Инь-Янь

Перед глазами тетрадь, ручка, какие-то листочки с заданиями и всем прочим, а в голове что-то совсем отличное от учёбы. Юнги сидел где-то в углу аудитории, не мешая никому, но запросто высматривая светловолосого парня, сидящего обычно ближе к учителю. Чимин - сахарный блондин, нежный омежка, полная противоположность Юнги, тихоня, заучка, как вы там ещё его назовёте?.. Уже как с месяц Мин сохнет по этому мальчишке. И до чего только докатился: вокруг столько омег, а запал на какого-то ботаника. Но сердцу не прикажешь. Этот мальчишка с каждым днём всё больше и больше привлекал его внимание. То в столовой столкнутся, то сидят на соседних местах на парах, то оказываются в одной паре на физре... Стычек много, а результатов альфа так и не добился. Пак шугается от него, как от огня, лишь изредка перекидываясь парочкой слов. Он предпочииает не ввязываться в такие компании, в каких обитает Юнги. Его не просто так знает почти весь универ. Репутация у того, так сказать, не ахти. Но то среди учителей. Подростки же его просто обожают. Каждый хочет попасть в его близкий круг. А кто ж не захочет? Чиминка же старается остерегаться таких. Он прилежно учится, аккуратно записывая конспекты в тетради, изредка поправляя свои широкие очки в тонкой золотистой оправе. Если сравнить их с Юнги, они словно небо и земля. Омега придерживался светлых тонов, что в одежде, что в случае с причёской. Да и по характеру он был такой: светлый и лёгкий. Мин же с точностью наоборот: чёрная, как и его гардероб в целом, кожаная куртка, тяжёлые цепи на шее, и опять же угольно-чëрные волосы. Вот он - Мин Юнги. Каково вам - не известно, - а у Чим-Чима холодок по спине пробегал при виде такого парня. Пугающе. Звенит звонок, все собирают вещи, кабинет пустеет, а Мин увереной походкой направляется к объекту своего обожания. - Чимин? На этих словах мальчик роняет свой рюкзак на пол и обречённо смотрит на раскиданные тетради. Секундой позже он вспоминает, что его кто-то окликнул, и резко поднимает голову, дабы найти этого "кто-то". - Ю-юнги? Ты мне? - от неожиданности даже заикнулся. Брюнет молча присел на корточки, собрал все тетрадки и вместе с рюкзаком подал собеседнику. - Да, тебе. Ты ведь пешком до дома добираешься? Не против, если я составлю тебе компанию? Чим оторопел. Ему даже не дали шанса ответить на один вопрос, как уже задали другой, причëм не оставляя пути отступлений. Это звучало даже не как вопрос, а как предупреждение. Не меньше. Он даже не ответил, только быстро, но неуверенно закивал головой. Этого хватило Юнги, что бы, пребывая в лёгкой радости, смыться с глаз долой. *** По окончанию учебного дня в сторону дома семьи Пак шли двое. Словно Инь и Янь. Чёрная и белая макушка. Они выглядели достаточно забавно, будто кошка подружилась с собакой. А ведь после этой прогулки так и было. Юн все чаще провожал блондина до дома, порой даже заходил за ним с утра; бывало, они сидели в кафе неподалёку от универа во время окон между парами или же по выходным; парк находился недалеко от обоих домов, поэтому ни один из них не видел проблемы лишний раз прогуляться и там. Прошло пару месяцев с лишкóм и вот они уже пара. Странная, но до жути милая. Чимин был тем самым котёнком - белым, маленьким и пушистым. Юнги же словно сторожевой пёс - грозный, резкий, но бесконечно верный Чимину. Многие были в шоке от этого союза, но, как говорится, лишь Богу известно одному, на что идут эти двое. *** Около пяти месяцев прошло с того момента, как Инь и Янь создали одно целое. Около пяти месяцев, как чудесная сказка всё не заканчивается. Около пяти месяцев как встречаются эти на столько разные, но на столько родные люди. Мин ни разу не пожалел, что когда-то запал на этот сахарок, что теперь бегает в его не особо большой квартирке в одних домашних шортиках. Сам же он точно в таких же уже во всю обнимает Чима со спины. - Доброе утро, пупс, - ещё хриплым ото сна голосом произносит Юн. - Доброе, милый, - внутри бабочки. И они не только в животе - по всему телу: на кончиках ушей и пальцев, в груди, под рёбрами... - Выспался? - После такой ночки быстро не выспишься. - Прости, солнышко, я старался быть нежнее, - спят они достаточно давно, что Юнги по началу показалось странным. Омежка всё-таки больше похож на зашуганного недотрогу. Но после понял, что кроме него никого в своей постели видеть не хочет. Так ещё и в принципе не хотел выпускать от туда Чимина. Мальчик был словно фарфор: хрупкое телосложение, но безумно красивое, утончённое, а его чувствительность поражала. Мин, порой, боялся к нему прикасаться, ведь его "манера" в постели отличалась некой грубостью. Здесь же пришлось действовать совсем по другому. Он держал себя словно на поводке, когда оставался, один на один со своим парнем. И если бы не это, от огромнейшей любви разорвал бы его не кусочки и съел. Вот, на сколько Юнги помешался на этом мальчишке. На этой светлой забавной мордашке. На нём всём. *** - Юн, я ушёл! - кричит Чимин из коридора, надеясь, что его слова долетят до аппонента. Так и произошло. Услышав голос любимого, черноволосый сорвался с места и побежал к нему навстречу. Чим хотел чмокнуть альфу по-быстрому и уже бежать к таксисту, но его за руку притянули обратно, и миновские губы вовлекли его в жаркий танец. Пока язык Юна не облазил весь рот Пака, будто помечая, он его не отпустил. - Я вернусь уже завтра днём, - с тёплой улыбкой выдаёт Пак. - Возвращайся как можно скорее, люблю тебя, - шепчет старший, прислонившись лбом ко лбу. - Обязательно. Так и рассталась эта парочка. "Всего ночь, одна ночь" - прокручивал Мин у себя в голове. Он чувствовал себя гребаным Хатико, что не сможет и дышать без своей пары. Чтобы отвлечься, он решил заскочить в старый добрый клуб и пропустить пару стаканчиков. Чимин никогда не был против этих похождений, он доверял своему парню, ведь прекрасно знал, что тот без него не проживёт. Поэтому Юнги даже не думал особо, быстро собрался и ушёл, не забыв закрыть квартиру. Через 20 минут он был уже на месте. Музыка, запах перегара, никотина и чего-то ещё (пота искрящихся тел) ударили в нос при входе. Мин вдохнул это всё с наслаждением. За барной стойкой было не так скучно, как предполагалось, а всё потому, что бармен попался хороший. На удивление парня, в клубе поставили пилоны, которые уже украшали несколько человек. Раньше их здесь не было. Он позволил себе роскошь пойти посмотреть. Интуиция подсказывала, что он не может не подойти к ним. И что он увидел... А правда, что он увидел? Мин протер глаза и посмотрел ещё раз. Он прекрасно знает как выглядят сцены в таких клубах, сами пилоны и тому подобное, а ещё он прекрасно знает свою омегу, что крутится сейчас на одном из них. Хотя, как оказалось не настотко хорошо, на сколько хотелось бы. Пак грациозно ходит вокруг него. В момент, когда он спускался со сцены сцены челюсть Мина упала ниже плинтуса. Но то, что было дальше окончательно повергло его в шок. Чимин не ведая, что за ним следят, в полном спокойствии направляется к сидящему на кожаном мягком диване альфе и усаживается к нему на коленки. К слову: на нашем сахарном мальчике чёрные донельзя узкие кожаные штаны, и такая же чёрная футболка со стразами. Мин просто не мог поверить. Он не верил ни в один факт, что видел перед собой: Чимин в клубе; Чимин танцующий вокруг шеста, изображая одну из лучших стриптизёрш; Чимин на чьих-то чужих коленях... Словно вторая личность дала о себе знать. Мин будто увидел не доброго и светлого мальчика, а его тёмную сторону. Чёрную, как ночь. Пока старший, прибывая в шоке, размышлял над тем, что увидел, Пак без зазрения совести продолжал свой танец уже на чьих-то коленях. Его тело двигалось плавно, грациозно. И только он вернулся на сцену, всё умерли уже в сотый раз. Белые волосы расползались по безумно красивому лицу, мышцы завораживающе играли под кожаными штанами, а руки маняще оглаживали его всего. Стоило увидеть, как омежка высовывает свой игривый язычок, облизывая пухлые губки, и крышу сносило сразу же. Он растворялся в музыке, зрители же растворялись в его танцах. Сначала в танцах и движениях сахарного. Позже и в его прикосновениях. Чимин чувствовал себя звездой сцены, потому что знал, что нравится окружающим. Видил эти горящие глаза, руки, что так и норовят прикоснуться к запретным частям тела. Но он не давал сделать этого, тут же возвращаясь на свою площадку. Все знали правила: наслаждайся представлением, но не трогай. Шлюхи шлюхами, а такой омежка, как Чимин, был недоступен ни для одного. Ни для одного до появления Мина в клубе, которого он заметил пока крутился вокруг очередного парня. Спиной блондин опирался на одного, а взглядом впивался в другого. Волна страха и разочарования накатила, словно его столкнули с обрыва в открытый океан. Он боялся, что Юн может прийти в бешенство, накинуться на тех парней, что касались его мальчика, а потом поднимет руку и на него самого. Но тот этого не сделал. Он просто молча развернулся и ушёл. Даже взгляд, в последний раз брошенный на Пака, не выражал ничего. Просто ноль. Чимин хотел было побежать за своим альфой, объяснить всё, но в голове резко всплыл их уговор с начальником. То самое обещание, которое он дал в тот же самый день, когда только пришёл сюда устраиваться на работу. Это его остановило. Он не мог покинуть "пост", не отработав свою смену. К счастью она должна была кончиться через час - полтора. Это не слишком много, да и блондин решил, что этого времени ему хватит, чтобы подумать над тем, как он объяснит всё Юнги. Оставшееся время, как и ожидалось, Пак думал только об этом. Танцы его становились всё безжизненней, в глазах мерк игривый огонёк, руки опускались, не желая больше прикасаться к пилону. Неприязнь к этому клубу резко возросла. Если раньше Чим обожал это место, ведь здесь он мог отпустить на волю себя настоящего, оттолкнуть рамки, в которых держит себя в повседневной жизни; то сейчас всё стало противным, мерзким, находиться с сидящими тут и там людьми больше не хотелось от слова "совсем". Когда мальчишка отработал свои часы, он медленно побрёл домой. Домом теперь была общая квартира, чуть больше, чем квартира старшего ранее. Они не так давно переехали в неё. Прошло не больше половины месяца, но у обоих душа уже приросла к ней. Чимин старался максимально оттянуть момент встречи с парнем и своё оправдание, петляя более длинными улицами, таща ноги за собой, якобы безумно выдохся на работе. На самом деле он почти не уставал на ней, танцевать ему было в кайф. В повседневной жизни он устаёт лишь от двух вещей: от учёбы и от Юнги, который выжимает из него стоны порой ночи напролёт. Знакомый дом уже виднеется из далека, вот видна уже и дверь подъезда. Страх снова окутал блондина. Бросает то в жар, то в холод. Чем ближе к квартире, тем не увереннее он себя чувствует. Была не была. Чимин открывает дверь, заходит в родную обитель и громко говорит: - Я дома! В ответ он не услышал ничего. Этот вариант развития событий он боялся даже больше, чем первого. Мин молчал, его будто не было в помещении совсем. Будто его никогда и не было, никаких признаков присутствия альфы. Светловолосый разулся, повесил тонкую курточку на вешалку, собрался с мыслями и пошёл на поиски своего возлюбленного. Но не нашёл его ни в кухне, ни в гостинной, ни в ванной. Оставалась только комната. Их общая комната. Или теперь уже нет? Сознание выдавало картинки собранных вещей у двери спальни. Не имеет значения чьи они. Чим боялся, что, как бы то ни было, он останется один, без Юнги. Зашедший в комнату не увидел ни чемодан с вещами у выхода, ни разгромленную спальню или чего-то в этом роде. Нашёл лишь того, кого искал. Юнги сидел на кровати спиной к двери. Сгорбившись и оперевшись локтями на колени молча смотрел в телефон. Что он там искал - не известно. - Юнги... На его слова не последовало никакой реакции. Мальчишку изнутри съедала совесть с беспредельной скоростью. Его просто распирало. Проще было сброситься с окна, нежели не получить от Мина ничего. Блондин сорвался с места, подбежал к старшему и упал перед ним на колени. Его маленькие ладошки тут же легли на любимые чёрные джинсы парня, пальцами вцепившись в сильные бёдра. Мин только успел убрать телефон, как услышал быстро-быстро тараторящего младшего: - Прости! Прости, пожалуйста! Я не хотел врать. Я работаю там уже давно, мне пришлось, Юнги. Не хотел говорить тебе, чтобы лишний раз не беспокоить. Прошу, скажи хоть что-нибудь. Хочешь - накричи на меня, хочешь - ударь, я заслужил, но только не прогоняй, пожалуйста. Пожалуйста, Юнги, пожалуйста... По лицу уже текли слёзы, обжигая нежную кожу. Это, наверное, самый страшный момент жизни Чимина. Он уже думал, что лучше он сам уйдёт, нежели альфа начнёт его выгонять... Мальчишка не успел завершить свою мысль, как его резко подняли за шиворот на ноги и, толкнувши в шею, уронили на кровать. - Пять с половиной месяцев, - начал Юнги, нависая над разлёгшимся на постели парнем, - почти пол года... Пол года, Чимин, ты умалчивал о своей "второй личности". Ты хоть можешь себе представить чего стоит мне этот обман? То есть, я знаю не тебя, а просто образ, созданный для окружающих? То есть ты за эти пол года даже не смог ни разу расслабиться со мной? Я, блять, просто атрибут для твоей глупой выдумки? - Юнги, прошу, выслушай... - Выслушай?! Знаешь, да мне плевать, что ты там работаешь. Знал бы я изначально - был бы самым частым гостем в том клубе. Но я почему-то не был уведомлен ни разу. Не знаешь, почему, Чимин, а? Почему твой драгоценный парень спустя столько времени отношений до сих пор живёт в неведении? - Ты бы полез решать мои проблемы, а мне этого не надо! Я сам должен справиться с этим. Да и к тому же... Мне нравится танцевать на пилоне.... Последние слова звучали неуверенно. Он знал, что должен сказать это, но чувствовал где-то подвох. - А скакать по чужим коленкам тебе тоже нравится? - а вот и подвох. Мин медленно оглаживал бёдра мальчика, распластавшегося под ним, а глаза его блестели огоньком, - От тебя ведь за километр несёт какими-то утырками, - альфа проводит кончиком носа от впалого животика до красных ушек Чимина, зарываясь в светлые волосы. Омега не произнёс не слова. Только тихо проскулил, ведь Юнги так жадно обнюхивал его, бесконечно цепляя шею и мочку уха - эрогенную зону Чимина. - Откуда мне знать, что между вами ничего не было? - альфа на мгновение отстранился от любимого, дабы заглянуть тому в глаза. А выражали они дичайший страх и непонимае, слезы вот-вот хлынут ручьями, зрачки бесконечно бегают туда-сюда, не в силах сфокусироваться на чём-то одном. - Н... Ничего не было... Н-ничего не было, Юнги! Я не... Я же не мог, не смог бы... Юнги, я н-не... - омега и слова без заиканий произнести не может. Он в надежде цепляется маленькими пальчиками за рубашку Юна, пытаясь удержать его. Истерика на подходе, мозг бесконечно подкидывает ближайшие развития событий, и все они ведут к расставанию. Но Чим никак не ожидал того, что произошло на самом деле. Юнги обхватывает розовые щёчки омеги и начинает жадно поедать пухлые губки. У младшего кажется останавливается сердце, он перестаёт дышать и соображать. Мин же отстраняется и тихо шепчет: - Ты же понимаешь, что мне придётся сделать, чтобы стереть с тебя эти поганые запахи? - вопрос риторический, да и Чимин не в силах ответить, - Я ой как не хочу, чтобы от моей омеги пахло кем-то, кроме меня. Юнги смотрит серьёзно. Он не позволит больше Паку проворачивать подобные дела за его спиной. А тем более не позволит больше ни одному альфе подойти к его сокровищу. От этих лишних и чужих запахов на теле Чимина внутренний альфа безумно бесится и Мин, кажется, уже не в силах его сдержать. Его выдержка кончается тогда, когда его милый омежка с напором целует, обхватив щеки, а позже путается пальцами в волосах. - Я люблю тебя, - в раз произносят они, замирают на секунду, смотря друг другу в глаза, а после возобновляют поцелуй с новой силой. Не переставая обмениваться слюнями парни стали скидывать одежду с разгоряченных тел. Те шмотки, что так изысканно сидели на омеге, теперь валяются на полу. И Юнги готов поклясться, что без одежды Пак выглядел словно божество. Его божество и только его. Альфа стал оставлять по всему телу Чимина ожоги от поцелуев, что цветами расцветали на мягкой коже. Сам же мальчишка плавился под этим напором, до конца не понимая, что происходит. Надежда на лучшее не уходила, но она была настолько слаба, что он был уверен - его выставят за порог с вещами без возможностей объясниться. Юнги сам стянул с себя одежду, так как омежка только и успевал, что цепляться за его плечи и сильные руки. Маленькие холодные пальчики скользили по спине, иногда зарываясь в копну волос, когда Мин целовал пухлые розовые губки. Они сводили его с ума. Весь Пак сводил его с ума. А то, как он скулит под ним... Альфа готов спустить от этих тихих, но таких умоляющих звуков. Вот только не вяжется его такой родной нежный мальчик с чужими противными запахами. Зверь внутри разрывает, а из горла вырывается дикое рычание, от чего омега съеживается. В раз глаза Юнги чернеют, они уже не поблескивают нежностью и любовью. В них искрятся похоть, безумие и дикая ревность, что накатила огромной волной. И это уже не просто волна - стихийное бедствие. Цунами, что вот-вот поглотит их обоих. И уже никто не сможет противостоять этому. Юнги опускается языком на пахучую железу омеги, от чего тот снова скулит, но уже гораздо громче. Член старшего твердеет на столько, что становится трудно терпеть. Почелуями-бабочками старший исследует тело своего маленького омежки. На светлой коже стали распускаться бордовые бутоны. Чимин так любил их. Любил смотреть на то, как Юнги метит его. Он понимал, что скоро всё тело будет усыпано засосами и ещё долгое время никто не посмеет и пальцем тронуть его. Тем более альфа обеспечит ему стойкость своего сильного запаха на этом хрупком теле. Омега потёк не на шутку. Его кружевные трусики промокли, кажется, ещё тогда, когда оба были в одежде. А сейчас они уже полностью пропитались его смазкой, пахнущей сладкими свежими персиками. И Мин стягивает их с него, дабы освободить бедный изнывающий член омежки и открыть для себя лучший вид. Длинные ножки мальчика тут же сгибают в коленях и разводят в разные стороны. Альфа на вкус пробует его выделения, широко лизнув языком по светлой дырочке и нежно поцеловав около входа. С губ Чимина сорвался звонкий стон, а позвоночник слегка выгнулся, поднимая грудную клетку, что заполнилась воздухом от глубокого вдоха. Юнги не остаётся долго на одном месте и уже движется обратно к губам омеги. Жаркий поцелуй, сплетающий два языка воедино, распаляет желание обоих ещё больше. - Примешь без растяжки, детка? - шепчит альфа на ухо своему мальчику, что чуть ли не теряется в оргазме от его заниженного тона. - Юнги... - это всё, что он может произнести сейчас, но в отрицание всё же мотает головой. - Это тебе наказание за длительное враньё, - произносит Мин и входит почти по основание. Жалобный писк доносится снизу и он открывает глаза, закрывшиеся минутой ранее в экстазе. Мальчишка свёл брови вместе, зажмурил глаза и застыл в немом крике. Юнги знал, что тому будет немного неприятно, но не мог всё спустить ему с рук, даже если безумно любил. Тем не менее он наклоняется к любимым губам и целует их в надежде расслабить омегу. И у него это получается. Младший немного отвлекается, и Юнги входит до конца, слыша высокий стон, слетевший мимоходом с уст Чимина. - Боже, Юнги, тебя т-так много, - хнычет мальчик, цепляясь своими маленькими пальчиками за плечи своего большого альфы. - И меня будет много всё то время, пока я буду вытрахивать из тебя дурь, в надежде избавиться от тех запахов, что ты принес сегодня на своём сногсшибательном теле. Так оно и было. Сначала толчки были медленными, но глубокими. Юн входил по самое основание, задерживаясь ненадолго внутри. Мурашки бежали по коже от нежных стонов мальчика, который издавал их каждый раз, как старший надавливал на комок нервов внутри. Стеночки хорошо растягивались под напором альфы, без растяжки было немного тяжело, но разум Чимина и так давно улетел, больше ему ничего не мешало наслаждаться этим. - Ты в порядке? - как бы Мин не хотел наказать своего мальчика, о заботе он никогда не забудет. - Не совсем... - с придыханием ответил омежка. Альфе пришлось замереть и с волнением посмотреть на блондина. - Что такое, малыш? - альфа бережно провёл своей большой ладонью по бархатной щечке Чимина. - Просто... Мой альфа, кажется, не может оттрахать меня как следует, - этот ангелок, лежащий под Юнги, невинно пожал плечиками, хлопнул большими голубыми глазами и надул губки, словно был ребёнком, у которого отобрали конфетку. В паху узел стянуло ещё туже, чем ранее. Юнги за этот вечер уже успел понять, что многого не знает о своём мальчике. Но привыкать, похоже будет долго. Он не стал что-либо отвечать на замечание любимого. Но за считаные секунды успел выйти из омежки, перевернуть того, ставя на коленки и войти уже в такой позе. Тяжёлый вздох очень быстро долетел до ушей альфы. Он взял одной рукой Чимина за шею и подтянул к себе, пока вторую уложил на тонкой талии. - Так ты не такая уж и неженка, да, Чимин~и, - слащаво тянет Юнги, делая резкий толчок. И ему безумно нравится смотреть на то, как бровки блондина резко ползут вверх, а с пухлых губ вырывается стон за стоном. Громче и слаще, чаще и быстрее. Большой размер альфы доставлял тягучую боль, но та была такой приятной, что на глазах омежки выступили капельки слез. Смазки уже было так много, что член входил в него без каких-либо проблем. Чимин чуть ли не срывался на крик, когда брюнет начинал быстро входить в него, не давая времени на передышку. Омега уже задыхался от терпкого запаха, что окутал его всего. Когда альфа понял, что дело близится к разрядке, он вернул блондина на четвереньки, сам ухватился руками за изголовье кровати и стал жёстко вбиваться в тело мальчишки под ним. Вот тут Мин уже заставил его сорвать свой нежный тонкий голосок. Стоны, крики, рыки - все это служило аккомпанементом для звонких шлепков тел друг о друга. Руки уже не держали омегу, от чего тот упал лицом в подушку, сильнее оттопыривая свой пышный зад. Одна рука Юнги легла на поясницу младшего, заставляя его прогнуться сильнее, что тот и сделал. В таком положении член Мина без каких-либо проблем доставал до простаты и бил с каждым толчком чётко по ней. - Юнги! Я больше не смогу, Юн... Юн~и... - выстанывал Пак, пока старший беспрерывно трахал его до искр перед глазами. - Подожди немного, детка. Кончишь вместе со мной, - на этих словах Юнги пережал маленький член омеги у основания, не прекращая такую восхитительную долбежку. Клыки его стали впиваться в светлую и тонкую кожу Чим-Чима. Тот пытался увернуться от болезненных укусов, но цепкие лапы его альфы не давали сделать ему и малейшего движения без его ведома. Шея, как плечи и лопатки, стала напоминать кровавое месиво. - Ты такой сладкий, мальчик мой, - промурлыкал Юнги в шею своей любимой пассии. Он сам был уже на пике, что кружилась голова. Делая последние, особо сильные толчки, старший кончает прямо внутрь, не выходя из Чимина. Блондин протяжно стонет на последнем издыхании, сладко кончая и чувствуя, как распухает узел внутри него. Стенки расширяются ещё больше, что приносит омеге сладкую истому. - Пообещай мне, что на тебе больше никогда не будут чужие запахи. Только мой и ничей больше, - горячее дыхание на шее вызывает у Чимина целый табун мурашек. - Юнги... - он не успевает что-либо сказать, как его перебивают глубоким толчком, от которого перекрывает дыхание. - Пообещай мне! - требует альфа. И Чимин сдаётся: - Обещаю. *** Всё снова шло своим чередом. Учёба, работа, тёплые вечера в обнимку. Разве что Чимин вынужден был сменить старое рабочее место на немного иное... Они долго разговаривали об этом, бывало, кричали друг на друга. Юнги понимал, что не сможет ограничивать свою пташку, как бы того не хотел. Но и отдать его в руки свободы не мог тем более. Теперь Чимин давал уроки танцев в своей собственной студии. С деньгами они давно разобрались и омежка больше не боялся подойти с каким бы то ни было вопросом к парню. Он перекрасил волосы в яркий цвет, купил больше ярких вещей и теперь не загонял себя в рамки "идеального омеги". Юнги однажды сказал ему: - Я никогда не хотел жить с тем, с кем будет всё идеально. Это скучно. Лучше жить с тем, с кем ты чувствуешь себя свободно. Счастливо. С кем ты можешь быть собой. И Чимин был собой. Рядом с Юнги он был.