Опасные манипуляции

Глава восемнадцатая. Странная встреча. Мои финансовые дела пребывали в полном расстройстве. Деньги утекали просто на глазах, а мои планы опять требовали значительных вливаний. Придется потрошить найденные мной артефакты. В субботу я вошла старый парк в центре города. Когда-то эта территория была одним из городских кладбищ, затем власть в процессе слома старого мира и построения нового, могилы выкопали, проложили асфальтовые дорожки, поставили павильоны и организовали отдых трудящихся, А чтоб далеко до места отдыха не ходить, часть бывшего кладбища застроили панельными многоэтажками. Не знаю, как кто, но я хорошо различаю парки на мете кладбищ, и парки, изначально построенные как парки. Первые злые и нехорошие места, какие-то неустроенные. А во вторых я прекрасно себя чувствую, они какие-то более уютные. По бывшему кладбищу я шла с деловой целью, пытаясь не думать о тех, чьи души остались здесь, на месте разоренных могил, выброшенных и вновь втоптанных в землю костей. Целью моего визита была место сбора городских нумизматов и прочих коллекционеров всего, о чем может только додуматься человеческая фантазия. Я прошла несколько аллей, так как не знала, где собираются эти достойные люди. Внезапно, завернув за угол, я оказалась в торговом ряду. Чемоданы, столики, куски картона и брезента, все эти импровизированные прилавки были заполнены монетами, значками, стеклом и фарфором различной степени ободранности. Активностью продавцы особо не отличалось от активности торговцев на вещевом или овощном рынках. Интеллигентных антикваров, как в кино, в этом месте я не наблюдала. Ну что ж, значить будем искать человека, который не попытается обмануть меня или, что еще хуже, не заплатить оговоренную цену. Помотавшись по рядам, и приценившись, я загрустила. Основным товаром были медные монеты чекана от матушки Екатерины до Николая второго. Венцом ценных монет было несколько серебряных рублей последнего русского императора в плохом состоянии. На предлагаемый мной пятак Екатерины второй, весом грамм сорок, продавцы нервно щурились, переглядывались, но предлагали откровенные копейки. Махнув на все рукой, я пошла к выходу из парка, но мое внимание привлекли два пожилых мужчины, скромно сидящие на раскладном стульчике и пеньке метрах в пятнадцать от этого бедлама. Перед одним из них лежат открытый «дипломат», вмещавший в себя несколько пеналов с монетами, упакованных в пластмассовые капсулы. Мужчины негромко разговаривали, отпивая чай из пластиковых крышечек от термоса. Вот эти двое вполне соответствовали образу серьезного коллекционера, который я видела в фильмах. Я подошла, и стала рассматривать содержимое чемоданчика, ожидая, когда на меня обратят внимание. Бросив на меня внимательный взгляд, мужчина не пеньке одним глотком допил чай, вернул хозяину портфеля свою емкость и откланялся. - Чем могу помочь, юная барышня? – хозяин «дипломата» улыбался мне вполне искренне: - Что-то хотите продать или приобрести? Я взглянула ему в глаза и вздрогнула. Худое лицо, обтянутое кожей, с глубоко запавшими глазами, не имело никакой растительности и было полностью покрыто следами старых язв, Кисти рук были в таком же состоянии, среднего и безымянного пальцев правой руки не хватало. - Напугал вас? – мужчина грустно улыбнулся: - Извините, последствия лучевой болезни. Так чем могу помочь? - Я хотела бы продать вот эту монету - я протянула ему Екатерининский пятак. Мой собеседник принял монету, хмыкнул, достал из кармана небольшую лупу в кожаном чехле. Минуты две он рассматривал монету, затем поднял не меня ставшие колючими глаза. - Могу я узнать, где вы это взяли? Тон его мне очень не понравился. -Наследство предков. - Я, все-таки, настаиваю на ответе. - Прабабушка оставила. - А прабабушка не в Ново-Бабкино жила? - В Старо-Бабкино…. - Вы правнучка Анны Ефимовны? -Да, а вы ее знали? - Я живу на этом свете последние пятнадцать лет благодаря ей. Когда она умерла? - Перед Новым годам волки задрали… Мужчина задумался, через минуту поднял голову, вновь приветливо улыбаясь - Присаживайтесь на пенек, там удобно. Пятнадцать лет назад на заводе химконцентратов (мой собеседник вопросительно взглянул на меня, я кивнула, что знаю это предприятие) случилась авария, топливная капсула при транспортировке были повреждена. Не было времени на подготовку, утечка радиации могла привести к беде. Нас было трое. Капсулу упаковали, но оба мои товарища умерли, а я еще пару месяцев заживо гнил в спецбоксе нашей больнице. Моя жена узнала о вашей прабабушке, со скандалом забрала из больницы и увезла к ней в деревню. Я был в состоянии вареного мяса, органы практически не работали, я ничего не видел, пальцы начали отваливаться - он махнул изуродованной кистью. Через три месяца я вышел из ее дома самостоятельно, и как видите, до сих пор жив. А эту монету я подарил ей через два года после этого, на память. Видите – он ткнул пальцем в монету - здесь отсутствует точка, что говорит о редкой разновидности. Меня тогда отправили на пенсию по инвалидности, жить надо было на что-то, вот я и превратил увлечение юности в источник поддержания штанов. Мужчина опять задумался. - Вас как зовут? - Людмила… - А меня Аркадий Николаевич. А я ведь вас помню. Вам года два было. Вы такая шустрая были, все время в каких-то лужах купались. Мне кровать поставили в сарае, возле каких-то кустов, вас от меня гоняли. Но мне кажется, что чем больше вас гоняли, тем больше вы в этот сарай лезли. Очнусь, глаза поднимаю, а вы в окошко заглядываете… Н-да. Вы знаете, Людмила, монету у вас я купить не могу, но могу дать денег без отдачи, у меня запросы скромные, доходы позволяют. - Аркадий Николаевич, я этот пятак принесла для затравки, приценится. У меня есть более редкие монеты, которые бы я хотела продать. - Да? Ну, если вы не боитесь, то можете прийти ко мне домой, там нам будет удобно. Сюда ценные экземпляры носить я бы не рекомендовал. - Да это я уже поняла. Меня ваше предложение устроит. -Как вам будет удобно. Аркадий Николаевич протянув мне визитку, предварительно чиркнув на ней адрес. Я пообещала перезвонить и распрощалась. Жил Аркадий Николаевич в старом двухэтажном доме недалеко от цирка. Недавно отштукатуренные и покрашенные домики с большими дворами, огороженные от суетливых улиц центра чугунной оградой с массивными кирпичными столбами. Какое интересное место, ни разу не была, хотя живу радом. Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, позвонила в солидную металлическую дверь с тремя замками. За дверью кто-то гулко гавкнул. Стекло дверного глазка на мгновение потемнело, сочно щелкнули замки и дверь распахнулась. Аркадий Николаевич, одетый в короткую флисовую куртку и такие же брюки, приветливо улыбался, делая мне приглашающие знаки. Из-за ног хозяина выглядывала огромная лобастая голова ротвейлера, настороженно втягивающего воздух носом. Я поздоровалась, осторожно дала обнюхать себя псу. - Познакомьтесь, это Люда, это Арес, он хороший мальчик. Проходите Людмила. Собака, удовлетворенно фыркнула и скрылась в глубине квартиры, громко стуча когтями по полу. Меня пригласили в светлую гостиную, посреди которой стоял круглый стол, накрытый скатертью пастельного цвета. Окружающая мебель по стилю относилась к тридцатым - пятидесятым годам, но не кривые этажерки, собранные из отходов производства артелью инвалидов, а солидная, выполненная их хорошего шпона или цельного массива, с хорошей полировкой и аккуратно подогнанными дверцами. - Присаживайтесь, Люда, я сейчас вас напою чаем! - Аркадий Николаевич, если можно не сейчас, недавно пила. Может быть попозже… - Хорошо, как скажете. Ну, давайте, показываете ваши сокровища. Я выложила из рюкзачка несколько пакетов, в которых проложенные старыми тряпками и полотенцами, чтобы не соприкасались между собой, лежали мои находки. Я решила показать Аркадию Николаевичу все. Почему-то я испытывала к этому человеку, которого видела второй раз, необъяснимое и несвойственное для меня, доверие. Издав несколько удивленных возгласов, старый нумизмат достал из шкафа две лупы, маленькую тут же сунул себе в глаз, вторую, большую, с встроенными в ручку маленькими лампочками, он положил рядом. Пока хозяин дома рассматривал содержимое пакетов, периодически удовлетворенно угукая, я рассматривала фотографии на стенах. Вот хозяин, молодой, с копной темных волос, зачесанных назад, обнимает молодую женщину в летнем платье без рукавов, ее длинные светлые волосы разметало ветром, между них счастливо улыбается беззубым ртом похожий на папу мальчишка лет пяти. Вот те же люди, чуть постарше, на палубе теплохода. Мальчик, опершись на леер, восторженно смотрит вдаль в большой морской бинокль. - Моя семья – Аркадий Николаевич неслышно подошел сзади - жена, год назад умерла в одночасье на даче, сердечный приступ. Сын спился, ждет не дождется, когда я вслед за Наденькой уйду, десять лет как не общаемся. Периодически звонит, узнать живой ли я. - А другие родственники? - Мы с женой из детского дома оба. Никого нет. Сын семьей не обзавелся, о наличие у него детей я ничего не знаю. Ладно, что мы все о грустном, давайте перейдем на более бодрую тему. Прошу к столу. Когда мы уселись, нумизмат разложил передо мной три десятка мелких серебристых кругляшей с непонятной вязью. - Это монеты арабские или Волжской Булгарии, датирую их эпохой Чингисхана, приблизительно. Я понимаю, что их использовали в качестве украшений, отверстия снижают стоимость, но сохран хороший, общая стоимость – он назвал сумму, достаточную для того, чтобы мы с мамой беззаботно жили год. -Это – палец уперся в продолговатые брусочки – новгородские гривны, цена примерно в два раза больше. - Также здесь присутствуют необработанные алмазы и сапфиры и рубины, цену назвать не могу, не мой профиль, но есть знакомые. - Вот это - кивок на несколько крупных кругляшей с большими отверстиями в центре - китайские монеты, времен завоевания Чингисханом, редкие в таком сохране. А вот самое дорогое - две продолговатые пластины с отверстиями и не понятными знаками лежали в сторонке - если я не ошибаюсь, то это монгольские пайзацы, знак власти, высокого уровня, одна из серебра, а вторая, на первый взгляд, из золота. Цена не известна, но сразу скажу - дорого, очень дорого. Я помолчала, улыбнулась: - Аркадий Николаевич, вы там чаем грозились напоить. - Конечно, через пять минут будет готово. Прихлебывая горьковатый чай из большой кружки, я спросила: - А как ваше здоровье, если не тайна? - Да какая тайна. Здоровье не очень. Видно при аварии организм принял столько излучения, что кости травят потихоньку остальные органы. Почему то онкологии нет, но вот печень, почки, желудок и все прочее просто перестают потихоньку функционировать. И это очень плохо. Буду умирать долго, грязно и некрасиво. - Вы знаете, я, конечно, не моя прабабушка, но ее записи я почитала, вот принесла вам по ее рецепту зелье, завариваете как чай, чайная ложка на стакан кипятка, через десять минут пить. В течение двух часов никуда не ходить, организм будет чиститься, и вся гадость выводится. Мужчина схватил матерчатый мешочек, ткнулся носом в развязанную горловину, счастливо улыбнулся: - Спасибо Люда. Как говорится, тот самый запах. Я ведь сначала его ненавидел, и жену, и Анну Ефимовну. Тут лежишь как туша освежеванная, кожа слазит, пальцы гниют, ничего не вижу, рвет все время. А от этого отвара рвать стало в два раза больше, и вообще потекло из меня, извините за подробности, из-за всех щелей. А потом я понял, что до этого я свой организм из себя выхаркивал, а с этой гадостью умирать перестал, стал мой организм от яда очищаться. Спасибо, Люда, я весьма тронут. На прощанье мы договорились, что свое имущество я оставлю здесь, чтобы старый нумизмат оценил и попытался реализовать все по хорошей цене. В качестве аванса я получила стопку долларов, которую Аркадий Николаевич оценил как несколько процентов от общей стоимости. На этом мы распрощались.