Он успел. Он смог. Он сказал, но…

— Стив! Нэнси?! Кто-нибудь, приём? — голос Дастина раздался слишком резко в звенящей тишине вокруг. Первой от шока отошла Уилер. — Дастин? Что такое? — произнесла девушка в рацию. — Эдди умирает! — этого ответа было достаточно, чтобы они подорвались на месте и побежали к трейлерому парку. Точнее, к его подобию в изнанке. Буквально пару минут назад они победили Векну. Им очень повезло, что тот не успел уйти после того, как выпал из окна наружу. Они ещё даже не успели осознать свою очередную победу и впасть в триумф, как были огорошены новостью об умирающем Эдди. Благо, теперь можно было не опасаться всех этих плющей и летучих тварей, ведь «единый разум» побеждён. Ребята бежали так быстро, как позволяла собственная дыхалка, и быстрее всех на месте происшествия оказался Стив. Его сердце колотилось как бешеное, а в груди засел липкий страх, который не давал привести дыхание в норму. По количеству валяющихся «мышек» вокруг двух парней Стив предположил, что их окружили. Не тратя зря время на догадки, Харрингтон подхватил на руки почти бессознательное тело Мансона и понёс в трейлер туда, где был портал. Он до сих пор не понимает, каким чудом они смогли аккуратно перенести Эдди в свой мир, но совместными усилиями они это сделали. Уже в нормальном трейлере они наспех перевязали его раны, чтобы тот не истёк кровью по дороге в больницу, и поспешили к оставленному неподалёку угнанному трейлеру. Хэндерсон же остался в парке из-за своей травмированной ноги, но попросил быть на связи. Он волновался за Эдди также сильно, как и Стив, хотя для последнего это было несколько странно. Всю дорогу в голове Харрингтона была всего одна повторяющая мысль: «только бы успеть, только бы не опоздать» И он успел. Когда они доехали до больницы, Эдди все ещё дышал, хоть и очень-очень слабо. В больнице они наплели про нападение диких зверей в лесу. Возможно, у врачей было бы куда больше вопросов об этой ситуации и внешнем виде ребят в целом, если бы не их долг в первую очередь спасти человека, а уже потом разбираться в происшествии. Эдди отправили в реанимацию, а Стиву, Нэнси и Робин оставалось только ждать известий. Они связались по рации сначала с Дастином, потом с Эрикой, чтобы узнать, как дела обстояли у них. Выяснилось, что Макс чуть было не стала последней жертвой Векны из-за внезапно появившегося Джейсона и была спасена — на удивление — Оди. Выходит, даже в этот раз они не обошлись без её помощи. Порадовало то, что она смогла вернуть свои силы и спасла Макс. Спустя невыносимо долгое время к ним троим вышел врач и сообщил, что состояние Эдди стабильное, он потерял много крови, но должное лечение и восстановление поднимут его на ноги. Также он сказал, что обязан сообщить об этом в полицию, так как Мансон находится в розыске, но эта проблема отходила на второй план для людей, что пару часов назад в очередной раз спасли весь чертов мир. Они разберутся с этим позже. Они обязательно придумают, как помочь Эдди с полицией. Стив так точно сделает для этого всё возможно. Ведь это он главный спасательный круг в их команде, после Оди, конечно. Такое объяснение Стив дал для своего чересчур сильного желания помочь Эдди Мансону. — — — Наверное опрометчиво было полагать, что особо сильное желание помочь человеку можно объяснить тем, что ты главный спасатель в команде. Это так не работало. Уже спустя неделю Стив это понял. Он навещал Эдди пару раз и говорил, что он находится на полпути к решению его проблем с обвинениями в убийствах. Эдди ничего не отвечал на это, возможно, он был ещё слишком слаб для разговоров, либо же просто не верил в то, что с ним может произойти хоть что-то хорошее. Это и не удивительно, после всего того, что он пережил за очень короткий срок. Но это была правда. Спустя двое суток после того, как они одолели Векну и чуть не потеряли нескольких друзей, случилось новое потрясение. Хоппер оказался жив и вернулся в Хоукинс вместе с Джойс. Как раз их связи с нужными людьми и продвинули дело Стива. Если у этих людей получалось на протяжении трёх лет заминать все происшествия в Хоукинсе, связанные с изнанкой, то замять и эти убийства у них не должно составить проблем. Стиву и Дастину оставалось только ждать известий. А пока что, Харрингтон негодовал о том, с какой лёгкостью он решает чужие проблемы, но совершенно бесполезен, когда дело касается его самого. А в особенности, если это — дела сердечные. В таких трудных ситуациях он не видел ничего лучше, чем обратиться за помощью к Робин. — То есть, ты сейчас пытаешься сказать мне, что ты влюбился в Эдди? — Робин говорила спокойно и прямо, что было полной противоположностью бессвязной и нервной болтовне Стива. — Я не говорил, что влюбился. Я просто чересчур сильно хочу ему помочь, и это меня смущает, — Стив бесцельно перебирал кассеты за прилавком. После всех происшествий они с Робин как ни в чем не бывало вернулись к своей работе. Этот контраст между спасением мира и будничной жизнью все ещё выбивал Стива из колеи. — Стив, ты уже по третьему кругу мусолишь эти кассеты, хотя они лежат на своём месте. И нет, ты как раз таки влюбился. А отнекиваешься, потому что сам ещё до конца это не осознал. Но я то тебя знаю, — Робин сказала это так, будто это было самой очевидной вещью на свете, — Когда ты влюблён, ты ведёшь себя как придурок. Нет, ты и так конечно придурок, но когда говоришь об объекте своего воздыхания — ты придурок вдвойне. — Вот так значит ты ко мне относишься? — Стив сделал вид крайнего возмущения, — Я тебя понял. Девушка вздохнула, — Ладно, а если серьезно. Что не так? — она посмотрела на него с любопытством. — Эм, всё не так? — Стив сам не понял, вопрос это или утверждение, — Ну типо, я же не гей. Как бы ничего плохого в них нет, в геях, но я же искал девушку. — А влюбился в парня. Кстати, он не такой уж плохой вариант. Он был готов умереть ради нас, — Робин с прищуром осмотрела Стива, — напоминает тебя, не так ли? — Ну я же не мог влюбиться в него только потому, что мы оба готовы умереть за друзей. — Любовь не выбирают, Стив. Я не вижу никаких проблем, чтобы просто начать общаться с ним, — произнесла девушка серьезно. — Ты говоришь об этом, словно это также легко, как заварить чашку кофе. Я же не приду к нему в больницу и не скажу ему что-то типа: «Эдди, привет, мы с тобой почти не знакомы, всего-то лишь спасли мир вместе, но я каким-то образом в тебя втюхался, что скажешь?», — произнёс Стив высоким и смешным голосом, сопровождая слова активной жестикуляцией. В руках у него всё ещё были многострадальные кассеты, — Он скажет, чтобы я шёл куда подальше с такими признаниями и что я придурок. — Почему ты так уверен, что он не ответит взаимностью? Почему вообще люди считают правильным надумать для себя чувства другого человека — не важно, в хорошую или плохую сторону — при этом даже не думая о том, что нужно просто спросить у этого самого человека, что он на самом деле чувствует по отношению к тебе? — Но ты ведь тоже боишься подойти к Вики, — сказал Стив, с грустью посмотрев на подругу. Теперь он на собственной шкуре ощутил, какого это, бояться быть не признанным. — Потому что я такой же человек как и все, — безрадостно усмехнулась Робин, — Мы просто боимся услышать правду, ведь зная её, уже не получится представить что-то другое. Не будет надежды, — взгляд у Робин был такой, будто девушка ушла глубоко в свои мысли, но спустя секунду она вскинула голову и серьезно посмотрела на Стива, — Поговори с ним, эта правда тебя не разочарует. — В смысле? — Стив почувствовал подвох. — Порой ты не замечаешь так много очевидного вокруг себя. Зато это делаю я, — ответила Робин. Прояснить ситуацию Стиву помешал вошедший клиент, но, кажется, тут и так все было ясно. Робин как обычно подмечала больше Стива. Последующие дни Стив обдумывал слова подруги и пытался разобраться в самом себе, пока не получил известие о том, что Эдди больше не является подозреваемым в убийствах. В суть дела он вникать не стал, уловил для себя только то, что Эдди теперь не имеет никакого отношения к убийствам и что все проблемы наконец-то решены. Пусть от Стива и мало что зависело, но всё же он хоть как-то смог ему помочь. Харрингтон шёл в больницу, размышляя о том, что он будет говорить. Конечно, первым делом он расскажет радостную новость, а уже потом попробует завязать разговор на нейтральную тему, ну а дальше как пойдёт. Харрингтон всецело доверял Робин, поэтому он намеревался признаться Эдди. К тому же Стив уже действительно устал гадать и предполагать, что Мансон чувствует к нему на самом деле. Нужно просто узнать ту самую правду. На этот раз реакция на слова Стива была активнее. Уже увидев Харрингтона на пороге, Эдди начал улыбаться, а узнав новость о своём «помиловании», он и вовсе чуть не рассмеялся от радости. Ему и правда было лучше, а вот Стиву было не очень. Он заживо утопал в этой лучезарной улыбке и блестящих живых глазах. — У тебя сейчас такое лицо, будто ты не рад этой новости, — улыбка почти исчезла с лица Эдди. Стив этого совершенно не хотел. — Я рад, просто задумался. — А, ну ладно. Просто мне показалось, будто ты пялился. Глаза Стива расширились от удивления, — Не-нет, я не пялился, я задумался, — произнёс Стив, заикаясь. Он всегда заикался, когда сильно волновался, а ещё нёс всякую чушь. Эдди на это только усмехнулся. — Ну да, я понял, — В глазах напротив играло озорство. Было ясно, что он не поверил, но, видимо, предпринимать ничего не собирался. Стиву нужно было что-то сказать. — Как ты себя чувствуешь? — Харрингтон не нашёл ничего лучше, чем спросить о здоровье. — Почти в норме, ещё пара дней, и меня выпишут. Вернусь обратно в свой трейлер. Так странно осознавать, что всё закончилось. Даже не знаю, как можно вернуться к обычной жизни, — В голосе Мансона проскальзывала еле уловимая тревога. — Ты и не вернёшься, — Да, Стив, молодец, ничего оптимистичнее ты сказать не придумал. Он мысленно укорил себя за это, — В смысле, невозможно вот так взять и всё забыть, это будет преследовать тебя поначалу, но со временем ты привыкнешь и станет легче. — Спасибо, что сообщил, — Был это сарказм или настоящая благодарность, Стив не разобрал. Он думал над тем, что сказать ещё. — А ты сам как? — Эдди опередил Стива. — Справляюсь, — пожал плечами Стив, — Всё ещё странно продолжать работать в «Family video», когда буквально пару недель назад ты сражался со злом, но я начинаю привыкать. — Ты из-за этого такой нервный, — Эдди посмотрел на Стива из-под своих длинных ресниц, — Или есть другая причина? Стив услышал открытый намёк в словах Эдди. Да черт возьми, почему люди вокруг него знают о нём больше, чем он сам. Стив вздохнул и уставился куда-то в сторону, лишь бы не пересекаться с этими большими глазами, что прожигали в нём дыру. — По правде говоря, есть ещё что-то, — Стив говорил медленно, будто это могло помочь ему отсрочить неизбежное, — Что-то, что не даёт мне покоя, — Стив замолк на некоторое время. — И это что-то, оно как-то связанно со мной? — Эдди будто вытягивал из Стива информацию. Стив хоть и был романтиком в душе, но так измотал себя всеми возможными мыслями за эти дни, что не нашёл ничего лучше, чем просто вывалить всю информацию прямо, как ведро холодной воды на голову. — Ты мне, кажется, нравишься, — Стив произнёс это на одном дыхании, но так и не осмелился взглянуть в глаза Эдди, лишь услышал удовлетворённое мычание. Над ним точно издевались. И с чего он решил, что Робин всегда права? Она тоже могла ошибиться в своих догадках. Никто не защищён от ошибок, так почему он так легкомысленно доверился ей? — Я прямо-таки вижу, как в твоей голове крутятся шестеренки и подсовывают тебе плохие мысли, — голос Эдди был спокойным и тягучим, как патока. Он дотянулся до руки Стива и привлёк к себе внимание. Стоило только Стиву взглянуть в эти глаза, как он вновь оказался под их влиянием, — Успокойся, Стив. Ты мне тоже нравишься, — на этих словах улыбка вновь озарила лицо Мансона. Стив предполагал, что симпатия взаимна, и Робин оказалась всё же права, но вот так вот услышать подтверждение этому Стив оказался не готов. Теперь будто бы на него вылили ведро холодной воды. Спектр допускаемого количества эмоций просто зашкаливал, ведь их было слишком много за раз. Стив не мог поверить в происходящее. Неужели он действительно это сказал? Так ещё и получил взаимность. Не верится. Вокруг всё стало будто бы расплываться, и Стив даже на секунду испугался, что он потеряет сознание, но вот они, глаза на против. Они оказались не только морем, в котором можно утонуть, но и якорем, который может вытянуть тебя из пучины. — Стив, ты в порядке? — голос Эдди звучал будто из далека, но Стив его слышал. — Да. — Стив? — произнёс Эдди, будто бы он не услышал ответ Харрингтона. — Стив, ты слышишь меня? — всё вокруг продолжало расплываться и сливаться в единый неразборчивый ком. Что происходит? — Стив, ответь мне! — Эдди практически кричал. Внезапно Стив почувствовал холод. Всё это было так странно. — Стив! — что-то странное было и в его голосе, — Стив, черт возьми! Стив будто вышел из оцепенения, когда понял, что это далеко не голос Эдди. Это был голос Робин, и доносился он откуда-то сверху. Стив, все ещё не понимая, что происходит, поднял голову вверх и увидел склонившуюся над ним с правого бока подругу. Бакли выглядела крайне взволнованной и напуганной. Да что происходит?! — Стив, ты в порядке?! Ты до чертиков напугал меня! Я уже думала, ты впал в этот чертов транс, — у Робин подрагивал голос. Она и вправду очень за него волновалась, но почему? Стив вновь ощутил под собой холод, словно он сидел на голой земле. Опустив взгляд вниз, его догадка подтвердилась. Он и правда сидел на земле, местами покрытой зелёной пушистой травой. Он все ещё пытался сообразить, что происходит, когда его взгляд устремился вперёд. У Стива резко потемнело в глазах и перехватило дыхание, когда он увидел, что там. Там был деревянный крест. Крест с табличкой посередине, на которой были написаны инициалы и дата жизни. «Эдди Мансон 16.02.1965 — 31.03.1986 Прекрасный друг, любимый племянник, настоящий герой» Стива в один миг заполонило осознание происходящего. Все это было иллюзией, видением, плодом его воспалённого разума. Несбывшейся мечтой… Эдди Мансону был 21 год, когда он должен был выпускаться из старшей школы. Многовато лет для этого, но у Эдди были скромные академические потенциалы. Но, несомненно, у него были потенциалы в другом. В музыке, например. Эдди Мансону был всего лишь 21 год, когда он столкнулся с изнанкой и стал свидетелем жестоких убийств, в которых его позже обвинили. Эдди Мансону был 21 год, когда он познакомился со Стивом и остальными ребятами и узнал всю страшную правду о происшествиях в Хоукинсе. Эдди Мансону был 21 год, когда он отправился со всеми спасать мир. Эдди Мансону был 21 год, когда он стал настоящим героем. Эдди Мансону был всего 21 год, когда Стив Харрингтон не смог его спасти… Стив пустым взглядом смотрел на этот самодельный крест, который соорудили старший Мансон и Дастин. Они выбрали красивое, тихое и безлюдное место недалеко от Хоукинского кладбища и установили его там, на пустом пролеске, окружённом красивым и приятно пахнущим ельником. На кладбище это было сделать невозможно, ведь для всех людей в городе Эдди по прежнему был убийцей и сатанистом. И только они знали всю правду о нем. Его крест бы попросту осквернили, выдрали бы. Да и официальных похорон никто не устраивал по тем же причинам, только их небольшая группа, состоящая из Стива, Нэнси, Робин, Лукаса и Эрики, пришла проститься и положить цветы у креста в дань памяти о герое, что пожертвовал своей жизнью ради города, в котором навсегда останется чудовищем. Они ведь даже не хоронили его. Некого было хоронить. Для дяди Эдди Дастин придумал легенду, что его племянник героически погиб под завалами во время землятресения, спасая своих друзей, и от тела попросту ничего не осталось. По правде же, тело Эдди осталось там, в чужом и агрессивном мире, где не было места для человека. У Дастина не было возможности забрать его с собой, а Робин, Нэнси и Стив узнали об этом уже в «своём» мире. Для них эта информация, в купе с известиями о Макс, стала настоящим шоком. Особенно для Стива. Он не мог поверить в услышанное, не мог поверить в то, что они потеряли одного из своих и чудом не лишились ещё одной. Не мог поверить в то, что Эдди остался там, совершенно один, в этом страшном и одиноком месте. Стив не мог поверить, что Эдди не стало, не мог поверить, что его больше нет. Не мог принять тот факт, что в этот раз у них не вышло. Он и по сей день не верит. Прошёл уже почти месяц, а он все ещё продолжает проживать тот кошмарный день, когда они все чуть не умерли. Он проживает его снова и снова в своих мыслях, пытаясь поменять конец, но безрезультатно. И вот он оказался здесь, на той самой красивой и тихой поляне, на которой находится такой лишний и неправильный крест. Его не должно быть здесь, все это неправильно. Эдди должен быть жив, он должен был выбраться из той западни, он должен был убежать. Но он не убежал. В этот раз он не убежал. Стив горько усмехнулся таким мыслям, ведь если поразмыслить, он бы тоже кинулся спасать всех ценной своей жизни, даже не раздумывая. Но ведь это был он, Стив Харрингтон, парень с битой в руках и глупым бесстрашием наперевес. Он всегда сначала делает, а потом думает. Другое дело Эдди. Он сам говорил, что убежит при первой же возможности. Стив усмехнулся вновь. Видимо, эта тяга к геройству заразна. — Стив, что с тобой? — Робин смотрела на него в недоумении, не понимая, что ей делать и как помочь другу. Мда, Стив и вправду сейчас выглядит странно. Круги под глазами от недосыпа из-за непрекращающихся кошмаров, потерянный и не соображающий взгляд, усмешки без видимых на то причин. Он похож на сумасшедшего. Хотя, таким он сейчас себя и ощущал. Потерянным и сходящим с ума. На протяжении уже месяца он живет в своих мыслях, представляя различные вариации событий, при которых Эдди мог бы остаться жив. Это привело к тому, что он закрылся от своих друзей. Закрылся даже от Робин. Бывало, он и раньше уходил в себя, когда вся эта тема с изнанкой для него была в новинку. Не каждый сможет легко справиться с кошмарами своего прошлого. Но никогда раньше это не доходило до такого запущенного состояния. Ведь Стив не помнит, как он оказался здесь, на пролеске, напротив этого треклятого креста, представляя себе лучшую жизнь, где у них всё же получилось. Он даже не знает, сколько времени пробыл тут. Но видимо достаточно, чтобы Робин начала беспокоиться за него. Он понимает, что так нельзя жить, что он либо сойдёт с ума, либо умрет от истощения. Но как же больно отпустить. Насколько больно принять тот факт, что все уже свершилось, ничего не исправить теперь. Видимо, эти эмоции отразились на его осунувшемся и усталом лице, потому что Робин опустилась рядом с ним, прижавшись к нему всем своим боком, и обняла за плечи, притягивая его голову к своей груди. Стив даже не представлял до этого, как ему это было нужно. Зря он отстранился от всех. Может, ему было бы проще, если бы он справлялся с этим всем хотя бы с Робин. Стало чуточку теплее и легче, будто железные оковы перестали так сильно давить на грудь, стискивая легкие. — Я понимаю тебя, Стив. — начала еле слышным шепотом Бакли, — может быть и не до конца, ведь я не привязалась к нему так сильно, но я прекрасно знаю, каково это — не иметь возможность быть с человеком, которого ты любишь. Стив усмехнулся ей в плечо. Конечно, Бакли все поняла. Тут любой бы понял, но Стив уверен, что Робин догадалась об этом ещё очень давно. Никто не знал его так хорошо, как эта прекрасная девушка. — Ты всегда можешь поговорить со мной обо всем на свете, а я всегда тебя выслушаю, Стив, — она начала оглаживать его волосы, — Любой из нас не отвернётся от того, кому нужна помощь. Ты не должен беспокоиться о том, что нагружаешь нас своими проблемами. Это не так. Мы проходим через всё это вместе, и справляться с последствиями должны вместе. Пожалуйста, не закрывайся в себе от меня, я очень за тебя волнуюсь. Мы все волнуемся. Тебя не было почти 11 часов. 11 часов? Так вот значит сколько времени он пробыл тут. Не удивительно, что его кости сейчас так сильно ломит, а конечности потряхивает. Он просидел тут один пол дня и даже не заметил, лишь тело давало знать о последствиях. — Прости. — Это всё, что мог ответить ей Стив. Мысли смешались в единую кашу, голова начала жутко болеть, — Я и не думал, что мне может не хватать кого-то так сильно. — Порой, мы сами не замечаем, как привязываемся и начинаем зависеть от кого-то. Проявляется это только в отсутствие этого человека, — тёплое дыхание подруги опаляло макушку Стива, — мне так жаль, что ты наконец-то встретил своего человека, но так быстро его лишился. Но ты должен попробовать справится с этим. Ты обязан. Эдди бы этого точно хотел. — Пока я пытался разобраться в своих чувствах к Нэнси, я совершенно игнорировал те зарождавшиеся чувства, что я ощущал рядом с ним, — голос Стива звучал ещё тише, чем Робин, но подруга его слышала. Она не переставала гладить его волосы, — но когда я понял, я уже стоял на этом месте с цветами в руках. Стив приостановился в своём откровении. Он не заметил, в какой момент его щеки стали влажными от слёз. Он намочил рубашку Робин своими слезами, но девушка ничего не сказала об этом. Она и не скажет никогда. — Я так устал, Робин. Я не могу прекратить думать об этом. Даже во снах я вижу его смерть. А днём пытаюсь спастись в мыслях о том, что он выжил. Моя голова скоро взорвется от этих мыслей, но я не могу ничего с этим сделать, я просто жду, когда же станет лучше. Легче, — голос Стива звучал прерывисто от слёз и все так же тихо. Ему не хотелось нарушать эту идиллию, царившую на пролеске. — Обязательно станет легче, Стив. Уже теперь, после нашего разговора. Нельзя копить свои эмоции в себе, это слишком непосильная задача. Нужно давать им выход и будет легче, — никто из них не говорил сегодня громче шепота. Стив не нашёл, что ответить на это, да и нужен ли был ответ? Его откровения закончились, и пришла пустота. Он не чувствовал почти ничего, кроме этой саднящей пустоты и дикой усталости в изнеможённом теле. Но было ещё кое-что, что-то, что продолжало давить на внутренности, болезненно сжимало сердце. После долгой тишины Стив произнёс: — Я никогда не смогу сказать ему о своих чувствах. Это очень давит на меня. Тишина продолжалась. Стив даже подумал, что Робин его просто не услышала, но ответ все же раздался над его головой. — Ты можешь сказать это сейчас. — Но я никогда не узнаю ответа, — Стив столько раз представлял, как он открывается Эдди, а тот отвечает взаимностью, но он не представлял себе ситуацию, когда Эдди ему отказывает. Его жизнь и так была похожа на ад последний месяц, так что от лишних душевных переживаний он просто отказался. Но вот сейчас эти мысли залезли к нему в голову. А что, если бы Эдди ему отказал, если бы просто отшутился и ушёл. Думая об этом, сидя перед его крестом, Стив понимал, что даже такой расклад был бы в разы лучше, чем то, что он лицезрел сейчас. — Я знаю его ответ, Стив. И он бы устроил тебя, — Робин прервала его поток мыслей, — Порой ты не замечаешь так много очевидного вокруг себя. Зато это делаю я. Стив был немного ошарашен этими словами. Он смог в точности предугадать их. А это значило, что он действительно нравился Эдди. Но он этого просто не замечал. Зато замечала Робин. Вот он идиот. — Тебя оставить наедине? — спросила Бакли. Стив задумался над ответом и в конце концов просто кивнул. — Я буду неподалёку, — Робин убрала руку с его головы и медленно поднялась, отряхивая свои штаны от прилипших к ним травинок. Она посмотрела на Стива, улыбнулась ему уголками губ и развернулась, уходя и оставляя Стива наедине со своими чувствами. Он не знал точно, сколько просидел так в тишине, просто пялясь на надписи на кресте, но в итоге начало смеркаться. Он опять заставляет Робин ждать. Пусть и прошло с её ухода минут 10, Стиву казалось, что прошла вечность. Закатное солнце пробивалось сквозь стволы деревьев, заставляя Стива щурится. Над землёй гулял прохладный ветерок. Какая бы жара не стояла в майском Хоукинсе днём, к вечеру становилось прохладно. Нужно было закругляться. Он набрал в грудь побольше воздуха и начал все тем же шепотом: — Глупо, наверное, говорить это всё сейчас, ведь здесь даже нет тебя, и никогда наверное не было и… не будет уже. Но Робин сказала, что я очень много не замечал насчёт тебя. Я не могу услышать твой ответ, но я могу его предположить, фантазия у меня хорошая, — Стив издал тихий смешок на выдохе, глупо улыбнувшись, — ты обязательно назвал бы меня как-то, по типу твоего «большой мальчик», а может и не назвал бы, может, ты был бы в шоке. Не знаю, и не узнаю уже. Но я знаю, нет, я верю, что ты бы ответил мне взаимностью, Эдди, — Стив замолчал ненадолго, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями, — Я люблю тебя, Эдди Мансон. Ты самый удивительный человек, которого я встречал. Никогда не меняйся. Стив произнёс эти слова на одном дыхании, а ветер подхватил их с собой, унося куда-то в глубь ельника. — Ты не считал себя героем, но ты смог стать им. Ты стал героем для меня, Эдди. И я сделаю всё возможное, чтобы отпустить тебя и вернуться к подобию нормальной жизни. О действительно нормальной я и не мечтаю, это невозможно для нас всех, но я постараюсь прийти в норму. Ты бы этого хотел, — Стив осторожно поднялся, чуть ли не взвыв от боли в ногах и спине. Он ещё с минуту смотрел на крест, который уже успел скрыться в темноте наступающей ночи, а после, собравшись с духом, произнёс одними губами: — Ты умер, Эдди Мансон. Но ты навсегда останешься в наших воспоминаниях. Ты навсегда останешься в моём сердце, — глаза Стива вновь наполнилось слезами, но он сказал своё заключительное слово, — Прощай. Стив развернулся и поплёлся в ту сторону, куда ушла Робин. Его подругу не было видно, но он знал, что она все ещё там, ждёт его. Он не успел. Он не смог. Но он сказал. Стив почувствовал, как неподъёмный груз, что неделями не давал нормально жить и дышать, наконец-то спал с его груди. Он сделал глубокий вздох, наслаждаясь запахом ельника и прохладой ночи. Но вдруг он остановился, нахмурившись. Что-то знакомое было в воздухе. Будто какой-то запах, который Стив никак не может определить, но явно знает его. Точно сказать мешал густой запах елей, и можно было даже подумать, что Стиву просто кажется, что его собственный мозг уже водит его за нос от переутомления, но на секунду его осенила ясная мысль. Это был тёплый запах ванили вперемешку с сигаретным дымом. Это был запах Эдди. Стив резко развернулся на пятках, осматривая местность. Все было также, никаких признаков жизни, лишь смиренная тишина, обволакивающая тебя с ног до головы, и умиротворяющий покой. Стив тряхнул головой, пытаясь выбросить это из мыслей. Он уже попрощался, он дал слово, что отпустит и не будет мучиться. И он намерен исполнить это обещание. Хоть что-то он должен сделать как надо. Стив объяснил это маленькое происшествие тем, что его замученный мозг пытается выдать желаемое за действительное. Ему срочно нужен был отдых и сон. Стив ещё раз глянул на полянку и пошёл ускоренными шагами к Робин. Стало прохладнее, а девушка была в одной рубашке с коротким рукавом. Стив встретился с ней взглядом и дал понять, что он в норме. Робин ничего не сказал и просто пошла в сторону, где Джонатан с Нэнси припарковали машину. Стив не видел их двоих, когда они только нашли его. Он тогда даже её саму в упор не замечал, чем и вызвал у девушки страх и волнение. Робин решила отправить Уилер и Байерса обратно и поговорить со Стивом сама. Как оказалось, это было верным решением. Стив всё ещё выглядел замученным, но шёл намного свободнее и ровнее, чем до этого. Будто раньше ему что-то мешало, отяжеляло походку и давило сверху на плечи, сутуля их. Они вышли к Хоукинскому кладбищу и сели в машину. Нэнси с Джонатаном не устраивали расспросов, лишь понимающе взглянули на Стива. Они взглядом спросили, всё ли в порядке. Стив не был в порядке сейчас, но уверенно кивнул, зная, что это в порядке наступит в скором времени. Они тронулись, и уже спустя пару минут кладбище осталось позади. А с ним и одинокий пролесок, на котором продолжал гулять ветер, все ещё храня в себе признание Стива и запах ванили с сигаретным дымом. Стив считал, что он сказал эти слова самому себе, но быть может, его слышал кто-то ещё? Быть может, этот запах вовсе ему не показался и тот, кому он принадлежал при жизни, наконец-то сможет успокоиться, зная, что с его родным человеком всё будет хорошо. Что рядом с ним всегда будут люди, готовые в любое время броситься ему на помощь. Что он достаточно сильный, чтобы пережить это всё. Ветер на поляне стих, оставляя за собой только густой запах елей и полное спокойствие.