О, я пытаюсь, так пытаюсь (не сдаться тебе)

Вселенная просто насмехалась над ним. Это было единственным чёртовым объяснением того, как Юнги, будучи на последнем году обучения в университете, оказался на этом курсе для начинающих во второй раз. Потому что на какой вообще планете становилось логичным то, что ему необходимо было проходить курс начального уровня, когда он уже прошёл (и очень успешно сдал, спасибо большое) множество курсов на порядок углублённей, где обучение было вдвое сложнее, а объём заданий вдвое больше? «Это неважно, — сказал ему его куратор. — Этот курс грёбаная необходимость для получения диплома». Ну ладно, он не говорил «грёбаная». Но блядь. Юнги устал, и у него была смена в магазине сразу после учёбы и пять разных заданий, которые надо было выполнить в течение следующих двух дней, хотя он проходил только три учебных курса в данный момент. Как это вообще было возможно? «И какого хрена Хосок так шумит?» Даже двигать глазами казалось чрезмерным усилием, слишком непомерным для него, но Хосок всё не прекращал говорить, так что Юнги кинул взгляд в его сторону, вырываясь из своих мыслей на достаточное время, чтобы услышать то, что звучало ужасающе похоже на окончание представления кого-то. — …Пак Чимин, познакомься с Мин Юнги! Он убьёт Хосока. И лишит его прав на запасной ключ от квартиры, потому что… ну он же знал, насколько Юнги не любил разговаривать с лю… О. Пак Чимин, да? Пак Чимин выглядел чертовски охрененно. Юнги отвёл взгляд прежде, чем парень даже успел открыть свой рот, но такое лицо было совсем несложно запомнить: пухлые губы и очаровательные щёки, красивые карие глаза, а его волосы, блядь — они были, мать их, ярко-рыжими, но выглядели такими притягательными и блестящими, что Юнги ощутил идиотское желание к ним прикоснуться. Или, может быть, потянуть за них. Совсем немного. А затем этот парнишка, Пак Чимин, заговорил. Сказал «приятно познакомиться» — и его голос оказался мягким и нежным, и, о боже, таким приятным. Да, Юнги определённо убьёт Хосока. Хосока, который в данный момент опять активно болтал о — погодите, чёрт, о самом Юнги. Раздражённый тем, что ему приходится прилагать усилия, чтобы вновь поднять взгляд, и также тем фактом, что Хосок рассказывал смотрящему на него широко распахнутыми глазами невинному Чимину про пьяные выходки Юнги на первом году обучения, про которые, как он думал, они договорились никогда не говорить, Юнги всё же посмотрел на него. Он как раз задавался вопросом, стоит ли врезать Хосоку по затылку, когда тот сам толкнул его локоть. У грёбаного засранца на лице была широченная ухмылка, и Юнги продолжил молча сжигать его взглядом, потому что Хосок не был идиотом и он делал всё это специально. — О, — произнёс Чимин, и Юнги инстинктивно перевёл взгляд на него. Глаза Чимина всё ещё были большими и круглыми, и он смотрел прямо на Юнги. — А, — продолжил он, и лёгкий розовый румянец окрасил его щёки. — Эм, ну… Чёрт возьми. Пак Чимин был милашкой. Чимин попытался ещё раз, серьёзным тоном спрашивая: — Значит, ты учишься на том же курсе, что и Хосок-хён, Юнги-ши? «Ши»? Юнги был в замешательстве. Хосоку, естественно, ужасно нравилось каждое мгновение происходящего. — Ты можешь называть его хёном, Чимин-а, не смущайся! Разве он не милашка, Юнги? Да, ещё какой, и Хосок прекрасно понимал, что Юнги уже так и подумал, но Чимин заикался, пытаясь выговорить хоть что-то в ответ, красиво полыхая щеками, и хоть Юнги был бы не против подождать, чтобы посмотреть, насколько красными они могут стать, после нескольких секунд он решил сжалиться над ним. — Я выпускник, — сказал он, и мгновение они просто смотрели друг на друга. Взгляд Чимина был ярким, мягким, и очень ясным. Юнги отвернулся от него, думая, что некоторые вещи действительно слишком драгоценные, чтобы к ним прикасаться.

***

Юнги не был до конца уверен, как обзавёлся такими чертовски любопытными и шумными друзьями. — Ты зависал с ним всё лето. Ты уверен, что вы не встречаетесь? У Юнги даже слегка заболели глаза от того, с какой силой он их закатил. — Сокджин. Да, блядь, я уверен. — Он щёлкнул пальцами в сторону Бобби, который облокотился на балконные перила рядом с ним. Младший выдохнул клуб дыма прямо ему в лицо, прежде чем передать ему самокрутку. Юнги затянулся и, выдыхая, хрипло продолжил: — И это длилось всего месяц. Не всё чёртово лето? Сокджин чопорно помахал перед собой ладонью, отгоняя дым. — Агх. Ужасно воняет. Что ж, я думал, что, может, ты таки решил остепениться. Но ты всё такой же придурок, вот это шок. Что насчёт этой ерунды с тем, что тебе приходится проходить курс по второму кругу? Юнги кинул на него взгляд. — Ты говоришь мне о том, чтобы остепениться? — Да, хён, ты ведь ещё того лёгкого поведения, — сказал Хосок со своего места на полу, рядом с Бобби. — Ты привёл с собой девушку. А мы в квартире Намджуна. — Спасибо, что просветил, Хосок, — огрызнулся Сокджин. Он сместился, опираясь на раздвижную застеклённую дверь балкона. — Розе не моя девушка. Мы друзья. — Ага, как ты и Намджун, — услужливо подсказал Бобби. Хосок прыснул, а Юнги ухмыльнулся, сжимая губами самокрутку. — Почему бы тебе хоть раз не вести себя прилично? — сказал Сокджин, тыкая в Бобби пальцем, прежде чем перевести его на Юнги. — А ты. Ты провалил курс? — Целую вечность назад, — ответил Юнги. — Так что теперь я прохожу его заново. Как взрослый и ответственный человек. — Потому что его куратор сказал ему, что иначе он не выпустится, — сказал Хосок с очередным смешком. — Как ты умудрился провалить «музыкальную теорию»? — расхохотался Бобби. — Серьёзно, хён? Юнги задался вопросом, стоила ли травка всех этих нападок со разных сторон. — Ты ещё не видел, какой парень мечты учится на вышеназванном курсе, — сказал Хосок, вскакивая на ноги, чтобы забрать самокрутку у Юнги. — «Парень мечты»? — спросил Сокджин. — Ты серьёзно собираешься использовать такую формулировку? — Это очень точное определение для Пак Чимина, — ответил Хосок, махая сигаретой перед лицом Сокджина, который нахмурился и оттолкнул его руку. — Юнги согласен с этим, не так ли? — Ты чертовски раздражаешь, — произнёс Юнги в ответ. Хосок закатил глаза. — Как скажешь. Бобби, этот хён безнадёжен. Он останется один навсегда. — Чья бы корова мычала, — ответил Юнги. Бобби покачал головой. — Не. Кто-нибудь задержится. — Он вытащил телефон и улыбнулся экрану. — Может, мой друг, который только что пришёл? Хосок сморщил нос. — Разве это не странно, что ты пытаешься свести Юнги с людьми, которых знаешь, когда раньше он пихал свой член в тебя? — Отвратительно, мне необязательно было об этом слышать, — сказал Сокджин. — Всё нормально, — ответил Бобби, уже печатая что-то и позволяя Хосоку всунуть ему в губы самокрутку. — Он горячий, — пробормотал он, не разжимая губ с сигаретой. — Его зовут Югём. Мне кажется, Юнги уже просто необходимо трахнуть, когда ты последний раз имел дело с членом? — Мне правда нет необходимости это слышать, — повторил Сокджин. — Не твоё грёбаное дело, — ответил Юнги Бобби. Бобби закатил глаза. — Как скажешь. Хосок, хочешь пойти и поздороваться с не-девушкой Сокджина? Хосок кинул взгляд на помещение по ту сторону стеклянной двери. Недалеко от двери стояли две девушки: Розе, с её длинными тёмно-красными волосами, и блондинка чуть ниже ростом, которая выглядела смутно знакомой. — Хэй, чёрт возьми, — проговорил Хосок. — Милая девушка из Таиланда здесь. Из нашего класса, Юнги, это ведь она, да? Юнги забрал самокрутку из расслабленных пальцев Бобби и пожал плечами. — Кто? — спросил Бобби. — Из Таиланда? — спросил Сокджин, тоже кидая взгляд внутрь. — Это подруга Розе: Лиса. Ты её знаешь? Глаза Хосока были широко раскрыты. Бобби ухмыльнулся и схватил его за руку, втягивая в помещение, Сокджин поспешил следом. Прежде чем закрыть дверь, Бобби бросил через плечо: — Постарайся не выглядеть таким угрюмым, хён! Примерно минут через десять, когда Юнги втоптал остатки самокрутки в бетонный пол, на балкон вышел парень с зажигалкой и набитым бонгом в руках, улыбаясь ему и представляясь Югёмом. Они стояли очень близко, передавая бонг друг другу, и Юнги подумал, что хоть иногда Бобби и был полным придурком, как и все его друзья, но действовал из благих побуждений. Югём был симпатичным и милым, а у Юнги приятно кружилась голова. Так что, когда Югём склонился к нему, чтобы поцеловать, Юнги ему позволил. Это было неплохо. Не так, как что-то, что останется надолго, но неплохо.

***

У Юнги никогда не было отношений, которые продлились бы дольше четырёх месяцев. Ни разу, со времён средней школы, и даже тогда всё закончилось — ну… это было так, словно ты ждёшь, когда взорвётся динамитная шашка, а потом обнаруживаешь, что всё это время это был муляж. Суть в том, что отношения выдохлись, и какое-то время это казалось большим разочарованием. Но Юнги не дал этому чувству особо долго себя беспокоить. Прошла едва пара месяцев после трёхлетних отношений — и Юнги поступил в университет, а Хосок стал его соседом по комнате, и он просто… впал в эту динамику. Было достаточно вечеринок, и клубов, и выпивки, и перепихов, чтобы почти потерять контроль, но не совсем. Юнги слегка притормозил на второй год, по крайней мере по нескольким пунктам, и ещё сильнее в год после этого, потому что, чёрт возьми, ему надо было больше работать, чтобы платить ренту, и брать больше учебных курсов, чтобы не застрять в универе ещё на дополнительные два года. Прошло довольно много времени с тех пор, как кто-нибудь смог заставить его притормозить и присмотреться. А этот парнишка, с такой широкой улыбкой, что его глаза превращались в два полумесяца, и с волосами такого оттенка оранжевого, что они могли составить реальное соперничество настоящей тыкве, заставил Юнги не просто притормозить, а полностью остановиться и зависнуть. Несмотря на это, Юнги не разговаривал с Пак Чимином почти месяц после того момента, как Хосок представил их друг другу в первый день в классе. И не то чтобы он не хотел. Чимин был милым. Очень милым. И Юнги несколько раз ощущал его взгляд на себе, хоть парень и был весьма хорош в том, чтобы непринуждённо отводить глаза каждый раз, как Юнги смотрел на него в ответ. Но будет лучше, если они не станут слишком сближаться. Было практически нереально, чтобы такому парню, как Чимин, мог по-настоящему понравиться Юнги, если он узнает его поближе. Верно? Чимин казался мягким, почти невинным, и готовым к чему-то гораздо, гораздо более серьёзному, чем то, что у Юнги было вместо отношений на протяжении долгого времени. Вероятно, было к лучшему просто… не делать ничего. А потом Хосок позвал Чимина выпить с ними кофе после занятия, и Чимин упал на парту Юнги и посмотрел на него с покрасневшим до ярко-розового цвета лицом, и Юнги, будучи в десяти сантиметрах от розовых блестящих губ Чимина, поймал себя на мелькнувшем желании наклониться чуть ближе и поцеловать его. Он, конечно же, этого не сделал. Но задумался об этом снова, когда Хосок сравнил манеру танца Чимина с сексом и пламенем свечей, и Чимин вспыхнул ещё ярче. И тем не менее Юнги всё равно не собирался что-либо с этим делать. Но было гораздо сложнее не поддаваться соблазну в открытую, когда в кофейне Чимин надул свои губы, накрашенные блеском, на Хосока, а потом кинул сердитый взгляд на Юнги, когда тот обозвал хренью его отвратительный, сдобренный ароматизаторами тыквенный пряный латте. Он был как… щеночек, у которого отобрали игрушку. Юнги хотелось над ним ворковать. Юнги, блядь, никогда не ворковал. Но Чимин, издающий высокие жалобные звуки из-за температуры вышеназванного кофе, никак не уменьшил это желание. Что его уменьшило, так это то, как Чимин просиял при виде высокого подкачанного первокурсника, а потом переплёл с ним пальцы и представил его Хосоку и Юнги как Чонгука со счастливой улыбкой и беззаботной радостью в голосе. А после того, как Чонгук ушёл, Хосок спросил: «Вы, парни, встречаетесь?», и Чимин с чашкой латте у губ, только что сделавший большой глоток, подавился и прыснул кофе прямо Юнги в лицо. Хосок засмеялся ещё до того, как Чимин осознал, что произошло, а потом с жаром, который удивил Юнги, Чимин воскликнул: — Блядь! Юнги чувствовал тыквенный запах с ноткой корицы и мускатного ореха в тёплой жидкости, которая осела на его губах. Чимин впал в состояние паники, Хосок согнулся пополам от смеха, так что никто не видел, как Юнги высунул кончик языка и облизнул нижнюю губу. Сладко. Юнги взял несколько салфеток и промокнул лицо. Он наблюдал, как на лице Чимина сменяет друг друга целый спектр эмоций, как он прижимает руку ко рту, панически переводя взгляд на капли, оросившие поверхность стола. На его лице отразились фрустрация, стыд, ужас… Юнги был до невозможности очарован. Чимин встал так резко, что стул позади него почти опрокинулся, и тоже схватил салфетки, не осознавая, что Юнги уже вытер всё со своего лица, начиная причитать: — Юнги-ши, я… о боже мой, давай я куплю тебе другой кофе, мне так жаль, я просто, я не знаю, что… я не… я просто… я не… мне жаль, очень-очень жаль, я такой… ох, чёрт, мне правда жа… — Всё в порядке, — быстро ответил Юнги, и Чимин наконец поднял на него взгляд, покрываясь румянцем до самой шеи, когда Юнги вытер упущенную каплю, которая стекала по его щеке. — Нет, не в порядке, — простонал Чимин. — Нет, правда, я могу… я куплю тебе другой кофе, ты… ты пьёшь чёрный, да? — Чимин, — проговорил Хосок, хватая его за локоть и усаживая обратно. Чимин издал жалобный стон, и это было… да. — Сядь. Всё нормально. Немножко твоей слюны Юнги не убьёт. Губы Юнги дёрнулись в улыбке при виде выражения на лице Чимина, который продолжал отчаянно смотреть в направлении барной стойки. Мило. — Но пряный тыквенный латте может, — сказал он, и Чимин издал ещё один тихий звук, пытаясь выбраться из хватки Хосока, и останавливаясь, только когда поймал взгляд Юнги. Юнги поднял бровь, и Чимин… Чимин замер. — Ты уверен? — произнёс он наконец голосом едва ли громче шёпота. Юнги опустил взгляд на свою чашку, видя маленькие оранжевые капли на внутреннем ободке. — Да, — сказал он, поднося чашку ко рту. — Расслабься. Ты заставляешь меня нервничать. Плечи Чимина расслабились, и, прикусывая губы, что отвлекало гораздо сильнее, чем Юнги хотелось бы признавать, он сел обратно на свой стул. — Так значит, ты всё-таки встречаешься с Чонгуком, — сказал Хосок. Юнги зафиксировал взгляд на окне возле столика, при этом слушая их разговор. — Что? Нет! Хосок-хён, мы просто друзья. — А, извини, — сказал Хосок. — Я подумал, что вы… ну, я был с вами в клубе пару недель назад. — О боже мой, — простонал Чимин, и Юнги повернулся, видя, как он сгорбился над своей кружкой, его слова звучали слегка неразборчиво из-за надутых губ. — Это было… мы просто… мы не встречаемся. — Чимин кинул быстрый взгляд в направлении Юнги, а потом вновь опустил глаза на свою чашку, поднося её к губам. — Мы просто были пьяны, — сказал он и затем пробормотал совсем тихо: — Я, возможно, слишком люблю целоваться с кем-нибудь, когда выпью. Юнги моргнул. Даже так? Хосок ухмыльнулся. — О, у вас с Юнги-хёном это общая черта. Грёбаный… вот ему правда надо было сейчас это припоминать? Юнги смерил его невпечатлённым взглядом. — Когда мне было восемнадцать, Хосок. — Да, да, — отмахнулся Хосок. Юнги пытался не смотреть на Чимина напрямую, но чувствовал, как тот смотрит на него. А Хосок продолжал говорить: — Это было не так уж давно. Кроме того, я же был с тобой на вечеринке Намджуна, когда, месяц назад? Юнги подавил желание закрыть рот Хосока ладонью, не особо горя желанием выставлять перед Чимином то, как он целовался с другим парнем. «Что… почему это должно…» — Как звали того парня? — проговорил Хосок. — Югё… — Продолжай, — резко сказал Юнги, и пока Чимин делал ещё глоток своего кофе, Хосок поднял на него брови. Они были друзьями достаточно долго, чтобы догадываться, о чём каждый из них думает, и прямо сейчас на лице Хосока отражалось что-то вроде «почему ты так резко реагируешь?» Юнги быстро допил свой кофе после этого, пытаясь игнорировать тот факт, что у него не вызывало отвращения, что тот слегка отдаёт на вкус тыквенным латте.

***

Для Юнги не было таким уж странным, каким это мог посчитать обычный человек, просыпаться с Хосоком, прыгающим на его матрасе. Когда они жили вместе, это происходило почти ежедневно. На второй год обучения чуть реже, учитывая, что с ним в кровати обычно уже кто-нибудь лежал, но всё же достаточно часто. И даже теперь — потому, что Хосок был с Юнги, когда тот подписывал договор аренды на свою квартиру с одной спальней и ему нечего было делать с запасным ключом — Хосок всё ещё периодически проворачивал это. Так что когда он резко проснулся в один из выходных из-за чрезмерно активного тела, прыгающего на матрасе, Юнги только вяло пробормотал: «Иди нахрен, Хосок» и обратил все силы на то, чтобы натянуть одеяло обратно на голову, почти скидывая Хосока с кровати. — Хэй, — сказал Хосок. — Я разрешил себе войти. Юнги не удостоил этот очевидный факт ответом. — Мне нужен совет, и ты, как мой лучший друг, обязан мне его дать. Юнги пнул его из-под одеяла. — Когда я согласился позависать сегодня вместе, я имел в виду после обеда. Отвали. Хосок упал спиной на кровать, раскинув свои длинные руки в стороны и наваливаясь на ноги Юнги. Юнги пнул его ещё раз, удручённо застонал, а потом откинул одеяло с лица. — Что? Что? — Он схватил телефон и посмотрел на время. — Едва десять. Ну что? Что такого важного случилось? — Её зовут Лиса, — ответил Хосок и закинул руки на лицо, закрывая глаза. — И я думаю, она та самая. Юнги не был в состоянии переварить драматичность Хосока так рано утром. — Кто? Хосок шлёпнул его по ноге под одеялом, что было просто хреновой наглостью. — Лиса, — сказал он. — Лиса. Девушка из класса по музыкальной теории. Юнги потёр глаза, пытаясь сообразить, что он имеет в виду. — Студентка по обмену? Я думал, ты просто… считаешь её миленькой. Ты с ней хотя бы говорил? — Я двигаюсь в этом направлении, — ответил Хосок, что было довольно странно, учитывая, насколько он любил разговаривать. Юнги вздохнул, пытаясь сфокусироваться. Конечно, Хосок обычно заваливался к нему и без всяких причин, но сейчас его брови были совсем слегка нахмурены, и он казался… странно напряжённым. Юнги пожевал губу. — Если ты толком с ней не говорил, — начал он, пытаясь говорить мягко, — то как ты можешь знать, что она… та самая. Хосок повернулся, смотря на него. — Иногда ты просто знаешь. — Звучит как хрень. — Ну, он по крайней мере пытался быть мягким. Но Хосок просто поднял взгляд в потолок, привыкший к прямоте Юнги и не обижающийся на него. — Не хрень. Я буквально слышу, как поют птицы вокруг, когда она заговаривает. Это не хрень. Юнги сжал губы. Он не мог поспорить с заявлением Хосока, даже если не подписывался под ним. По крайней мере не под частью про птиц. — Мы уже больше месяца учимся на этом курсе, — сказал Юнги. — Тебе надо либо сделать первый шаг, либо двигаться дальше. — Я не согласен с таким крайне поспешным решением. Юнги вжался лицом в подушку, отчего его голос теперь звучал неразборчиво. — Делай или забудь. Вот мой совет. — Ты даёшь ужасные советы по поводу отношений. — Почему тогда ты здесь? — проворчал Юнги. Хосок задумчиво помычал. — Подумал, что ты можешь понять. Юнги сжал челюсть. Почему он, из всех людей, должен был понять что-то такое? — Почему, — только и сказал он Хосоку. Тот не отвечал пару секунд, и Юнги уже собирался сказать что-нибудь ещё, когда Хосок перекатился на живот и проговорил: — Разве ты не смотрел когда-нибудь на кого-то и не думал… — его голос прозвучал неожиданно так серьёзно, что Юнги поднял лицо от подушки, чтобы взглянуть на него. — Не думал: чёрт, разве я достаточно хорош для кого-то такого? Необъяснимо и внезапно перед взглядом Юнги промелькнула шокирующе яркая копна рыжих волос и блестящие карие глаза, и он вспомнил тёплый привкус тыквенного латте. Вдруг ощущая, что ему стало жарко, Юнги скинул с себя одеяло, а потом со вздохом дотянулся до Хосока, похлопав его ладонью по голове. — Ты достаточно хорош, Хосок. Что за глупый вопрос вообще. Хосок слегка улыбнулся, потянувшись в свою очередь к руке Юнги, чтобы похлопать по ней в ответ. — Вот почему я здесь.

***

Юнги был полным идиотом, провалив музыкальную теорию в первый раз. Потому что на самом деле всё, что нужно было делать — это просто на ней появляться. И с этим у него как раз и были проблемы в прошлый раз. Он сходил на первые два занятия, а потом просто… забил. Просто суть была в том, что он знал, как читать нотную грамоту. Он знал, как писать музыку. И ещё занятия были в девять утра, а Юнги едва представлял себе, как выглядит мир до десяти часов. И то, что он был с похмелья в половину дней, тоже не помогало проблеме. Он решил, что если сходит на пару занятий в течение учебного курса и появится на финальном экзамене, то этого будет достаточно, чтобы сдать. И этого должно было быть достаточно. Он успешно сдал экзамен. Но он не осознавал, что посещаемость стоила ему больше половины финального балла, пока не увидел свою провальную оценку. Он злился, матерился и жаловался, но требования к формированию оценки никуда не исчезли, так что три года спустя Юнги решил, что пришло время — особенно если Хосок тоже будет ходить и составит ему компанию — и снова записался на курс. В этот раз он был внимателен и выбрал время после полудня. Юнги хотел выпуститься, и будь он проклят, если один дурацкий курс не даст ему этого сделать. Профессор была другой, в отличие от прошлого раза, и она не особо беспокоилась о мелочах: например, о том, был ли Юнги в сознании на протяжении всего занятия. Первые несколько заданий на дом, которые им дали в течение начального месяца, Юнги выполнил на идеальную оценку. Он решил, что это подходящий компромисс. Всё, что ему надо будет делать — это появляться на каждой паре, выполнять все задания и спокойно идти домой. С этим он мог справиться. И занятия не были такими уж ужасными. Сидя в самом конце аудитории, Юнги мог спокойно наблюдать за всем с комфортной дистанции, когда не спал. Он поймал себя на том, что большую часть этого времени смотрит на Чимина. Юнги не был уверен, когда это началось. Он не хотел бы говорить, что это произошло через неделю после вечеринки у Намджуна, после того, как Чимин плюнул ему в лицо своим тыквенным латте, но… но, вероятно, это всё же началось именно тогда. Просто… На Чимина было легко начать смотреть, а потом было очень сложно отвести взгляд. Во-первых, он приходил по крайней мере минут за десять до начала занятия два из трёх дней в неделю. Юнги знал это, потому что он сам редко когда заходил в класс меньше, чем за пять минут, и к тому времени Чимин уже сидел за своей партой, с тетрадкой и ручкой, лежащими рядом, рюкзаком на стуле, погружённый в разговор с Хосоком. Часто Чимин поворачивался к Юнги и слегка махал ему пальцами, смотря на него своими лучистыми глазами. Он был весь словно идеальный образ: идеальный студент, с идеальной причёской (что о чём-то говорило, учитывая цвет его волос), с идеальным телом, идеальным лицом… Было что-то особенное в том, как его глаза почти полностью закрывались, а щёки становились ещё круглее, когда он широко улыбался; в том, как он откидывал волосы со лба, и кольца поблёскивали на его пальцах, которые он пропускал сквозь яркие рыжие прядки. А потом он поворачивался к Юнги, говорил что-то своим мягким мелодичным голосом, и Юнги никогда не знал, что сказать в ответ, а потому просто сидел и ждал начала занятия. В плохие дни, он ждал, пока всё начнётся, чтобы заснуть. В хорошие — чтобы получить возможность смотреть на Чимина, любуясь лёгким румянцем на его щеках и его полными губами. Потом Чимин трижды спотыкался на ровном месте и один раз, запутавшись в своих шнурках, и Юнги вспоминал, о том, что он друг Хосока, и что он второкурсник, и что он заказывает чёртово тыквенное латте, только чтобы плюнуть потом в чёрный кофе Юнги. И что он милый — и совсем не тот, кто заслуживает, чтобы с ним подурачились пару ночей, даже если сам он по пьяни целовался с по-идиотски симпатичным первокурсником, который не был его парнем, но вёл себя так, как будто им являлся. Неважно. Оглядываясь назад, Юнги задавался вопросом, возражал бы Чимин, если бы он сократил короткую дистанцию между ними и прижался губами к его губам, когда тот распростёрся по его парте. Глаза Чимина тогда были широко распахнуты, щёки розовели, а когда Юнги вдохнул, в воздухе витал лёгкий запах цветов и цитрусовых. Юнги хотел, хотел поднять голову и проверить, сможет ли он ощутить этот запах и на вкус. Он подавил это желание, ощущая, как тяжело колотится в груди сердце, когда Чимин резко поднялся с его парты. Это не было тем моментом, когда он начал смотреть на Чимина во время занятий. Но, возможно, это было моментом, когда возникли чувства.

***

— Можешь проиграть это ещё раз? Что-то в третьем куплете не то, я даже не знаю… — Чёрт, нет, я тоже это слышу. — Намджун запустил пальцы в волосы, бывшие сейчас бледно-лавандового оттенка, который Юнги считал почти оскорбительным. Намджун нажал пару клавиш на своём ноутбуке, а потом щёлкнул переключателем на музыкальном пульте, как раз в тот момент, как кто-то постучал в дверь. Юнги поднял взгляд, но не сдвинулся с места, сползая чуть ниже на диване и возвращаясь к своему телефону. Бобби бросил на него раздражённый взгляд со своего места на полу, но Юнги демонстративно проигнорировал его, и тот закатил глаза, вставая, чтобы открыть дверь в студию. — Ну как продвигается? — радостно спросил Хосок, взлохмачивая волосы Бобби, пока тот закрывал за ним дверь. — Дерьмово, — ответил Намджун. — Послушай. Хосок кинул свою сумку с формой для танцев на пол и сел на подлокотник дивана, пока Намджун запускал трек с самого начала. Музыка наполнила комнату, и Бобби вернулся обратно на своё место на полу между Намджуном в кресле на колёсиках и Юнги с Хосоком на диване. Юнги тем временем нашёл инстаграм Чимина. Профиль Чимин Студент танцевального факультета, люблю осень 😊🍂 Он винил в этом Хосока. Он абсолютно, на сто процентов винил Хосока. Потому что последним фото Хосока в инстаграме была его селка с Чимином. Чимин был в очках с настолько огромной оправой, что Юнги отказывался позволять себе считать их милыми. Его маленькая аккуратная рука показывала знак мира совсем рядом с тёмно-розовыми губами, а взгляд был ярким и направленным прямо в камеру. Юнги неотрывно смотрел на это фото секунд сорок, прежде чем стукнуть по нему пальцем, чтобы увидеть маленький чёрный пузырь с инстаграм профилем Чимина. Это было почти три дня назад, и с того момента всё пошло по наклонной. Он всё ещё винил за всё Хосока, потому что этот придурок репостил всё как сумасшедший, и не успел Юнги закрыть инстаграм и открыть ленту твиттера, как на него выпрыгнуло то же самое фото. Чимин был отмечен и здесь тоже, но Юнги быстро всё закрыл, только чтобы вернуться позже этим же вечером, неуверенный, чувствует ли он облегчение или разочарование от того, что страница Чимина в твиттере была полупустой. Каким бы ни было то чувство, оно было мимолётным, потому что не прошло и двух дней, как Юнги был чересчур хорошо осведомлён о всех цветах волос, которые Чимин сменил за прошедшие полтора года. И как хорошо он смотрелся с каждым из них. Фото_1: "😚✊" Фото_2: «Итак, я кое-что сделал с волосами…» Фото_3: «Это был разовый эксперимент для проекта одного из моих друзей, но мне неожиданно понравилось? Как думаете, он получит «отлично»? 😘» Фото_4: «Сонный~ изо всех сил готовимся к завтрашнему выступлению, приходите посмотреть на меня!» Фото_5: «Прощай розовый 😔💕» Фото_6: «Он насмехался надо мной за розовые волосы, а теперь нацепил это» Фото_7: «Если честно, я уже скучаю по этому забавному цвету (◕.◕✿)» Фото_8: «Доброе утрооо 😘» Фото_9: «Можете поверить, что когда-то мы не ладили… 👀» Фото_10: «Обратно к тренировкам… и снова, и снова» Фото_11: «Окей, возможно~ я скоро снова поменяю цвет волос» Фото_12: «Этот придурок 💕» Фото_13: «My heart won’t go on уву» Фото_14: «Эти придурки заставили меня петь в караоке» Фото_15: 😚😚😚✌️ Фото_16: «Хе-хе-хе привет, осень~» Фото_17: «И снова вечера допоздна в студиии 💃🕺» Фото_18: «Танцы заставляют меня проголодаться» Фото_19: «Хоби хён 🤓✌️» — Юнги, серьёзно, какого хрена, чувак, ты слышал хоть слово из того, что я только что сказал? Юнги поднял взгляд. Намджун смотрел на него с раздражённым выражением лица. Юнги облизал губы. — Э-э, не-а. Хосок сместился на своём месте рядом и наклонился к нему — слишком быстро, чтобы Юнги успел среагировать. — Что ты… о мой бог. О мой бог! Юнги быстро нажал кнопку блокировки на телефоне, но Хосок уже вовсю смеялся — так сильно, что было чудом, как он не свалился с подлокотника дивана. — Ты… я знал, я чёрт возьми… знал… — Хосок задохнулся, сползая со своего места и падая на Юнги, всё ещё продолжая сотрясаться от смеха. — Мне кажется, я что-то пропустил, — сказал Бобби, а Намджун только очень громко вздохнул и демонстративно нацепил наушники, отворачиваясь к ноутбуку. — Юнги… Юнги, он… — выговорил Хосок, но снова начал смеяться. — Господи боже, — сказал Юнги, отталкивая его от себя. — Не настолько это смешно! — Чертовски настолько, — с трудом выдохнул Хосок. Юнги отвернулся, на мгновение сжав пальцы на телефоне. Бобби поднял бровь. — Объясни. Хосок ткнул в телефон Юнги. — Юнги сталкерит в инстаграме парня из нашего класса. Рот Бобби широко открылся, прежде чем его губы тоже растянулись в ухмылке. — Серьёзно? — Он привстал на колени, наклоняясь ближе. — Чёрт возьми, это тот парень мечты, да? Дай посмотреть, Юнги. — Отъебись, — отрезал Юнги, засовывая телефон в карман. Хосок тут же вытащил свой. — Ничего, я покажу тебе, Бобби. — Можешь ты… не делать этого, — процедил Юнги, пытаясь дотянуться до телефона Хосока, а потом сдаваясь, когда это только заставило их обоих заухмыляться сильнее. — Его зовут Чимин, — сказал Хосок, показывая экран своего телефона. Бобби сместился ещё чуть ближе, смотря на фото широко раскрытыми глазами. — О, — произнёс он, одарив Юнги нахальной ухмылкой и забирая телефон у Хосока, чтобы полистать фотографии. — Хён, он хорошенький. Юнги прижал язык к зубам и отказался произносить хоть слово. — А ещё он может садиться на шпагат, — услужливо добавил Хосок. — Я думаю, у меня осталось видео на телефоне… — Пожалуйста, найди его, — попросил Бобби, отдавая телефон обратно Хосоку. Он придвинулся ближе, ухмыляясь Юнги. — Ой, да ладно, Юнги, не выгляди таким хмурым. Почему бы тебе не написать ему? Юнги открыл рот, потом закрыл его, и в итоге закатил глаза. — Не собираюсь, — сказал он, пытаясь не смотреть, как Хосок листает свою галерею. — Почему? — наставил Бобби. — Потому что, — огрызнулся Юнги. Бобби поднял бровь. — Я жду. — Нашёл! — воскликнул Хосок и сунул свой телефон прям под нос Юнги. Бобби бросил на него ещё один взгляд и снова придвинулся ближе, чтобы посмотреть на экран. — Он такой милый, — промурлыкал Бобби, тыкая пальцем в ногу Юнги. — Он правда… о. Ох. — Бобби приземлился на задницу, потирая подбородок. — Блядь. Юнги уставился на экран, смотря, как Чимин улыбается и поджимает под себя ногу, выглядя довольным и смущённым одновременно под восхищённые крики Хосока. И правда «ох, блядь».

***

Почему бы ему не написать Чимину? Юнги часто думал об этом, смотря на него со своего места в углу аудитории. Не то чтобы он не мог достать его номер. Хосок пытался дать его ему множество раз, с тех пор как поймал Юнги за разглядыванием соцсетей Чимина. Каждый раз Юнги игнорировал его или напрямую отказывался. Чимин был… ну, Юнги сложно было представить, чтобы он мог хотя бы прихлопнуть пчелу. Он был милым, краснел по мелочам, улыбался и всегда включал Юнги в свои разговоры с Хосоком, несмотря на то, что Юнги едва отвечал. Он был, можно сказать… идеальным. Идеальный. Слово, которого не было в словаре Юнги. И, может, поэтому он ему и не написал. Юнги не знал, что с собой делать. Попереписываться неделю и, возможно, трахнуться раз или два просто не казалось правильным — не тогда, когда он смотрел на сияющее в улыбке лицо Чимина. И не то чтобы он был слишком хорош для этого. Но когда Юнги смотрел на него, то видел гораздо большее. И чёрт, то, как Чимин себя вёл, краснея и запинаясь, когда Хосок дразнил его, заставляло Юнги думать, что у него вообще не было особого опыта в этой области. Если бы Хосок не припомнил тот факт, что Чимин целовался пьяным в клубе со своим другом, то Юнги даже не удивился бы, если б узнал, что тот раньше никого не целовал. Но. Ещё были такие вещи, как например то, как он подводил дымчатыми тенями уголки своих глаз. Те леггинсы, которые он надевал однажды, до того, как стало слишком холодно, с прозрачной вертикальной вставкой до самого бедра. То, как он иногда улыбался — озорной улыбкой, как будто совершенно точно знал, что делает. И Юнги, смотря на симпатичный профиль Чимина со своего места позади, совсем не мог сказать про себя того же. Он нихрена не знал, что делает. Не знал, как быть с тем, что сердце пропускает удар, когда они с Чимином встречаются взглядами. Что это за хрень? Что он должен с ней делать? Он не знал. Так что пытался просто не смотреть. Но, теперь уже официально — вселенная просто смеялась над ним. Потому что не существовало другого объяснения тому, что профессор объединила их с Чимином для финального проекта. С Чимином, который стоял и смотрел на него после окончания занятия, с морщинкой между бровями, которую Юнги хотелось разгладить пальцем. Вместо этого он отвернулся, крепко сжимая пальцы на лямке рюкзака, и ушёл, потому что он не занимался такой хернёй. Но потом было ощущение от того, как ладонь Чимина сжалась на его предплечье, заставляя его остановиться возле учебного корпуса — тёплая, сильная и уверенная, несмотря на маленький размер. И то, как он набрал побольше воздуха и заговорил, с огнём в глазах, почти требуя от Юнги только попробовать начать спорить, попробовать сделать проект самому, попробовать вытянуть руку из его хватки и уйти. И что заставило сердце Юнги пропустить удар, а потом учащённо забиться в груди — так это факт, что он не хотел делать всего этого. И ещё было то, как расширились глаза Чимина, когда Юнги перекинул ногу через свой мотоцикл, то, как он требовал сказать, где его шлем. И то, как сами собой растянулись в улыбке губы Юнги, совершенно без возможности сдержаться.