До самого конца.

Итачи был из того числа людей, что никогда не говорят о своих слабостях вслух. Такие всегда упорно терпят боль внутри себя, разрываясь в жуткой агонии всю свою жизнь, словно конченные мазохисты, но всё равно упорно молчат и строят рожу кирпичом. Кисаме знал, что Итачи болен. Знал, что его напарник пьёт таблетки горстками и тщательно прячет их от глаз Хошигаки, знал, что тот блюёт по утрам сгустками крови, стараясь громко не шуметь, дабы не привлечь внимание. Знал, что Учиха тает буквально на глазах и что его здоровье день ото дня ускользает из рук брюнета, как песок сквозь пальцы. Кисаме знал, но ничего поделать с этим не мог. Это не его выбор. Это выбор самого Итачи. Его ноша, которую Учиха на себя возложил. А Кисаме привык уважать чужое мнение и чужой выбор. Хотя и знал, что ни к чему хорошему это не приведёт. В повседневной жизни, если так можно назвать жизнь двух ниндзя-нукенинов, болезнь Итачи не проявляла себя настолько сильно. Учиха мало ел, постоянно думал о своём, почти не двигался и не разминался, предпочитая сидеть в одной позе и изучать какие-то старые свитки. В такие моменты Кисаме старался не отвлекать своего напарника: спокойные и относительно тихие дни у них возникали редко, поэтому Учиха должен был воспользоваться ими сполна и восполнить все свои потраченные силы прежде, чем они пойдут на очередную миссию. По мнению Кисаме, отдых был крайне необходим Итачи, хотя от чтения свитков Учиху надо было отучить. Пускай глаза тоже отдыхают. Особенно глаза. Во время заданий Хошигаки старается взять на себя как можно больше физической работы: ему это только в радость, да и Самехада только рада испробовать вкус крови своих врагов. Главное, Итачи не перенапрягается, не использует свой шаринган, который итак уже отнимает у него много сил и чакры. Сплошная идиллия: Кисаме с азартным огоньком в глазах перерезает глотку своей цели, а Итачи сидит неподалёку и наблюдает за своим напарником, готовый, если что, вступить в бой. Хошигаки сам просится в битву, вежливо прося Учиху остаться в своеобразном тылу и прикрывать его спину на всякий случай. Так и здоровье Итачи останется целее, да и сам Кисаме разомнет свои конечности. Проницательный Учиха наверняка что-то подозревает, но ничего не говорит вслух. Соглашается. Тоже хочет в бой, но внезапные приступы кровавого кашля приостанавливают желание Итачи, вынуждая хрипеть через раз. Остаётся только сидеть и наблюдать, как развлекается его акулий напарник. Учиха не против. Ему по-настоящему интересно наблюдать за движениями Хошигаки. Его движения быстры и наполнены силой и опытом убийцы. Каждый удар Кисаме смертелен для врага, а вкупе с мечом Самехадой нукенин просто превосходен в бою: настоящая машина для убийств. Если бы не здоровье Учихи, они бы с радостью схлестнулись в равном бою: Итачи против Кисаме. Гений Конохи и истребитель клана Учиха против одного из мечников Тумана и бесхвостого биджу. Бой выдался бы славный. Хотя в настоящий момент у них нет причин для битвы друг против друга. Как ни странно, Кисаме и Итачи прекрасно ладили друг с другом не только в повседневной жизни, но и в бою. Как-то раз Лидер решил устроить тренировочные бои между членами Акацуки. То ли он размяться решил, то ли ему стало скучно, но лидер на то и лидер, чтобы его слушались. Бои решили провести сначала один на один. Дейдара и Хидан первыми ринулись помахать кулаками, а вслед за ними неподалеку устроили бой Сасори и Какузу. Бедный кукловод едва ли успел заткнуть уши, не в силах больше слушать совместные вопли двух пылких нукенинов, однако болтовню быстро прервал Какузу, начав бой своей атакой. Бой выдался жарким и насыщенным на маты и нецензурные выражения. Матерился в основном Хидан, уворачиваясь от бесконечных кукол и марионеток Сасори, Дейдара же палил любителя денег Какузу своими глиняными бомбами с воздуха, предпочитая держать расстояние. Правда, под взрывы тогда попадались и остальные члены Акацуки, на что Дейдара получал в свой адрес шипение Зецу, отборные маты Хидана и обещания убить от Какузу. Исход боя был явный: Хидана за шкирку потащил Какузу за то что тот случайно цапнул его своим мечом (Ага, поклонник Джашина лишь "ненароком" размахнулся над Какузу, да посильнее), а Сасори обленился и самовольно уступил бой Дейдаре, который теперь неугомонно верещал на всё горло рёвом победителя. Настала пора боя между Итачи и Кисаме. Перед тем как начать поединок, Хошигаки мимолётно посмотрел в пока ещё чёрные глаза Учихи, словно прося разрешения. Итачи молча кивнул, поняв того без слов, и нукенины встали друг напротив друга, готовясь к битве. Кисаме облизнул губы в предвкушении невероятной страсти и красоты. О, да, бой с Учихой Итачи невозможно было назвать иначе. Это битва просто обязана быть грандиозной. Огонь против воды. Стихия и шторм против спокойствия и холодного расчёта. И пускай это была лишь тренировка, для Кисаме это был шанс испытать невероятный восторг и радость в бою против своего напарника. Это столкновение было наиболее желанным и долгожданным для Хошигаки: его глаза горели огнём азарта, мускулы подрагивали от предвкушения, а Самехада нетерпеливо рвалась в бой, прожорливо желая отведать столь вкусную чакру Учихи. И Учиха не подвёл их. Он показал просто невероятный бой, танец ума и расчетливости, состоящий из лезвий тысячи кунаев и сюрикенов, настоящий вихрь огня и водоворот силы и страсти. Сначала Итачи лишь уворачивается от ударов Кисаме: напарники прекрасно знают друг друга и тактику ведения боя каждого, поэтому не спешат схлестнуться до крови, лишь кружат в известном лишь им танце, словно листья на ветру. Затем резко срываются на встречу, дабы схлестнуться мечами: Кисаме не сдерживает силы и позволяет Самехаде буйствовать, а Итачи лишь усмехается и разлетается по пространству сотнями ворон. Кисаме считал трюк с воронами самым пафосным, что было в арсенале Учихи. Лучше ворон был только пламенно-красный воин из чакры, однако Хошигаки был не настолько безбашенным, чтобы заставлять и без того слабеющего товарища применять в обычном бою Сусаноо. Хотя Учиха мог обойтись и без него. Великий огненный шар в исполнении Итачи был просто бесподобен, а туман, который поднимался после встречи огня с потоком цунами, был своеобразным эффектом, который лишь подчёркивал красоту их боя. Всё-таки Учиха силён. Не зря же его считают гением своего клана, да и с физической точки зрения, по мнению Кисаме, он мог бы быть довольно хорошим бойцом. Если бы не его постоянный кашель. Итачи сплёвывает тёмный сгусток крови и складывает печати. Кисаме не успевает за ними проследить и в следующий момент на него с неба рушатся его же акулы. Только на этот раз наполненные электрическим током. Хошигаки впечатлён. Мало кто выживает в бою против него, но ещё никто не возвращал Кисаме его же техники с удвоенной силой. Одна волна акульих цунами схлестывается с другой, вода бурно рычит, словно горная река весной, и на мгновение кажется, что всю местность затопило одной только техникой тысяча акул. Бой продолжается уже на поверхности воды. Кисаме несколько раз применяет на Учихе водяную тюрьму, но тот всё время ускользал от Хошигаки своими клонами, что позволяет Кисаме войти в полный раж. Он настолько увлечён боем, что не замечает, когда слился с Самехадой и теперь дерется уже на полную силу. На его лице безумный оскал, тот оскал, с которым он с удовольствием перерезает глотки врагов и других ниндзя. На лице Учихи тоже улыбка. Его глаза горят красным, он полностью сосредоточен и увлечён боем. Конан и остальные Акацуки наблюдают за схваткой не отрываясь: никто в здравом уме не станет прерывать бой Кисаме против того, с кем он хотел драться с самого поступления в организацию. Однако никто даже не предполагал, что эти двое увлекутся настолько сильно. Обычно Хошигаки всегда слушался Учиху, не смотря на разницу в силе и возрасте, однако сейчас всё было совершено иначе. Эти двое окончательно выпустили на волю свою истинную сущность. Свою настоящую силу. Дейдара нервно сглатывает, когда небесное светило на мгновение покрывается тьмой и с неба начинает падать настоящий огненный дождь. Хидан и Какузу смотрят на сие зрелище и хотят тоже сразиться с Учихой также, как и Кисаме. Сасори, наблюдая за всем этим огненным фейерверком, думает, что Итачи единственный из Акацуки, кто близок к истинному произведению искусства. Так или иначе, конец боя решает вовсе не этот впечатляющий пламенный дождь. Более спокойные, но гораздо опасные чёрные языки огня медленно догорали на поверхности земли. Адское пламя, способное уничтожить любой объект одним только касанием. Сильнейшая техника огня и опасное додзюцу шарингана. Аматэрасу целиком прожёг плащ Кисаме и чуть было не задел его кожу - Итачи остановился как раз вовремя, прекрасно зная, что Кисаме дальше не пойдёт. Хошигаки понимал, что против Аматэрасу он мало на что способен. Бой был за Итачи, хотя более целым и невредимым остался все-таки ниндзя из Тумана. После боя Кисаме подходит к Итачи и касается его плеча. На губах Хошигаки добрая улыбка, в его глазах благодарность, а также полная удовлетворённость и наслаждение прошедшим поединком. Только вот Кисаме чувствует, что плечо под его руками неустанно дрожит. Мелко, словно осиновый лист в непогоду. Лицо Учихи не выдаёт ни единой эмоции, однако Кисаме знает, что тот устал и вот-вот свалится на землю, если его не придержать. Итачи нужен отдых, при том довольно длительный. Теперь любое использование шарингана грозило Учихе истощением чакры и сильным физическим изнеможением, которое заставит пролежать в постели как минимум неделю. Надо было уходить и отвести Итачи в спокойное место, где он сможет отдохнуть и без спешки восстановить свои запасы чакры. Только вот уйти им сейчас не позволят. Настало время битв два на два. Черт бы побрал этого лидера, - думает про себя Кисаме - за его странные привычки сначала проводить одиночные бои, один против другого, а затем устраивать парные. Сам ведь никогда не дрался, а если даже вступал в бой, то только против Конан или Зецу. Мог бы уже и отпустить тех, кто уже провёл свой бой, чего мороки добавлять. Но нет, парные битвы были обязательной программой тренировок лидера и отвертеться от них так просто не получится. Состояние Учихи осталось незамеченным почти для всех членов Акацуки. Единственной, кто заподозрил что-то неладное была Конан, но та решила услужливо промолчать. А вот беспокойство Кисаме заметили чуть ли не все: - Боишься, что поцарапал свою принцессу, рыбешка? - гаденько хихикал Дейдара. - Заткнись! За рыбешку ответишь! - рявкнул Хошигаки и пустил в сторону взрывателя несколько акул. Блондин с визгом спрятался за Конан. Кисаме было не до смеха. Учиха медленно осел на ближайшую горизонтальную поверхность, тихо радуясь, что это земля. Хошигаки присел рядом и протянул напарнику флягу с водой. Тот отпил с такой жадностью, будто бы месяц в стране Песка без воды и еды ходил. Итачи должен был продержаться до конца тренировок. Они должны были продержаться. Сначала дрались Какузу и Хидан против Дейдары и Тоби. В одиночной битве Тоби не был настолько силён, поэтому всегда просиживал их где-то в тенечке. Да и в бою два на два от весельчака в маске не было большой пользы, разве что группа поддержки для Дейдары. Последнего это устраивало. Подрывник и сам с превеликой радостью был готов порвать жопу двум бессмертным зомби. При том быстро и безболезненно, всего лишь одним взрывом. Густо матерясь на всю округу, Хидан набросился на Дейдару и стал чисто кулаками мутузить блондина за все его грехи. Вот так всегда. С этими двумя нормальная тренировка постоянно превращается в сплошной балаган и цирк клоунов. Хорошо хоть лидер не злится, пускай и косится на придурков своим риннеганом. Хоть пораньше закончат с этими тренировками. Когда пора сражаться Итачи с Кисаме, против них встают Конан и один из путей Пейна. Самый главный, с коротким рыжим ёжиком, пирсингованный и с фиолетовыми глазами, по которым разлилась водная рябь. Кисаме знал, что таких рыжих с кольцевыми глазами ещё пятеро, однако перед ними стоял пока что только один. Прекрасно. Они с Итачи быстренько разомнут с ними руки и ноги - Хошигаки знал, что Лидер всерьёз никогда не дерется - а потом пойдут отдыхать. Да, верно, всё так и будет. *** К сожалению, так называемая разминка растянулась на долго: лидер выбил из них всю дурь и всё остальное, чуть было душу на тот свет не отправил, но ребята держались. Точнее, держался Кисаме, а Итачи, Хошигаки был готов поспорить, двигался лишь на одной только силе воли. Его дыхание потяжелело и охрипло, всё тело взмокло и вспотело, а движения сильно отставали и не подчинялись разуму. Лидер гонял их так, словно от этого зависела их жизнь: призвал остальных рыжих, в следствие чего бой два на два превратился два на шесть. Шесть, потому что Конан решила стоять в стороне в качестве наблюдателя. Хотя бы на этом спасибо. В общем, Кисаме испытал на себе почти всю мощь божественной силы вместе с Учихой, но сдаваться и проигрывать никто из них не хотел даже под угрозой смерти. Они вложились на всю мощь: Итачи с Сусаноо и Кисаме на пределе своих сил. Они оба были на пределе возможностей. Хошигаки видел, как из рта и глаз Учихи идёт кровь, слышал, как тот харкает кровью, но ничего поделать не мог: Пейн прессовал их как обезумевший. Со всех сторон. Ситуацию ухудшало то, что Итачи в любой момент мог взять и отключиться от истощения и Кисаме приходилось следить за ним хотя бы одним глазком, отвлекаясь от основной битвы. А рассеянное внимание на поле боя к чему приводит? Правильно, к поражению. Вот они и проиграли лидеру. Итачи потерял сознание как раз тогда когда на него напал один из шести путей Пейна. Кисаме, сам того не осознавая, подставился под удар вместо Учихи и получил широкое ранение в грудь. Главное, что Итачи цел, хоть и израсходовал всю свою чакру. Хотя признаться, Учиха держался невероятно долго для своего здоровья: призвать Сусаноо, а также одновременно активировать Аматэрасу и сжечь четырёх из шести рыжих было просто сверх его сил. Но Итачи смог выжать из себя всё и показать на что способен. Кисаме даже возгордился тем, что Учиха является его напарником. Конан тогда подметила, что у Учихи и Хошигаки прекрасный тандем и что они понимают друг друга даже без единого слова. Идеальная синхронизация двух совершенно разных, но таких похожих людей. Кисаме ей только кивнул и молча удалился, неся на руках свою самую дорогую и ценную ношу. Своего напарника. Хошигаки было плевать на свои раны, позаботиться об Итачи он должен был прежде всего. Итачи просыпается медленно и мучительно. Его глаза не могут различить точные очертания вещей: всё вокруг мутное и расплывчатое. Что ж, это было ожидаемо. Цена за использование этих глаз. Учиха не помнит, что случилось после битвы с Пейном. Помнит только невероятную боль во всём теле, особенно в глазах, огромное количество чакры, что окутывало его, словно броня, чьи-то крепкие руки, что призывали держатся, а дальше... Ничего. Дальше шла только тьма и беспамятство. Итачи несколько раз моргает, стараясь вернуть чёткость зрения, но поняв всю тщетность ситуации, начинает медленно водить руками по округе. Пальцами он натыкается на что-то большое и твёрдое, мерно вздымающееся при каждом вздохе. - Кисаме? - голос у Учихи тихий, охрипший из-за болящего горла. - Вам надо отдохнуть, Итачи-сан, - доносится где-то над ухом - Вы потратили слишком много чакры в бою против лидера. - Я должен был. - Не знаю почему, но я считаю, что Пейн всего лишь развлекался, а мы были его мишенями, - Кисаме усмехнулся и приобнял Учиху покрепче. Тот, не сопротивляясь, прижимается ещё ближе. Устраивается поудобнее. Говорит: - Это была проверка. Он проверял сколько мне ещё осталось жить и на что я способен. Лидер уже знает, что я умираю, - без тени эмоций говорит Итачи, хотя Кисаме чувствует как быстро бьётся сердце брюнета. - Итачи-сан, вы слишком много думаете, вашим мозгам и телу нужен отдых. Учиха молчит. Соглашается со словами напарника. Наверное, применять Сусаноо в обычном тренировочном бою было немного глупо. Хотя, с их лидером слово "обычный" никогда не используется. С ним надо работать в полную силу, иначе ты труп. - Сколько мы тут? - Вы спали три дня, сегодня четвёртый, - сообщает Хошигаки - Я волновался за вас. Учиха кивает. Итачи думает, что в последнее время очень часто заставляет за себя переживать. Его напарник хоть и кровавая машина для убийства, но и у него есть сердце и душа. Хоть и погрязшее в крови и смерти. Кисаме способен чувствовать чужие страдания, чужую боль, от того ему и можно доверится. Да, Итачи доверяет своему напарнику. Хошигаки единственный человек, которому он полностью верит. Которому он полностью открыт. У всех у них есть своя история. Своя боль, которую они хранят где-то в глубине души, как самый большой секрет. Боль, которая привела их к Акацуки. Боль, которая их объединяет и делает непобедимыми. Они тоже люди. Им тоже не чужды людские чувства и эмоции. - Тебя ведь тоже ранили, - Итачи коротко возится в руках Кисаме, потом ловко привстает с горизонтального положения и усаживается на бёдра мужчины. - Эта рана была не смертельна. Она уже зажила, - отмахивается Хошигаки, в душе удивляясь столь дерзкому поступку Учихи. - Покажи, - голос глубокий и требовательный, а глаза бездонные, словно морская пучина. Кисаме думает, что ещё чуть-чуть и эта бездна загорится кроваво-красным и решает не сопротивляться. - Вот же наглец. Хошигаки не может сдержать своей хищной улыбки. Нукенин стягивает с себя верхнюю одежду, открывая вид на своё могучее тело. Глаза у Итачи всё ещё видят мутно. Видимо, Кисаме был прав и отдых Учихе всё ещё был необходим. Но разглядеть столь огромную шрамину вдоль чужой груди Учиха мог и без хорошего зрения: кожа здесь светлее и не до конца зажившая, края неровные, чуть грубоватые, а если прикоснуться... По центру мягкие и довольно чувствительные. Эластичные. Итачи касается шрама кончиками пальцев. Проводит по всей длине снизу вверх, не давит, делает всё осторожно, почти невесомо. От свежего шрама пальцы Учихи переходят в бок, где осталась ещё одна довольно крупная отметина после битвы на границе одной из стран. Хошигаки его не останавливает, позволяет исследовать. Кисаме считает шрам на боку самым уродским и самым неудачным шрамом из тех, что были на нём. Так глупо попасть на вражескую ловушку мог только он. А ведь Итачи-сан его предупреждал. Потом, конечно же, Учиха его лечил и не отходил дальше двух шагов от его постели. В общем, урок не нарываться был усвоен. Хотя потом тут же забыт. От мыслей Кисаме отвлекает небольшой шорох. Итачи лёг на него всем телом и прислонил голову к его груди. Руки Учиха также пристроил куда надо и теперь одна рука брюнета покоилась на животе мечника, а другая исследовала его шею и ключицы мужчины. Кисаме был удивлён: Учиха крайне редко позволял себе столь вольное и чересчур откровенное поведение. Даже если и проявлял, то быстро брал себя в руки. В такие моменты он становился крайне мягким и отзывчивым и с ним можно было делать всё что угодно. Однако, Хошигаки не привык пользоваться слабостью своего напарника. Раньше, Кисаме лишь покрепче прижимал Учиху к себе и они оба засыпали в объятиях друг друга. Так вышло и сегодня. Кисаме осторожно гладил уснувшего Учиху по голове, а сам в это время метался между двух огней. Думал о всяком насущном, хотя и знал, что размышлять в их дуэте лучше всего получается у Итачи. Хошигаки же был тем, кто воплощал планы и мысли Учихи в реальность. Тренировка с лидером была ожесточённой, Хошигаки даже думать не желал, какая муха тогда укусила их предводителя. Но если Итачи прав, и лидер действительно проверял Учиху на живучесть, то рано или поздно их отправят на очередное задание. И это будет не обычная прогулка по лесу с битвой-разминкой на границе, а нечто по-настоящему опасное и рискованное, стоящее их жизни. Что-ж, так или иначе, Кисаме готов исполнить любой приказ лидера, каким бы он ни был. Вопрос был в том, готов ли Итачи. Разумеется же, готов. Этот упёртый баран был готов в любой момент ринуться в бой, не смотрят на своё слабое здоровье и болезнь. И переубедить Учиху, когда он уже что-то решил, было невозможно. А Кисаме хотел, чтобы Учиха хотя бы раз подумал о себе. О своём состоянии. Этот гений-идиот всегда делал что-то для кого-то, постоянно рисковал умереть во благо чего-то неизвестного, словно сам не свой. Постоянная жертвенность и чрезмерная самоотверженность Учихи порой даже выводили Кисаме из себя. Хотелось просто встряхнуть Итачи со всей силы и прокричать, чтобы тот хотя бы попробовал жить для себя. Но безуспешно. Хошигаки знал, что Учиха его не послушает. Он скорее умрёт во благо, чем проживёт остаток своей жизни для себя. Кисаме резко выдохнул. Если их опасения подтвердятся и они действительно отправятся на смертельную миссию, то живым оттуда вернётся, в лучшем случае, только Хошигаки. Итачи же останется там, на поле боя и будет прикрывать пути отступления своего напарника, даже если у него будет шанс остаться в живых. Хотя последнего как раз таки не будет. Кисаме вдруг подумал, что выжить, когда твоего напарника уже больше нет, было каким-то неправильным. Хошигаки был почему-то уверен, что пойдёт следом за Учихой куда бы тот не пошёл. И даже смерть не смогла бы разрушить их связь. Звучало, наверное, слишком банально, но так оно и было. Кисаме ещё в начале дал себе слово, что будет с Учихой до конца. А он привык отвечать за свои слова. Утро следующего дня наступило довольно быстро. Хошигаки так и не заметил, когда уснул, размышляя о грядущих событиях, однако, мечник сразу же почувствовал, что кровать рядом с ним пуста. Учиха уже проснулся. - Чего же вы не спите, Итачи-сан? - брюнет нашёлся у ближайшего водопада. Как всегда сидел, погрузившись в свои мысли с утра пораньше. - Со мной всё в порядке. Я полностью восстановился, Кисаме. - Ясненько, значит, вы не откажете мне в просьбе искупаться со мной? Было ещё раннее утро, солнце только начинало подниматься с горизонта, а искупаться под стремительным потоком водопада было настоящим наслаждением для Хошигаки. Так почему бы не поделиться хорошим с Итачи. Кисаме первым раздевается догола и прыгает в воду, сразу же погружается в максимальную глубину и выныривает полный бодрости и энергии. Учиха какое-то время наблюдает за плаванием своего товарища, всё-таки решившись окунуться в прохладу вместе с ним. Итачи не спеша скидывает форменный плащ организации, одним слитным движением стягивает с себя кофту и штаны и полностью обнажённый входит в воду по пояс. Привыкает к водной прохладе. Не торопится. Кисаме всё это время наблюдает за своим товарищем, даже не стараясь скрывать этого. Они оба парни, стесняться и прикрывать нечего. Приноровились уже видеть друг друга не только ранеными и слабыми, но ещё и голыми и беззащитными. И пускай остальные до сих пор считают их сильными и неуязвимыми. Итачи полностью погружается в воду и с головой ныряет в глубину. Долго продержаться не может. Выныривает. Жадно глотает ртом воздух. Дыхание рваное и прерывистое. Хошигаки подплывает к нему и бережно поправляет мокрые пряди волос, словно поддерживает. Итачи смотрит на него с благодарностью. Кисаме берет его за руку, просит взглядом. Учиха понимает напарника без слов. Кивает. Они стоят под потоком воды, тесно прижавшись друг к другу. Водяной купол прекрасно защищает их от лишних взглядов. Мощный гул и рёв водопада заглушают любые посторонние мысли, здесь только они двое. Весь посторонний мир просто растворяется в этой воде, разбивается брызгами о камни, и становится незначительным, ненужным, когда рядом есть тот, кто дороже и важнее целой вселенной. Кожа у Учихи мокрая и скользкая. Гладкая, как у девочки, хоть и исчерчена в некоторых местах шрамами и рубцами. Сам Итачи, на фоне могучего тела Кисаме, выглядит совсем ещё юным и молодым, совершенно хрупким и беззащитным. Это невероятно заводит и заставляет желать Учиху ещё сильнее. Поцелуй получается долгим и ненасытным. Итачи после него тяжело дышит и смотрит прямо в глаза. Мечник прижимает брюнета к себе, жадно блуждая руками-лапищами по молодому телу, доходит до ягодиц и разводит их в стороны, нетерпеливо сминает крепкие половинки, жалобно просит разрешения. Нельзя спешить. Нельзя причинят Итачи боль. Нужно унять своего внутреннего зверя, успокоиться. Собраться с мыслями. Итачи смотрит на Кисаме своими большими, чёрными глазами. На его щеках лёгкий румянец, на приоткрытых губах - слабая, одобряющая улыбка. Кисаме резко хватает напарника за бёдра, приподнимая над водой, и вводит в него сразу два пальца. Хошигаки знает, что он у Учихи первый, но сдержать себя не получается. Внутри Итачи невероятно горячо и узко, стенки кишечника конвульсивно сжимаются, а сам Учиха напряжен до предела, в тщетных попытках сдержать болезненные стоны. Кисаме целует его куда только может, гладит его по узкой спине, хочет сказать что-нибудь успокаивающее, но подходящих слов не находит. Учиха сам тянется за поцелуем, прокусывает бледно-синие губы в ответ. В его глазах темным пламенем горит желание и просьба продолжить. Не останавливаться. Кисаме выполняет просьбу своего напарника, заменяет пальцы на свою плоть и медленно погружается в тесное, узкое нутро. Хошигаки хочет быть нежным и аккуратным со своим напарником, но вместо этого у него получаются лишь сильные, резкие толчки и размашистые, грубые движения. Но как же, черт, хорошо! Тепло чужого, крепкого тела, его рваное, тяжелое дыхание возле шеи, крепкие объятья и охрипший голос... Всё это лишь подливает масла в огонь, и маленький уютный костер постепенно превращается в неконтролируемым пылкий пожар. Итачи тихо скулит и плавится в руках Кисаме, внутри него возгорается настоящее живое пламя, что сжигает его дотла и воскрешает вновь. Под конец, Итачи вздрагивает всем телом и обильно изливается белым семенем. Следом за ним кончает и сам Кисаме, только уже во внутрь Учихи. Учиха мигом обмякает и теряет сознание. Столь активные действия утомили Итачи и теперь ему нужно будет отдохнуть. И Кисаме всегда будет рядом с ним. Будет сторожить и оберегать своего любимого, даже ценой своей жизни. И так до самого конца.