Дом — это для слабаков

– Значит, тьма – это зло? – А? – Никто очнулся от дремоты. – Ну, принцесса Луна – богиня ночи, верно? – продолжила Скуталу. – Скорее темная до безобразия, как думаешь? ... – Прости-прости. Продолжай. – В общем, она аликорн ночи, – фыркнула пегасенка. – Да, она действительно сова, по крайней мере, так говорят. – Это делает ее злым аликорном? – Нет, конечно, с чего ты взяла? – Ну, она ведь на самом деле пыталась устроить вечную ночь, при которой все пони бы замерзли насмерть и умерли, – заметила Скуталу, небрежно закатив глаза. – Это слишком мрачное и несоответствующее описание для юной кобылки-подростка, могу тебя заверить, – ответил ей жеребец. – Я составила план по убийству принцессы Селестии таким образом, чтобы довести Луну до самоубийственной депрессии, и который включал в себя жестокое убийство моих лучших друзей. – Честно говоря, – усмехнулся Никто, – я горжусь, что ты смогла такое измыслить, хотя одновременно это вызывает опасения. Скуталу улыбнулась от полученной похвалы. Жеребец откашлялся: – В любом случае, нет, хотя Луна и почти совершила геноцид, но она не зло. – Тогда что же по твоему мнению вообще зло? – Ну, для начала, Дискорд был очень злым, – произнес Никто, на этот раз на удивление серьезно. – Он когда-нибудь убивал кого-нибудь? – Ну, нет, но он на самом деле устроил кучу беспорядков. – Ну, а еще кто? – Тирек, Кризалис, сирены – выбирай, кто тебе больше нравится. – Они когда-нибудь убили хоть одного пони? – Конечно... - жеребец замолк. - Хм, вообще-то, я так не думаю. Тирек крал магию, Кризалис гипнотизировала пони, а сирены вызывали конфликты, но никто так и не был убит. – Другими словами, все, что тебя раздражает, – зло. – Скуталу, пожалуйста, – усмехнулся Никто. – Ну и каково же твое определение зла? – Те, кто сеет хаос. – Значит, те, кто тебя раздражает. Жеребец и пегаска секунду смотрели друг на друга. – Так, давай вернемся к тому, с чего начали. Повтори, что ты там говорила? – спросил Никто. – А, да! Является ли тьма злом? И поскольку тьма – это зло, то злая ли Луна? – Ну, идея о том, что тьма – это зло, просто глупость, Скуталу. – У нас есть запрещенная злая магия, которая называется "темная магия". – Ну-у-у... это хороший довод, но это не значит, что... – У нас есть праздник, когда злобный дух приходит из тьмы, чтобы сожрать нас, если мы не дадим ему конфет. – Послушай, я... эм-м-м... Селестия чувствовала себя очень горько из-за ссоры с Луной, и... – Селестия, Твайлайт и Каденс – принцессы Солнца, Дружбы и Любви. У нас есть три праздника: Праздник летнего солнцестояния, День согревающего очага и День сердец и копыт – все это праздники, когда мы собираемся вместе, любя и ценя хорошие моменты в нашей жизни. Луна единственная, кого пони боятся. – Ты закончила? – Твайлайт - это Санта Клавз? – Чего? – Ну, Твайлайт - это Принцесса Дружбы, а День согревающего очага – это праздник, когда мы помним о важности дружбы. Так что, поскольку формально это ее праздник, делает ли это ее Санта Клавзом? Жеребец постарался перестать думать об этом. – Может, стоит сказать ей это? – спросила Скуталу. – Чтобы она врывалась в дома к пони и навязывала им поучительные лекции для маленьких жеребят и кобылок? – Никто хмыкнул. Пегаска содрогнулась. – Как бы то ни было, возвращаемся к сути, Луна – это не зло, – продолжал настаивать жеребец. – Ты уверен? – Ну смотри, Дух Гармонии выдает тексты песен, которые мы поем всякий раз, когда все разом шизеют и чувствуют потребность что-нибудь спеть. Можешь ли ты вспомнить хоть раз, когда кто-то пел о том, что тьма – это зло? Скуталу замерла, чтобы обдумать услышанное. – Нет, не припомню такого. – Ну, вот тебе и ответ, – Никто снова задремал. Пегаска пожала плечами и залезла под его крыло. Устроившись поудобнее, она начала рисовать в книжке-раскраске, которую нашла в мусорке.

***

Мы здесь, чтоб дать вам знать Мы не дадим этому произойти Наша музыка - это бомба, и она вот-вот взорвется! Ты можешь сражаться Но свет дружбы на нашей стороне! Прими музыку в свое сердце Мы здесь, чтобы все взорвать И вместе Мы никогда Не будем бояться тьмы!

– Господи, Сансет, а ты не могла бы придумать другую мелодию? – Рэйнбоу закатила глаза. – Ты поешь эту песню уже второй день подряд. – Извини, Рэйнбоу, просто что-то в этой песне меня очень раздражает. Эпплджек перегнулась через стол в кафетерии и успокаивающе положила руку на плечо Сансет. – Что тебя так мучает, сахарок? – Ну, Дух ... Сансет задумалась о том, что только что сказала ей Эпплджек, и покачала головой. – Ну, Дух Гармонии обычно приходит и дает нам тексты, когда мы поем, верно? – спросила Сансет. Остальная шестерка удивленно уставилась на нее. – Верно, забыла, что вы, девочки, об этом не знаете. Ну, обычно Дух Гармонии дает тексты, если у нас их нет. Флаттершай, что-нибудь из того, что я пела с вами, было частью вашей песни? – Нет, я просто подумала, что мы очень хорошо поработали над рекламой. Ну, мне кажется, что хорошо... – Флаттершай замолчала. – Ну, возможно и так, но тут, вероятно, был Дух Гармонии. Что в некотором роде меня беспокоит. – А что плохого в этой песне? Я думала, что она супер-пупер потрясающая! – радостно воскликнула Пинки. – Это конечно потрясающе, просто песня создается из того, что делает нас, ну, нами. – И что? – Рэйнбоу подняла бровь. – Кто-нибудь из вас, девочки, заметил, как часто в этой песне упоминаются взрывы? Рэрити прошиб холодный пот.