в рамках норме

Вика и Дима назначили встречу на следующую неделю, после хоккейного матча. До того просто не находили времени. Так что Вика поспешила в школу на уроки, а Дима спокойно шёл домой с Бакином, как и планировали. Только теперь у Димы крутились новые мысли в голове. Он Вике нравился, это было очевидно. Проблема в том, что он не знал, чё с этим делать. Как теперь поступать? Как себя вести возле неё? Ведь не могли они быть с друг другом как раньше, до того как он ей в любви объяснился. Не хотел он сделать неприличный шаг, и этим нечаянно оттолкнуть девушку. Он с ней не чувствовал комфорт, а наоборот какую-то дёрганную тревогу. Что вот-вот и она от него уйдёт. Боялся Димон этого. Когда Дима с Сёмой зашли в квартиру, сняли обувь, и прошлись по коридору, Марина в неубранном виде сидела на раскладном диване в гостиной, ела соленые огурцы прямо из банки, и смотрела какой-то мыльный сериал по телевизору. – А, привет, Димон, – говорила она, не отводя глаз от телика. Так что она вовсе не заметила Бакина, который тихо ходил за Димой вслед, – Егуша ещё долго будет сегодня, не знаешь? Она узнала Диму по привычным звукам, его шаги и обычные движения раздавались по квартире. Даже не посмотрев, кто вошёл. Дима пожал плечами. – Привет Марин. Брат сегодня обедает в столовой, а дальше без понятия Эти дни братья Щукины чаще всего вставали раньше Марины; Егор завтракал пораньше, пока Марина спала, и она Егора до обеда вообще не видела. Мама Щукина была на командировке в Сибири. Папа Щукин был на длительной командировке за границей в США. Родители часто звонили и по Скайпу общались, посылали деньги. Невесту брата хорошо воспринимали, и планировали приехать к свадьбе. Дима после утренней тренировки во дворце иногда успевал в школу. Егор бегал с тренировки на стажировку, затем в техникум, и обратно во дворец, чтоб там Макееву помочь с проведением тренировки. Иногда успевал забежать домой на обед. – Ага, я ещё досмотрю эту серию. Марина взяла пульт в руку, и сделала чуть потише. – Да не спеши, я ещё на кухню. Плечи Марины расслабились, и она улеглась поудобнее на диване. – Хорошо. Тогда после этой серии ещё одна будет. Можешь зайти, вместе посмотрим. Дима поморщился и глянул на телевизор. – А что там показывают? На экране телевизора один молодой парень страстно целовал девушку. Так страстно, что Диме противно стало. Бакин тоже большими глазами глядел на экран; но, что думал не выражал. По лицу не видно было, как он к этой сцене относится. – Интересный сериал, – говорит Марина, не отрывая глаз с экрана. Будто хотела каждое мгновение запечатать в памяти, – Про хоккей. Что-то Диме не кажется, что вот именно этот сериал про хоккей. Больно тут мало хоккея, и куча всякой иной ерунды. Девушка на экране в полном макияже сосёт губы парня, держа его голову в её руках. Оба глубоко дышат, задыхаются вроде. Им бы поскорее в медпункт, осмотреться. – Молодёжка называется, продолжает Марина, – сериал про группу ребят как и вы: которые тоже пытаются попасть в Молодежную лигу. Тебе понравится. Дима в этом сильно сомневался. Выдуманные любовные истории его вот совсем не интересуют. Но вежливо дакает Марине, и ведёт Семёна на кухню. Они оба одновременно руки моют в умывальнике. Локтями слегка сталкиваются, но это не вызывает драки так как обычно между Егором и Димой бывает. Каждый раз когда Семён нечаянно к Диме прикасается, он тихим голосом извиняется перед ним. – Да хватит извиняться, Сём. Всё в порядке. Подумаешь, столкнулись локтями. Ну и что? Тебе ж не больно? – Не... – Семён делает виноватое лицо. – Ну и мне также. – Дима ворочет руку, показывая, что с ней всё в норме. Вытерев руки, и давая Семёну полотенце, Дима хлопнул ладонями. – Так что есть будем? Выбирай. Макароны, гречка, рис? Салат резать? Есть латук, помидоры, болгарский перец, свежие огурцы, лук зелёный, чеснок, базилик, шпинат. – Дима приоткрыл холодильник, показывая ингредиенты. – Можем ещё и яйца поджарить, филе куриное тоже есть. Можем сделать куриную отбивную с сыром. Или тебе рыба больше нравится? Тут ещё банки с тунцом остались. – Дима привстал на цыпочках, смотря на верхнюю полку кухонного шкафа. – Не... – Сёма в испуганным голосе заговорил. – Рыбу не надо. – Он резко качает головой. – У меня на неё аллергия. – А, прости, не знал. – Дима закрывает шкаф, спускается на плоскостопии и смотрит на товарища. – Ещё на что-то аллергии есть? Семён явно удивлён вопросом. – Не знаю... вроде нет. – Хорошо. Так что на счёт отбивных с сыром? Сыр у нас Пошехонский, устраивает? Или лучше без сыра? Можно поменять сыр на жареные помидоры. Чеснок добавить, будет вкусно. – Давай. Вкусно звучит. – Семён застенчиво ответил. – С сыром... хорошо. Дима ему улыбнулся, и стал распоряжаться на кухне. За двадцать минут они вместе приготовили обед на троих. Куриные отбивные с сыром, макароны, салатик. Сёма движением головы указал на третью порцию отбивных. – А для кого...? Дима пожал плечами. – Да не знаю. Может Марина ещё захочет кушать. Мы ж её не спросили, обедала она или нет. Чтоб потом голову не морочить. Заодно и для неё готовили. Семён кивнул головой. – Её позвать? – Да нет, – Дима махнул рукой. – Пусть свой сериал досмотрит. А еду она сама сможет подогреть, если что. Так они оба сели за кухонный стол, и начали обедать без Марины. Дима заметил, что Семён ест с большим аппетитом. Сам приостановился, и посмотрел Сёме в глаза. – Почему ты сегодня не завтракал? Я ж вижу, что с аппетитом у тебя всё в порядке. Семён уронил вилку, и виноватым лицом смотрит на свою тарелку. Дима нахмурился. – Ты опять проспал свой будильник? И времени не хватало по нормальному покушать. Сём качает головой, всё смотря на тарелку, где ещё недоеденная куриная отбивная с салатом и макаронами. Видно, что он голоден и похоже на то, что долгое время не ел. – Так, Сём, что с тобой происходит? – Уже взволнованно серьезным тоном спрашивает Дима. – Ты ж знаешь, что ты мне можешь сказать всё. Я умею тайны хранить. Медленно медленно Семён поднял голову и сосредоточил взгляд на Диму. – Ещё вчера вечером папа рыбу с рынка привёз. Заставил меня её есть, – Сём глубоко вздохнул, – но я не смог. У меня аллергия. И я рыбой накормил кошку. Папа разозлился. Сказал, что эта рыба много денег стоила, что я избалованный ребенок, нормальный человек кошек рыбой не кормит. Дима всё это слушал с приоткрытым ртом. – Что меня пора уже в армию. А то я время теряю и бездельником становлюсь в хоккейном клубе, где постоянно сижу на лавке. Сказал, что я слишком чувствителен, в смысле что рыбу не переношу; что армия меня от этого отучит. И что не знаю цену денег, как трудно их добывать. А потом сказал, что я за рыбу платить буду, чтоб понял сколько она стоит. И забрал все карманные деньги, даже те которые я месяцами откладывал. (Остались только те которые я в спортивной сумке хранил. Потому что папа о них не знал. Да там их очень мало... Большую часть я у нас в гостиной хранил, в копилке. И папа всё забрал. Даже забрал те деньги которые я сам заработал тогда с ребятами, когда мы в коммерческий матч играли.) А затем сказал, что ужин для меня совсем отменяется. Потому что я его своим поведением не заслужил. И сказал, что мне вообще на диету надо, а то как мама стану: толстым. Что меньше есть, даже хорошо для моей физической подготовки к следующей игре. Что с сегодняшнего дня завтрака у меня больше не будет. На пустом желудке легче будет тренировку выносить, говорит папа. Вот я и пошёл на тренировку без завтрака. Дима долгое время пристально смотрел на Сёму. Наконец очнулся, протянул руки и крепко сжал плечи Сёмы. Они смотрели друг на друга. Дух был подавлен. – Ничего, – прошептал Дима заговорщически, – мы найдём решение на твою задачу. Без завтрака не останешься. Я тебе помогу. Также шепотом Семён ему ответил. – Не хотел тебя этим тревожить. – А для чего существуют друзья? Уверенная улыбка появилась на лице Сёмы. – Ты меня всегда спасаешь, Дим. – Он протянул левую руку, и положил её на правое плечо Димы. – И я тебе хочу помочь, как смогу. Они соприкоснулись лбами. После некоторого времени, парни закончили обниматься, откинулись на сидения, и вернулись к еде. Семён сейчас ел медленнее, натуральным темпом. У него на лице играла довольная улыбка. Дима задумчиво смотрел на друга. А затем заявил: – Всё-таки неприемлемо, как твой отец с тобой общается, Сём. Семён удивлённо поднял брови. – Папа просто хочет всё самое лучшее для меня. Он о моей карьере заботиться. Говорит, что у каждого профессионального спортсмена есть менеджер. Ну вот, выходит он мой менеджер. Дима скептически глядел на Семёна. – И вместо того, чтоб тебе помочь, он создаёт тебе трудности. Не учитывает твои потребности. Заставляет есть рыбу, когда он сам отлично знает, что у тебя аллергия. Какая тут забота? Какая помощь? Где? Я не вижу. – Нет, но папа мне много раз помог. И технике новой обучил. Такую даже Макеев не знал. Он же не вратарь. Сёма развёл руками. Дима нахмурился, сложив руки на грудь. – А твой отец вратарь? – ...Нет, – через некоторое время застенчиво проговорил Семён. Тут уж Дима рассердился. Голос невольно повысил и кулак поставил на стол, возле своей тарелке. – Он через тебя живёт. Это не может быть нормальным. – Папа просто хоккей любит. Он фанат. – Сёма пытался объяснить странное поведение отца. – И ко мне у него тоже есть нормальная отцовская любовь. – Условная. – Почему? – Да потому, что он тебя только любит, когда ты хорошо играешь в хоккей и, когда у тебя в спорте успехи. А когда команда проигрывает, он тебя ненавидит. Сёма открыл рот чтобы что-то сказать, но ничего не вышло. Позже, через секунд пять, он рот закрыл, и с выражением боли, впился глазами в Диму. – Любовь такие условия не ставит, –Дима твёрдо сказал, – ведь нам нужна поддержка именно тогда, когда мы не побеждаем. Когда мы сливаем матч и тебе плохо, тот, кто тебя верно любит, тебя поддержит. И чувствуешь ты, что этот человек всегда тебя будет любить, независимо от того, чего ты добьешься в жизни. Вот это и есть реальная поддержка: любовь на которую ты можешь положится. И тебе не надо доказывать этому человеку, что ты чего-то достоин. Он уже в тебя верит. Пару слёз невольно пробежали мимо носа Сёмы, дошли до губ, и солью капнули на язык. – Откуда ты всё это знаешь? – Семён вытер слезы руками, себя ругая, что не удержал больные чувства и невольно заплакал. Точно ребенок. – Как ты узнал? Лицо Димы смягчилось. Он с сожалением всмотрелся в глаза Сёмы. – У твоего отца все признаки чрезмерного нарциссизма. Это психологи признают как расстройство личности. Психическая болезнь которая не излечима, и в основном приносит вред окружающим: жёнам и детям больного. – Вред... в каком смысле? Папа маме не причиняет вред. Он её тоже любит. Нет, но они там бывает ругаются, но это со всеми так бывает. Не было бы пары, которая не ссорилась никогда. Все ругаются. Вот и они тоже ругаются. Мне не кажется, что они чрезмерно ссорятся, по сравнению с другими. Дима долго смотрел на Семёна, потом ответил на вопрос. – Поведение людей у которых есть именно такое расстройство личности бывает очень определенным. Когда ты этих людей не знаешь, они могут быть очень милыми и приятными в общении на публике. Но это лишь игра: маска которую они одевают на себя чтоб скрыть свой истинный характер. Дома они распускаются, и показывают кто они на самом деле. Именно поэтому их самые близкие люди подвергаются нарциссическому насилию. Они унижают своих близких. Создают такое впечатление будто ты тупой, беспомощный, нуждаешься в нём: чтобы ты совсем от него зависел. Это даёт ему власть. Он так и хочет, чтобы ты себя считал тупым и бездарным. Когда ты собой пренебрегаешь, он становится сильным. А на самом деле, твой отец очень слабый человек: он слабее тебя. Морально слабый. У него не хватает той выносливости, которая у тебя есть. Он не умеет критически на себя посмотреть со стороны. Потому что боится увидеть свои недостатки. А ты сильный. Ты готов выслушать критику, и её применять на самом деле, в реальной жизни. Твой отец не признаёт твою силу, твой ум, но знает что в тебе есть все эти качества. Он просто не хочет, чтобы ты сам свои качества видел и дальше развивал. Семён нахмурился в раздумье. – Может это и так, но... я и правда тупой, – он наконец сказал с маленькой улыбкой, – у меня и оценки не очень, и я часто многое не знаю. Наклонившись вперёд, Дима настойчиво сказал: – А вот это и является свидетельством в твоём уме. Тупой человек никогда не признаёт, что он чего-то не знает. Только умные люди так делают. Сём застенчиво сказал: – Правда...? – А ты думаешь, все кто учатся тупые? – Ну, нет, конечно. – Чтобы учиться, надо сначала признать, что ты многое не знаешь. – Да, но... например, ты знаешь больше меня; ты умнее меня. Это факт. Ты учишься на два класса выше меня, хотя мы одного возраста. Ты даже про психологию что-то знаешь, хотя это не входит в школьную программу. Я не становлюсь умным, просто тем что признаю факт, что ты умнее меня. Диме уже надоело, что друзья ему всё время говорили, что он умнее их. С раздражением на лице он сердито улыбался. – А ты думаешь мне в школе всё легко даётся? – Нет, – проговорил Сёма с удивлением, – но вот я на золотую медаль совсем не потяну. А у тебя получается. У тебя есть шанс, у меня нет. Я и так еле еле сдаю экзамены. Я это прекрасно знаю. У тебя на математику талант есть. А у меня таких способностей нету. Папа мне правду говорит, когда напоминает о том, что мне после окончания школы грозит армия, если не попадём в молодёжку. Дальше учиться мне после школы некуда. По проблемам со здоровьем от службы не отделаться, а лузеров в спортроту не берут. Так получается что армия, и потом хоккею конец. Ведь потеряю я всю свою спортивную форму после года в армии, да и какая команда меня потом возьмёт? Я и так у Медведей на лавке сидел: никто меня не знает, никто не ждёт. После года в армии, новое поколение молодёжи поступит в хоккейную лигу. У них будет преимущество (потому как я в своё время ничему не добился). У меня один шанс попасть в Молодёжку, и это сейчас, в нашем клубе. Без этого я могу вон, клюшку на рынке продать. Мне она будет уже не нужна. Сердитая улыбка Димы, тем временем, перешла в искренне озабоченное выражение лица. — А талант надо развивать. Сколько часов ты в день учишься? Успеваешь все уроки сделать? Выполняешь все домашние задания? Семён виновато понизил голову. – Я пытаюсь... – сказал он. – Только у меня это не всегда получается. – Хорошо. Продолжай стараться. – Бывает, что я часами не могу решить задачу. – В интернете смотрел? Там много ребят переписываются и задачи вместе решают. Вместе и удобней, и веселей, и не чувствуешь, что только ты один на один. Многие испытывают трудности с домашними заданиями. Задачи на это и расчитаны; чтоб мы их вместе решали. Ведь это ж не экзамен. Никто тебе не сказал, что ты обязан все задачи решать в одиночку. Семён пожал плечами. – Хорошо, в следующий раз загляну в интернет. Но согласись всё-таки, что ты талантливый. У тебя и времени хватает на уроки, и на задачи, и хоккей, и на друзей, и на брата, и даже на дополнительное чтение. Ты так много знаешь о психологии и расстройства личности. Мало кто так обучен в нашем возрасте. Как ты так много знаешь о нарциссизме? Дима вздохнул. Глаза его стали грустными. – Да, потому что мой брат такой. – Что? Не может быть...! Погоди, мне трудно в это верится. И твой брат тоже тебя унижает и говорит тебе, что ты тупой и ничему не добьешься в жизни??? Это ж звучит смешно, когда человек который только прошёл девять классов школы говорит такое золотому медалисту в одиннадцатом классе. Зачем ты вообще его слушаешь, если он тебе такое говорит? – Мой брат тоже меня за придурка держал долгое время. Да да, ещё до того как доказал я, что лучше брата умею учиться. Потом он ставил мне препятствия: мешал с учебой. Мы с ним долгое время дрались (в прямом смысле). Он меня бил. А когда мама или папа входили в комнату, притворялся, что ничего такого не было. Папа долгое время думал, что я вру, и жалуюсь на брата из-за всяких пустяков. До того пока он не увидел, как мы с братом дерёмся. Родители думают, что может свадьба с Мариной брата утешит. Именно поэтому они сейчас решили, что могут нас оставить наедине. Последнее время брат стал поспокойнее, с того момента как узнал, что Марина от него беременна. Это родителям нравится. Они думают, что брату нужна своя семья. А я вот думаю, что брату нужен хороший терапевт. После того как у него сформируется стабильная личность в взрослой жизни, будет поздно, это расстройство станет неизлечимым. А может уже поздно. Я не знаю, это только психолог может сказать. Думаю, что он без терапии весь свой гнев перельёт на Марину и его ребенка. Станет как и твой отец: неисправимый эгоист и наглый хам. В этом ничего хорошего нету. И любит он не её, а только себя. И сейчас брат не хочет, чтоб у меня всё получилось. Пытается сорвать мои занятия. Чтоб я не сдал экзамены и мне золотую медаль не дали. – Именно так? – Сёма поморщился. –Ну, мне трудно представить, как братья нормально к друг другу относятся, поскольку у меня ни брата, ни сестёр, ни двоюродных. Но с чего ты взял, что твой брат Марину не любит? Он же весь матч тогда слил из-за того что с ней поссорился. Парень без неё жить не может. А ты говоришь, что не любит. – Да ему приятно с ней, потому что привык к тому, как она его на первый план ставит. Нарциссы любят внимание, и держат близко тех, кто им даёт чрезмерное внимание: как ребенок возле матери. А Марина по уши в Егора втюрилась (уж больно он высокий и харизматичный). Вот на этом их союз и висит: влюбленность Марины, и её готовность жертвовать собою. Она служанка его эго, он ей дозволяет быть рядом. Его большой любви к ней, я не чувствую. Она его поддерживает в хоккее и практически для него живёт. Но всё это не взаимно. Он даже не знает, что ей нравится, чем она занимается, когда не с ним, о чём мечтает кроме совместной жизни с Егором. Прикинь, у них неделю назад был юбилей, они три года вместе. Марина Егора пригласила в ресторан, ... он даже не пришёл, забыл. А потом на следующий день с таким хреновым подарком приполз. Нет, чтоб ей цветы подарить, или там нечто, что девушкам нравится: спросил бы у её подруги Лены, купил бы какое-то платье или юбку толи сумочку которая ей понравилась (в случае если с размерами трудно разобрать). Неее, Егор наш самолюб, подарил ей футболку с отпечатком своей фотографии. Дима опять показал свою раздраженную улыбку. Семён задумался, и затем кивнул головой. – Подарок правда несерьёзный. Но она ему такую же футболку подарила. Они вместе ходили в одинаковых футболках. Подходящая парочка, хорошо смотрятся вместе. Без особенного наслаждения Дима ухмыльнулся. – Да, видел я, как весь вечер Марина за компьютером сидела, смотрела фотки Егора, выбирала наилучшую. Она ему подарила футболку с его фотографией (не своей же). А Егор такое не делал для Марины. Он похоже только на свои селфи глядел, и оттуда одну выбрал. Он даже на её фотки не любит смотреть! Смотрит только на себя! – Ну ладно; если так, то так, – Сёма выпил из стакана чайного гриба, – правда так иногда бывает, что папа мне мешает уроки делать. Делает телевизор погромче, когда я в гостиной сижу учусь, садится за кухонный стол и включает радио и начинает разговор о хоккее, когда я уроки делаю на кухне. Но мне никогда не казалось, что именно из-за этого у меня оценки в школе не очень. Так твой брат тоже самое делает? Он не хочет, чтобы ты уехал в Москву учиться? Хочет чтоб ты с ним в команде вратарём остался? С глубоким вздохом Дима откинулся на сидение. – Ты думаешь, почему я так сильно старался? Чтоб не быть прикованным к старшему брату. С золотой медалью у меня больше шансов поступить в Московский университет. А это мой билет на свободу. Я сам вырвусь, собственными силами. Сеня печально улыбнулся. – Да, Дим, ты сможешь свободно летать там, куда другие не могут забраться. Дима протянул правую руку и пальцами дотронулся до кисти Семёна. – Твой билет на свободу может быть чем-то другим. Ведь не обязательно поступать в университет. Просто это мне легче далось. А у тебя талант в хоккее. Сём глаза вытаращил. – Ты так думаешь? тихим голосом он робко спросил. Дима ему серьезно посмотрел в глаза. – Не думаю, а знаю. Ты многому добьешься в спорте. Это только вопрос времени. Друзья улыбнулись и продолжили обедать. Егор это время был во дворце, в кабинете тренера, и разговор вёл с Макеевом. И он, и Макеев серьезно друг на друга смотрели и обдумывали следующие шаги. – Дело в том, что я в этом году заканчиваю автотранспортный техникум. И после этого с учёбой стоп. У нас с Мариной будет ребенок. Работу я уже нашел. Тут нет проблем. Мне восемнадцать лет, и команда ещё не вышла в Молодёжку. Вот я и подумал что будет, если меня призовут в армию? Меня ж тогда год не будет. А как команда без меня? Замкапитана назначать стоит? Обидно было бы весь сезон пропускать из-за службе в армии, но команде капитан нужен. Я думал Саша Костров отличным заместителем будет. Да и, вот ещё вопрос. Я там посмотрел на все возможности, и мне подходит один вариант. Но нужно ваше содействие. У меня есть шансы попасть в спортроту? Макеев кивнул головой. – Шансы у тебя есть, но это не будет легко. Я поговорю с друзьями; кое-кого знаю, кто с этим делом поближе связан. Но тебе надо будет показать отличные результаты. Просто так всех средних спортсменов в спортроту не берут. Тебе надо стать выдающимся спортсменом, и всё это за пол сезона. Сможешь? Егор сглотнул. – Я постараюсь. – Хорошо. Тогда назначу тебе дополнительные тренировки. Буду готовить тебя в серьезный профессиональный спорт. Но учти, что я тебе ничего не могу обещать. – Конечно, понял. Спасибо, Сергей Петрович. – Не за что. Мне даже приятно, когда вы, ребята, серьезно относитесь к спорту. Такие вопросы задавать нужно и надо. Я рад, что ты думаешь о своем будущем, и заботишься о будущем команды. На счёт заместителя, я думаю ты сам лучше в этом разбираешься. Если тебе кажется, что Костров лучший кандидат, то тогда назначай его. Я полагаюсь на твой выбор. Тебе надо продумать план Б, если со спортротой не получится. Да и даже если тебя возьмут, хорошо бы иметь замкапитана, который тебе бы помог готовить команду на следующий сезон. Егор и тренер пожали руки, и затем парень вышел из кабинета. Шёл искать Сашу. Но Саши во дворце уже не было. Он пошёл домой на обед (так Егору сказал Назаров). А телефон Саши выключен. Где ж парень то пропадал? Совсем на другой стороне города, Кисляк сидел за письменным столом в лавке юридического консультанта. У него сегодня уже было восемь клиентов. После занятий во дворце он мигом переоделся даже без душа, и оставив спортивную сумку в ячейке, перебежал улицу и успел заскочить в троллейбус за секунду до того, как он тронулся. Так он оказался на полчасика раньше смены на своем рабочем месте. Сотрудники были даже рады тому. Уж много народу сегодня собралось. Целая очередь стояла. Каждому входящему давали по номерку. Вот лавка Андрея освободилась, и следующий клиент по очереди к нему зашёл. Андрей проморгал глазами когда он с первого же взгляда узнал следующего клиента. Затем радостно улыбнулся ему. – Ооо, Костёр. Чем тебе помочь? Это и верно был никто иной, как Саша Костров со своей дурацкой чёлкой. – Кислый!? Так ты действительно даёшь юридические консультации? – Ну да. А что? – Улыбка Андрея пропала. – Если мои услуги тебя не удовлетворяют, могу позвать другого сотрудника. Андрей отодвинул стул и привстал. – Нет, не надо. Слушай, тут дело вот в чём. Мои родители разводятся. И я б хотел проконсультироваться с тобой, перед тем как принимать невозратимый шаг. Андрей сел, раскрыл блокнот, взял ручку. – Так, слушаю. Саша тоже сел за столом, напротив Андрея. – У моего отца есть какие-либо права на квартиру? – Естественно. Вы ж там все вместе жили. – А как сделать, чтоб никаких не было? Андрей приподнял брови и хитро улыбнулся. – Это мы сможем сделать. Но с небольшой доплатой.