Fairytale

Ли Су бесит с прошлого вечера. Пробуя новое заклинание, он чуть не поджигает свиток с эссе по ЗоТИ, на которое Кун потратил несколько часов. Если бы не быстрая реакция последнего, плакал бы его бесценный труд, и восстанавливающие чары не спасли бы. Влетело бедокуру, конечно, сильно. Пытаясь утром найти свою палочку, этот же самый Ли Су едва не устраивает бардак в общей спальне, но с помощью манящих чар Агеро быстро решает проблему. — Давай быстрее, — бросает он недовольно, закидывая школьную сумку на плечо. — Мы сейчас опоздаем на завтрак. — Спасибо, спасибо, спасибо, — рассыпается в благодарностях Шип. — Что бы я без тебя делал? — Копался бы еще час. — Агеро поправляет воротник мантии и галстук в синюю полоску — под стать цвету его глаз. — Поторапливайся, я тебя ждать не буду. В подтверждение своим словам он переступает порог спальни. Суетливо и как попало запихивая вещи в сумку, Ли Су хватает палочку в зубы, выбегая следом. Дверь он закрывает ногой. В Большом Зале не протолкнуться из-за огромного количества учеников разных курсов и факультетов — одна из причин, почему Агеро предпочитает спускаться туда пораньше. Другая же заключалась в чрезмерном внимании девушек к его персоне. Каждая из них, видимо, считала, что раз великий представитель семьи Кун с ней заговорил, то, значит, непременно влюбился. Поэтому Агеро боится даже смотреть в их сторону и все равно сталкивается с недопониманиями почти ежедневно. Вот и сейчас его окружила стайка очаровательных когтевранок. Очаровательными они были для Ли Су, только никакой взаимностью там и не пахло. Во всех их фразах так или иначе мелькало «Кун», а кто-то даже осмеливался обращаться к нему по имени. Одна пятикурсница с его факультета взяла да и прицепилась, откуда-то разузнав, какое у Агеро расписание. Попросила помочь с зельеварением, да только Кун сразу же дал ей от ворот поворот, намекнув, что не дает никому индивидуальных уроков. Он отлично знает, что именно скрывается под этой просьбой. — Ага, как же, — шепнул тогда Ли Су. — А с трансфигурацией в прошлом году Бааму не ты помогал. — Это совсем другое! Вот только девочка намеков не понимала. На язык тела и мимику ей тоже явно было наплевать. Может, для кого-то она и выглядит милой, если бы не одно маленькое, почти незаметное «но». Куну не нравятся девушки. Вообще никакие. Объяснять такое своим поклонницам, которые даже фан-клуб ему посвятили, — себе дороже. Приходилось отшивать весьма грубо. По-хорошему они не понимали, гоняясь за ним, словно одержимые. Надоедливой пятикурсницы не было видно даже на горизонте — еще бы, Кун ее до слез довел своим резким ответом — поэтому, наспех отвязавшись от остальных, Агеро садится за стол, не переставая ощущать на себе чужие взгляды. — Я не чувствую себя здесь в безопасности, — с обреченным раздражением произносит он. — Они постоянно на меня смотрят и хотят потрогать, как будто я экспонат в музее. — Ты умный, популярный, из семьи потомственных чистокровных магов, у тебя узнаваемая внешность, — отвечает Ли Су, усаживаясь напротив. — Чему ты удивляешься? О, или тебе обидно, что среди них нет одного милого пуффендуйца? Раздражение взвивается колючими мурашками от копчика до затылка. Сжимая в руке вилку, Кун цыкает: опять он за свое. — Чушь нести прекрати. Шип же улыбается так, словно задумал какую-то пакость, отчего у Куна по спине снова начинает ползти невольный холодок. — Спешу тебя обрадовать, он сидит прямо за тобой. Взгляд — как у щеночка. Прошел мимо и не поздоровался. Как ты мог, Кун? Забыв разозлиться на Ли Су, Кун вдруг меняется в лице, резво оборачиваясь в поисках того самого «пуффендуйца». Подвох он ощущает, когда слышит за спиной плохо сдерживаемый смех. — Ты действительно купился, ха-ха! Признай, что первое место в твоем сердце занимает явно не учеба, как ты любишь говорить. Раздается громкий звон — вилка Куна с силой втыкается яичницу в тарелке Ли Су. Брызнувший желток заляпывает стол и мантию. Громкие возмущенные крики оказываются настоящей усладой для ушей. — Кун! Твою ж!.. С тобой даже пошутить нельзя, — Ли Су быстро избавляется от пятен с помощью заклинания. Вот только никакие чары не вернут яичнице ее первозданный вид. — Прости, ты что-то сказал? — С невинной улыбкой подпирая голову, Кун делает вид, что совершенно не при делах. — «Ты что-то сказал?» — обиженно передразнивает Шип. — Серьезно, ты уже шестой год пялишься на него влюбленным взглядом, у тебя его фотка в книге в качестве закладки. Я видел! Уведет его какая-нибудь Рахиль, я тебя успокаивать не буду. — К тебе я приду в последнюю очередь, — клянется Агеро, накручивая бекон на вилку. — И я уже сотню раз говорил тебе, что это не твое дело. Улыбка Ли Су кажется ему еще более омерзительной. — Да ты просто боишься, — оскаливается он довольно, и Кун замирает с поднесенной ко рту вилкой. Кусочек бекона шлепается обратно в тарелку под его раздраженный взгляд. — Что он тебе откажет. Но как тебе, красивому и чистокровному, можно отказать? Ты же у нас сам отшиватель девушек номер один. — Заткнись. Я не боюсь, а всего лишь перестраховываюсь, — ровно отвечает Кун и решает не обращать внимания, с равнодушным лицом возвращаясь к трапезе. Ли Су смеется, хлопнув по столу ладонью — даже тыквенный сок немного выплескивается из кубка, брызнув на стол мелкими каплями. — Ты сам хоть слышишь, как это звучит? — он несдержанно фыркает. — Ты точно никогда ему не признаешься. — На этих словах Кун снова настораживается, навострив уши. Шип невозмутимо продолжает: — А если такое случится, фениксы перестанут возрождаться из пепла. Нет, — протягивает Шип, — это действительно безнадежно. Кун спокойно дожевывает яичницу, а затем невозмутимо спрашивает: — На что спорим? — На сикль. — Договорились, — он отряхивает ладони друг о друга. — Не только признаюсь, но и поцелую. А еще ты перестанешь просить меня писать за тебя домашку по зельеварению. С последним заявлением Шип категорически не соглашается, сказав, что это совсем наглость со стороны Агеро, на что тот удивленно отмечает: — А разве не ты сказал, что я ни за что не признаюсь Бааму? Раз так уверен, то чего тебе бояться? И возразить даже нечем. На Защите от темных искусств Кун не забывает припомнить другу его вчерашнее светопредставление, когда в срочном порядке пришлось использовать «Агуаменти». Краешек свитка все-таки подпалило, и кто знает, если бы не севший рядом припоздавший Баам, что бы случилось с Ли Су. — Простите, я проспал… — сокрушенно произносит он, устраивая портфель у себя на коленях. Видно, что бежал он быстро: форма немного измята, каштановые волосы собраны в небрежный хвостик и встрепаны, лицо раскрасневшееся. И немного уставшее. Кун может ошибаться, но что-то ему подсказывает, что Баам убил на сочинение всю ночь, не поспав толком, о чем он шепотом у него интересуется. Судя по тому, как тот виновато прячет золотистый взгляд, так оно и было. — Рахиль попросила меня помочь ей. Какое ожидаемое оправдание. — И ты, конечно, не смог отказать ей, добрый ты наш. Бесполезно Бааму объяснять, что Рахиль им нагло пользуется. Даже если Баам сам в курсе. К середине урока он уже откровенно клюет носом. Кун предотвращает чужое столкновение лица со свитком, потянув Баама к себе. Тот доверчиво укладывает голову ему на плечо и затихает. Шип честно еле держится и издает невнятные фыркающие звуки, затыкая себе рот ладонью, лишь бы не заржать. — Как мило, — шепчет он Куну, прекрасно зная, что в данной ситуации ему ничего не сделают, лишь бы не потревожить Баама. Впрочем, он тут же понимает, что недооценил чужих способностей, потому что Агеро ловко затыкает его с помощью невербальных чар. Шип обреченно падает лицом на сложенные на столе руки, не переставая трястись от беззвучного смеха. Кун переводит взгляд на спокойно дремлющего на его плече Баама. С упавшей на глаза челкой он выглядит умиротворенно. Не хочется такого будить по окончании урока, но опаздывать на Трансфигурацию нерезонно, сон приходится нарушить. Впрочем, пол-урока счастья ему уже обеспечили. Как говорится, хорошего понемногу. — Баам, ты собираешься в Хогсмид в эти выходные? — они идут вдвоем по коридору, пока Шип тащится где-то позади, потому что его дурацкие подмигивания Куну уже порядком надоели. — Нет, но если вы пойдете, то и я с вами, — с веселой улыбкой отвечает Баам, видит своих друзей с факультета и бежит к ним. Непродолжительный сон пошел ему на пользу, сейчас он выглядит куда бодрее. — Хочешь отвести его в Кафе мадам Падиффут? — с усмешкой интересуется Ли Су, по-товарищески закинув руку ему на плечо. — Да иди ты! — возмущенно откликается Кун и резко отстраняется. Прилипчивость Ли Су его тоже бесит. Разумеется, он не собирается тащить Баама в место, где его наверняка стошнит от воркующих друг с другом сладких парочек. К тому же, весьма опасно туда заявляться с кем бы то ни было. План имелся, но в реализации потребуется небольшая помощь Ли Су.

***

Перед выходными выпало много снега. Он покрыл башни замка огромными белыми шапками, налип на окна и деревья. Пришлось доставать зимнюю мантию — у Куна она синяя, из теплого плотного материала, с капюшоном, обрамленным белым мехом. — Ты понял, что тебе нужно сделать? — Агеро в очередной раз уточняет у Ли Су его задачу. — Понял, понял, — Шип так же в очередной раз кивает. — Ты чего распереживался? Я постараюсь не высовываться и сделать все, как надо. — Хорошо, — Агеро выдыхает облачко пара, пряча руки под мантией. Он прекрасно управляет замораживающими чарами и при этом ужасно теплолюбивый. Нос и щеки на холоде краснеют почти сразу же. Кун пытается растереть их руками в варежках, уткнувшись в полосатый шарф, но теплее становится лишь на некоторое время. Наверное, не стоило приходить так рано. Шип, вон, тоже подпрыгивает на месте, дуя на падающие с неба хлопья. Куну кажется, что в темных меховых наушниках тот выглядит слегка нелепо и комично. — О, смотри, бежит твоя радость, — оповещает улыбающийся Ли Су, кивнув на приближающегося Баама. Кун не может не обратить внимание на то, как тепло он оделся. Не замерзнет ли без шапки? Заботливым жестом накинув на голову Бааму капюшон черной мантии, Агеро стряхивает с его плеч снег, и удовлетворенно кивает. — Пойдем. Баам радуется снегу, как ребенок, высовывая язык, чтобы поймать снежинки, и подставляет под них ладони. «Ну точно ребенок», — со смешком думает Кун, слушая, как Баам что-то напевает себе под нос. — Я схожу до «Зонко», — говорит Ли Су, когда они втроем подходят к развилке. — Вы идите дальше, а я догоню. — Что? — Баам удивленно раскрывает глаза и смотрит на Куна, словно ищет от него поддержки. — Господин Кун, мы разве не пойдем? — Да не стоит, не стоит, — Шип машет рукой. — Я ж быстро. Одна нога здесь, другая там. Не скучайте! Увязая ногами в снегу и пряча руки в карманах куртки, Шип убегает в сторону магазина с приколами, оставляя друзей растерянно стоять посреди дороги. Точнее, растерянным выглядит только Баам. — Может, мы хотя бы подождем его? — немного взволнованно просит он. Кун честное слово не знает, где тот научился строить такой щенячий взгляд, но действует он на него безотказно. Намеренно Баам этим пользовался или же наоборот, до сих пор остается неясным. — Мы можем пойти ему навстречу, а потом по пути зайти в «Три метлы». Предложение с радостью принимается. Держа ладонь Куна обеими руками, Баам с довольной улыбкой тянет его в сторону, где совсем недавно скрылся Ли Су. Заметив его покрасневшие пальцы, Кун хмурится. Неужели у Баама с собой нет никаких перчаток? Пусть сегодня идет снег, на улице все равно довольно холодно. Как же опрометчиво с его стороны не позаботиться о себе. — Постой, — Кун останавливается и начинает рассматривать его ладони. — Баам, где твои перчатки? — Ой, я… — Баам выглядит так, словно ничего такого страшного он в этом не видит. — Не взял. Подобный ответ Куна почему-то не удивляет. Он прячет руки Баама в своих, подносит к лицу, согревая дыханием. Чужая реакция, на удивление, спокойная. Но, если бы ситуация Баама именно не смутила, он бы обязательно что-нибудь начал говорить. А тут — ничего. Немой взгляд, который Кун уже видел и который невозможно прочитать, сколько ни пытайся. — Надеюсь, так лучше, — с лукавой улыбкой шепчет Агеро и делает шаг вперед, поправляя черную мантию на плечах друга. Баам медленно выдыхает ртом. На его ресницах собираются мелкие снежинки. Кун думает, что у него наверняка появились такие же. В груди мурчащим котом сворачивается знакомое тепло. Этого кота так просто не выгнать — греет слишком сильно. «Сейчас», — понимает Кун. Если Ли Су правильно подгадает момент, то все обязательно получится. Кун мельком смотрит вверх и не сдерживает торжествующей улыбки, замечая, как над их головами, цепляясь за деревянную вывеску магазина, расправляет зеленые стебельки цветок, — Ли Су все сделал правильно. Баам поднимает глаза следом и тут же восторженно ахает. В золотых радужках будто начинают дрожать звезды. Он наблюдает за тем, как на расправляющемся цветке появляются маленькие белые шарики, и изумленно приоткрывает рот. — Господин Кун, что это такое? — спрашивает он. Продолжая держать его за руки, Кун не понимает, лжет Баам сейчас или притворяется. Неужели он действительно не знает, что такое омела и что под ней принято целоваться? Он ведь и врать не умеет, а восхищение на его лице неподдельное. — Это точно к удаче! Надо загадать желание, — Баам искренне поражается тому, что такой красивый цветок расцвел над ними во время снегопада. Рассказать правду почему-то язык не поворачивается. Возможно, как-нибудь потом Агеро обязательно все объяснит, но сейчас, когда Баам выглядит таким счастливым, рушить момент совсем не хочется. Если у него когда-нибудь появится Омут памяти, это будет одно из первых воспоминаний, которое он туда сбросит, потому что оно слишком хорошее, пусть и горчит немного из-за провалившегося плана. Кун честно не думал, что Баам может не знать, казалось бы, таких очевидных вещей. — И правда, удивительно… — отвечает он немного отстраненно. — Кажется, я только что проспорил Ли Су сикль. А вот это уже вряд ли к удаче.