победный поцелуй

шатенка вбежала по крыльцу и, остановившись перед входом всего на пару секунд, чтобы позволить взглянуть на себя в карманное зеркальце, поправить неаккуратно лежащие кудри и стершийся вишневый блеск на губах, рывком распахнула дверь. в нос мгновенно ударил сильный запах крепкого алкоголя вперемешку с пóтом и сладкими ашкьюди. громко играла музыка — что-то из репертуара оуджи буды, — но низкие мужские голоса из раза в раз старались перекричать ее. — лиля! девушка обернулась, натыкаясь на широкую грудь своего одноклассника, и облегчённо вздохнула — ей определенно нужен был кто-то знакомый на этой тусовке, кто смог бы составить компанию хотя бы на долю секунды. или с кем можно было бы потом пополам оплатить такси до дома, а стоящий перед ней сережа пешков радовал бесконечно. в белой футболке с изображением анимешных глаз, розовой зипке, черных скинни и с милыми заколочками на кудрявых волосах, что беспардонно были взяты из комнаты лили, он протягивал однокласснице красный пластиковый стаканчик. для пущей правдоподобности в пародии на американский сериал не хватало только сыграть в пив-понг и переспать с кем-то в одной из комнат на втором этаже этого коттеджа, принадлежащего одному из старшеклассников. — ты одна? — сережа был столь дружелюбным не только из-за приличного количества выпитого алкоголя в организме и даже не потому, что чертовски обожал свою обаятельную соседку по парте, сколько надеялся увидеть вместе с ней ее лучшую подружку — сногсшибательную, по его скромному мнению, эвелину тарханову из параллели. — да, но лина сказала, что уже здесь, — как сильно бы лиля не доверяла сереже, все равно решила сначала понюхать содержимое стаканчика, попробовать лишь кончиком языка. убедившись, что это обычный апельсиновый сок (даже без лошадиной дозы водки, как любил пешков), сделала несколько жадных глотков. несмотря на позднее время, температура воздуха продолжала держать достаточно высокой, а здесь, в доме, и вовсе казалось, что находишься в пустыне. — серьезно, что ли? — брюнет внимательно осмотрел первый этаж, но зрение уже заметно подводило, и он уже с трудом различал лица. ему пришлось приложить немало усилий, чтобы заприметить в сидящей на верхних ступеньках лестницы кого-то отдаленно напоминающего ту самую желанную красотку. — не скучай тут сильно, скоро вернусь. сережа вручил лиле свой полупустой стаканчик, казалось, полностью пропитанный водкой, и девушка удрученно вскинула голову к высокому потолку. основной свет неожиданно погас и перемещаться по дому теперь приходилось только благодаря светодиодным лентам и закатным лампам, стоящим по всему периметру первого этажа. кто-то позади нее в этот момент чертыхнулся настолько громко, что это стало различимо даже через громко играющую музыку, и соловьева на автомате повернулась на источник звука, тут же покраснев. пуская ей было достаточно тяжело ориентироваться в тусклом свете, но сейчас она благодарила человека, щелкнувшего выключателем. не хватало еще, чтобы ваня видел ее смущение. — какая встреча! — нарочито радостно произнес бессмертных и отряхнул свои джинсы от пролитого на них сока. — слышал, что ты вообще не любительница подобных мероприятий. — кажется, ты подслушал что-то не то. — ядовито выплюнула соловьева и поспешила покинуть компанию чертовски надменного вани. она быстро миновала гостиную, где на большом кожаном диване разместились девочки из ее класса с сидящими у них в ногах баскетболистами, прошла мимо открытой двери в ванную комнату, где, склонившись над унитазом, сидела полина, староста параллели, и громко плакала от невозможности за раз выблевать весь не принятым организмом алкоголь (видимо, ей удалось попробовать фирменный коктейль пешкова, процентов на девяносто состоящий из водки, на пять из апельсинового сока, на остальные пять — из вишневого), и наконец попала на пустующую кухню. на самом деле жутко хотелось есть; желудок буквально скручивало из-за одной-единственной тарелки овсяной каши на завтрак и чашки кофе без сахара. из-за предстоящих экзаменов шатенка очень много стрессовала, потому аппетит просыпался только ближе к ночи, когда школа и репетиторы могли наконец на время пойти к черту. в двухдверном холодильнике нормальной еды найти не удалось, но лиля была готова обойтись и совершенно не тронутым морковным тортом. наверное, приезжать на какую-то мутную тусовку перед началом последней четверти одиннадцатого класса за три девять земель просто поесть торт (который, с одной стороны, вроде бы свежий, а с другой — совершенно неизвестно, сколько он вот так простоял в холодильнике и был безопасен для пищеварения) было глупо, чертовски глупо. все тут кричат песни, пьют хороший алкоголь, находит себе новых (пускай и под конец учебного года) знакомых, наслаждаются последними свободными деньками перед началом сущего ада в виде егэ, а лиля, водрузившись пластмассовой вилкой, ела торт и смотрела «токийского гуля». однако она никак не могла сосредоточиться на проблемах канеки. вместо этого перед ней постоянно представало лицо с небольшой родинкой возле носа и глазами цвета нефрита, на которые вечно ниспадали русые пряди волос. она прикрыла веки, всего на несколько секунд, предоставляя себе возможность вспомнить, какого это — касаться его мягких волос, пропускать их через пальцы и… — веселая у тебя вечеринка, — чертов надменный голос, — можно присоединиться? — ты разве не заметил на двери табличку с ядерно-красной надписью «ваням вход запрещен»? — лиля, разочарованная ее нарушенным одиночеством, откинулась на спинку барного стула, увлекая за собой тарелку с тортом. — дипинс, если ты не понял, то нужно свалить. — вчера ты говорила совершенно иначе. «идиот». — то есть ты действительно хочешь, чтобы я ушел и оставил тебя тут одну? «нет, конечно, нет!» — о, еще как. ты жутко мне мешаешь. — значит, я ухожу? — неизвестно зачем ваня тянул время. — проваливай, дипинс. она совершенно не обращала на парня свой взор, что его сердце кольнула едва ощутимая боль. он не особо желал внимания к своей персоне, однако ее внимание пробуждало в нем ранее неизвестные ему чувства. внимание девчонки, что приходила на все тренировки и матчи школьной баскетбольной команды, в которой ваня играл, садилась на верхнем ряду трибуны, доставала слегка потрепанный временем скетчбук, пенал с карандашами и что-то кропотливо рисовала. и, сам того не осознавая, ваня с каждой тренировкой все чаще стал отвлекаться на девичью фигурку, занимавшую одно и тоже место. его буквально завораживало ее сосредоточенное лицо: хмурые брови, сведенные к переносице, поджатые припухлые губы, вечно покрытые глянцевым вишневым блеском (о, а какие они на вкус!), и глаза — эти два милых прищура цвета самого элитного виски — блуждающие то по поверхности блокнота, то по спортивной площадке. ваня видел, что взгляд ее обводил каждого участника команды, но не знал, что рисовала лиля только одного его. рука его так и осталась лежать на дверной ручке, находясь не в состоянии опустить ее, открыть дверь и покинуть кухню. он не хотел. не хотел оставлять лилю одну, такую грустную с этой громадной тарелкой морковного торта. не хотел оставлять, потому что сразу представлял, как какой-то ублюдок-старшеклассник заходит на кухню и начинает мило общаться с ней, перетягивая все внимание на себя. не хотел, чтобы кто-то, кроме него, помогал справляться ей с внутренними демонами и стрессом перед предстоящими экзаменами. не хотел, чтобы нашелся еще один математический гений (а таких в его классе было полным полно), готовый состроить из себя репетитора, чтобы каждый гребаный вечер ездить на арбат — домой к соловьевой — и помогать ей решать задачки. он терпеть не мог все эти голодные мужские взгляды в ее сторону, но и признаться не только лиле, но и себе в своих чувствах не мог. — ты оглох, бессмертных? лиля продолжала дерзить, но ее отношение к ване было абсолютно оправдано, и он сам это прекрасно понимал. понимал, как по-ублюдски поступил, когда сегодня с утра, на тренировке, оттолкнул девушку. сделал вид, будто ее вообще не существует. будто вчерашняя ночь — лишь плод воображения больной головы соловьевой. понимал и ничего не мог исправить. — я тут подумал… — было начал русый, неловко почесывая затылок, но лиля поднялась со своего стула, отставила в сторону тарелку с тортом, сунула телефон в задний карман коричневых джинсов и подошла к двери. — я тоже подумала и решила, что лучше уйду я, — смотря снизу вверх на выдохе произнесла лиля, — чтобы в очередной раз не ставить тебя в неловкой положение. девушка положила свою маленькую, по сравнению с мужской, ладонь поверх ваниной и надавали на ручку, приоткрывая дверь. — блять, прости меня! — ваня, собрав всю волю в кулак, остановил порыв лили покинуть кухню. аккуратно взял ее за руку и потащил к окну, чтобы в свете уличных фонарей лучше видеть девичье лицо. — я полный кретин и не должен был отталкивать тебя сегодня, но я не знаю, как мне теперь все исправить. он чуть наклонился, прижимаясь своим лбом ко лбу лили, неотрывно смотря на шатенку. она прикрыла веки, поджала губы и еле держалась, чтобы не заплакать. невыносимо было слушать этот мелодичный голос, который еще с утра ее прилюдно опозорил. невыносимо было смотреть в эти бездонные зеленые глаза и испытывать порхающих в животе бабочек. невыносимо, в конце концов, смотреть на губы и не целовать их. казалось, в ване все было невыносимым, однако таким желанным. — дай мне шанс, — перейдя на шепот, вымолил бессмертных, — пожалуйста. под ладонями, лежащими на веснушчатых щеках, он ощутил кивок. потянулся, чтобы поцеловать, но но лиля испарилась. ваня не успел остановить девушку. она вышла из кухни еще до того, как уверенность пронзило его тело и вынудило хотя бы извиниться.

I

соловьева не до конца докурила сигарету с яблочным ароматизатором и протянула ее сидящему на свежеподстриженном газоне возле лицея сереже, что такие чапман обожал до дрожи в коленках. он звонко смеялся, видя, как подружка морщит лоб при очередной затяжке, но ничего другого предложить не мог — те ванильные, что она обожала, в магазине возле его дома закончились. — даже не попросил прощения? — ничего. — хуйло этот ванек. лиля знала, что пешков считал иначе и сказал так из сильной привязанности к ней. он боготворил своего лучшего друга не только из-за его личных качеств, но и потому что благодаря ване без проблем попадал на все тусовки, знакомился с красивыми девочками и пил много бесплатного дорогого алкоголя. секс, выпивка и яблочный чапман пока что были единственными составляющими хорошего настроения у сережи в этот тяжелый для одиннадцатиклассника период. профильная математика так сильно его ебала, что без вечеринок по выходным оставаться живым казалось невозможным. — но… — сережа на секунду задумался, стоит ли вообще задавать этот вопрос, исходя из того, как сильно подруга переживает из-за вани, но решил, что это не только шанс их свести, но и увидеть желанную эвелину тарханову, с который вчера ему удалось пару раз нежно поцеловаться, — ты придешь же на матч? там, не знаю, лину, например, поддержать? — друг, называется, — лиля шутливо ударила сережу по плечу, выбивая тем самым из его рук сигарету. — пизда, подруга, теперь ты просто обязана прийти на матч!

II

соловьева под предводительством сергея пешкова незаметно покинула территорию школы задолго до окончания последнего, седьмого, урока, чтобы пару часов до начала игры посидеть в компьютерном клубе. пользуясь возрастом друга, лиля уговорила сережу купить ей пачку ванильных чапман (кудрявый всеми силами старался минимизировать количество выкуренных сигарет своей подружкой), надавив на больное — на его бесконечную любовь к линочке тархановой. — это все из-за тебя! — раздраженно ворчала всю дорогу до лицея лиля, изредка ударяя пешкова по плечу. — блять, ты меня так убьешь, дура! — брюнет потер ушибленное уже в миллионный раз место и слегка толкнул идущую впереди него соловьеву. — нечего было столько эту идиотскую рубашку выбирать! в какой-то момент сережа устал от своей вечной несерьезности и решил на игру прийти официально: отглаженные брюки, старенькие оксфорды и белая рубашка лежали у него наготове. ему казалось, что стоит только одеться нормально да причесать гриву кудрявую, как линочка тарханова безоговорочно соглашается пойти с ним на свидание. потому что эвелина не любила разгильдяев и ленивых, ей были гораздо больше по душе умные мальчики с безграничными амбициями. — нормальная рубашка, не гони на нее, — пешков одернул задравшийся край рубашки в стиле пэчворк (школьная хлопковая рубашка оказалась чертовски неудобно и буквально делала из сережи идиота) и достал из кармана пачку сигарет. — покури и не бесись. — пешков, ты ахуел? какой покурить? мы опаздываем! — вовремя спохватившись, лиля выхватила из рук друга пачку и убрала к себе в рюкзак. — подруга, ты уже берега попутала, — взбегая по ступенькам школьного крыльца, негодовал сережа. — то идти не хочешь, то несешься сломя голову. — мы пропустили цéлую четверть, болван, — снова удар в плечо, но пешков тоже не промах — подхватил малышку под колени, пока та семенила до спортзала, и перекинул через плечо, удобно устроив свою громоздкую ладонь на девичьих ягодицах. — сейчас опусти меня и не позорь ни меня, ни себя. — не ссы, так быстрее, — сережа несся вверх по лестнице к спортзалу, отбивая на ягодицах лили какую-то известную только ему мелодию. пытаясь удержаться, лиля мертвой хваткой вцепилась в задний карман мужских брюк, буквально впиваясь своими ноготочками. представить было страшно, что думали люди, попадавшиеся им на пути и видевшие эту комичную картину, но мнение других — это последнее, что волновало пешкова в этой жизни. — ты сиди здесь, а я пошел, — буднично произнес кудрявый, усаживая соловьеву на лавке в первом ряду. — ты специально? — сквозь зубы процедила шатенка, буквально прожигая одноклассника взглядом своих карих глаз. сережа лишь загадочно улыбнулся и бегом двинулся обойти бегающих по площадке спортсменов, чтобы перейти на другую сторону, где стояли черлидерши во главе эвелины тархановой. он занял место чуть поодаль, нервно стуча ногами, и это не скрылось от зорких глаз брюнетки. лина повернулась и, взметнув правую руку вверх, активно замахала сереже. в груди парня все затрепетало, слова целый рой самых невероятно красивых бабочек запорхал у него внутри. один лишь невинный жест со стороны девушки заставил пешкова почувствовать себя самым счастливым на этой планете. его поглощало всеобъемлющее чувство подростковой влюбленности, и это немного пугало. ваня сегодня играл заметно плохо, чем буквально озадачил не только тренера и сокомандников, но и всех учащихся лицея. это выводило его из себя, заставляя ошибаться раз за разом и все сильнее ненавидеть это дурацкое чувство, которое все кругом толкуют как самое светлое. он надеялся, что взглянет на трибуну, увидит там привычную фигурку, сгорбившуюся над жёлтыми страницами скетчбука, и со спокойной душой продолжит играть, не подставляя товарищей. ему просто было важно знать, что она пришла на матч. лишь одно ее присутствие смогло бы усмирить его вспыльчивую натуру. однако стоило сереже беспардонно ворваться в спортзал посреди второй четверти с закинутой на плечо лилей (рука его, кстати, так и продолжала покоиться на округлой заднице), как стало еще хуже. противник сбил с ног бессмертных, круто обведя мяч вокруг одного из самых слабых членов команды, и забил трехочковый, что позволило «стремлению» сильно отстать. — вань, это пиздец, приходи в себя, иначе придется снять тебя с игры, — недовольно сказал саша, капитан команды, и, отнюдь не ободряюще похлопав ваню по плечу, подошел к своей девушке за бутылкой воды. соловьева беспокоилась. карандашные линии на бумажных страницах выходили нечеткие, стержень за пять минут успел сломаться несколько раз, а ужасная игра вани только добивала. ее обида пускай и была серьезной, но поддержать человека хотелось, потому стоило бессмертных скрыться за дверьми спортзала, как шатенка тут же выбежала за ним. — ваня! она настигла его в мужской раздевалки ровно в тот момент, когда с металлической поверхностью шкафчиков соприкоснулся кулак парня. страшно было видеть ваню в подобном состоянии — вечно спокойной мальчишка, постоянно поправляющий русую челку и краснеющий при первом же комплименте в его сторону, сейчас с силой бил по дверке своего шкафчика, пытаясь хоть немного сбить спесь. — ваня! — он уже заносил руку для нового удара, как неожиданно почувствовал прикосновение холодных нежных пальцев к оголенной коже. — вань, пожалуйста, посмотри на меня. ее голос дрожал, а руки ощутимо подрагивали, и за то, что позволил увидеть вспышку своего гнева самому светлому человечку в этой никчемной жизни, бессмертных ненавидел себя еще сильнее. ведомый тихим, но ласковым голосом соловьевой, ваня медленно, словно боясь спугнуть, повернулся лицом к девушке и действительно увидел в ее удивительных кофейных глазах страх. но страх этот был не из-за него, а за него. и это позволило лелеять в душе незримую надежду. — надо все поскорее промыть и обработать, давай, — лиля в панике потянула парня в сторону умывальника, и, на удивление, ваня легко ей поддался. — прости меня, лиль. — бессмертных наблюдал, как девушка перебинтовывала его разбитые костяшки, и это действие оказалось чертовски умиротворяющим. — тогда я повел себя, как настоящий мудак. не хотел и не хочу причинять тебе боль. одиннадцатиклассница аккуратно отпустила обработанную руку и положила свои вечно холодные маленькие ладошки на все еще горящие после игры щеки вани. все обиды, что пронизывали ее тело с ног до головы на протяжении двух дней, в миг испарились, стоило ей взглянуть в бездонные малахитовые глаза, полные боли. вдруг захотелось забыть обо всем и обо всех, остаться лишь вдвоем в этом мире и наполнить друг друга любовью. пусть подростковой, немного наивной, но такой искренней и яркой. — я просто… я не знаю, как себя вести. не знаю, как не проецировать свои проблемы на тебя. не знаю, как не вынуждать одним лишь своим видом погружаться в эти гребаные проблемы. не хочу портить тебя своими демонами в голове. — послушай, — лиля немного наклонилась, чтобы быть ближе к обеспокоенному лицу вани, — это может прозвучать слишком сентиментально, но мы справимся. вместе. я знаю себе цену и ни за что не стану для кого-то спасательным кругом, как бы дорог мне не был человек. а тебе я просто хочу, а главное — могу помочь. — она прислонилась своим лбом к его, и чувство дежавю с головой накрыло бессмертных. — сейчас ты выйдешь на площадку собранным и утрешь всем нос, правильно? я сяду на первый ряд и буду мысленно с тобой, буду тебя поддерживать. — если выиграем, подаришь мне победный поцелуй? — ваня в своем типичном обольстительном амплуа постепенно возвращался. — дурень, — соловьева легонько пихнула того в плечо и тут же нахмурилась, — неправильно испытывать взаимное влечение, целоваться и не быть в отношениях. — а ты бы хотела? — что? — ну, быть в отношениях. в раздевалку ворвался один из членов команды, сообщая, что до конца перерыва осталось две минуты. ваня недовольно закатил глаза и последовал за товарищем, уже и позабыв о своем вопросе. — даже удачи не пожелаешь? — напоследок бросил бессмертных. — удача для слабаков, а я просто верю в тебя, дипинс. в этот момент от глаз лили оказалась скрыта самая искренняя улыбка, какую только можно было увидеть.

III

все следили за тем, как саша — капитан — расставлял ребят на площадке и давал наставления каждому из игроков. нечего греха таить, ваня выглядел потрясающе в форме команды: фиолетовые шорты из ложной сетки и примы с черными вставками по бокам и такого же оттенка майка с номером 7, — казалось, все сшито донельзя идеально и подстать фигуре русого. теперь ваня держался уверенно под натиском остальных, значительно более крепких, чем он сам. последняя четверть прошла в достаточно жесткой форме: петров саша выбрал стратегию «бей-беги». в нападении быстро перевел мяч в передовую зону ване, сделавшему сразу трехочковый бросок в кольцо. один из игроков «стремления», преградив путь нападающему с мячом, нарушил правила, и возможность вбросить мяч предоставилась ване. этот бросок принес команде решающих четыре очка. сама того не осознавая, соловьева вскочила вместе с болельщиками с трибуны и, не долго думая, бросилась в сторону вани. словно почувствовав приближающего к нему ангела, он повернулся и мгновенно оказался в крепких объятиях. — я хочу не просто быть с тобой в отношениях, — прошептала девушка. — а чего ты хочешь? — я хочу всего тебя. и ваня, в одно мгновение сократив расстояние между своим лицом и лицом лили, прикоснулся к столь желанным припухлым губам, ощущая нежный вкус вишни и сладкой победы.