Один, два, три... Начали!

— Прочь! — с яростным криком набросился на жирного и высоко таракана молодой мужчина, ударяя того шваброй до трещин в дереве. К несчастью паразит не умер, а только треснул незадачливого воина своими длинными ножками прямо в живот. — Гад, — с кряхтением поднялся с пола мужчина, воинственно поднимая верх швабру, — я тебя на части порву! — и набросился на таракана, разбивая в щепки своё оружие. — Чёрт, — сквозь зубы прорычал мужчина, отбрасывая останки своей верной помощницы в сторону выставляя руки вперёд, — ну, подходи. Я тебя голыми руками порву! Раздраженный паразит пошевелил своими длинными усами и двинулся на человека, что посмел поднять свою руку на столь величественное создание, на представителя высшей расы, на него, на таракана! Встав на задним ножки, таракан с размаху зарядил своей лапой прямо в лицо человека. К несчастью для таракана, мужчина в это время сделал тоже самое. И вот чудо! Таракан взревел от боли и потянулся своими лапами к больному месту. — Ах ты ж…— не отставал от таракана человек, приложив к лицу руку. Паразит в гневе прыгнул в сторону человека, который приготовился встречать удар своего неприятеля. Однако… таракан прямо в воздухе превратился в множество разноцветных бабочек. — Что за хрень… — множество бабочек полетело в сторону мужчины, закрывая собою весь обзор. Поток этих разноцветных красавиц был казалось непрекращающиеся. Неведомый сильный ветер подул со стороны бабочек и сквозь них прорезался свет. Свет тот был божественен, казалось сам бог сейчас спуститься с небес, а за ним его верные ангелы. Однако вместо бога с небе на землю летела неведомая пятнистая зверушка с четырьмя копытами и ужасно длинной шеей, а из ноздрей у неё торчали гигантские крылья бабочки. За зверушкой же гордо летели на белых крыльях двух метровые чëрные тараканы…

***

Молодой шатен резко подскочил с кровати с широко раскрытыми глазами. — Приснится же такое… — устало пробормотал мужчина, приложив руку к лицу. — Роджер, ты уже весь день в кровати валяешься, вставай! — громкий женский крик, приглушëнный стенами, разнëсся по всему дому. — Иду!