, с трудом восстановив зрение. Отец продолжал стоять напротив, с интересом меня рассматривая. На мое тело привычно накатывало оцепенение, охватывающие меня всякий раз, когда я ругалась с отцом. А над головой его зло посверкивала маленькая черная искорка. Наверное, если бы не удар в голову и навалившиеся на меня проблемы со зрением, я бы ее никогда не заметила. Мне было очень плохо, голова кружилась, тело было ватным, мысли метались в черепной коробке, мешая сосредоточиться. А тут еще снизу желудка покатилась тошнота. Я качнулась вперед, затратив все силы, чтобы обуздать рвотный позыв. Отец, верно поняв мою проблему, брезгливо отстранился. Очевидно, в это мгновение он потерял концентрацию, в голове у меня прояснилось и я со всей, накопившейся за много лет, злостью мысленно сдавила эту искорку. И не поверила тому, что произошло. Только что, высокомерно переливающаяся над отцовской головой, искорка на мгновение сжалась, затем ярко вспыхнула и исчезла. Давление в моей голове мгновенно ослабло, я задышала полной грудью. Отец замер, недоуменно покрутил головой, затем повернулся, и как-то сгорбившись, вышел из комнаты. Стелла, прятавшаяся за шкафом, в ожидании традиционного приведения меня к покорности, удивленно выглянула из своего убежища, затем испуганно вжав голову в плечи и растерянно восклицая: «папа, папа?», побежала вслед за отцом. Над головой ее поблескивала маленькая черная искорка.