***
¹Чайка — важная историческая личность, которая отличалась особой подачей нытья; её рот, как говорили современники, никогда не замолкал; ²С кабардинского: я ебал твою мать в жопу без смазки; ³С кабардинского: чтобы, пока у твоего отца не отсохнет и не отпадёт член, твою мать ебали в рот и зад три цыгана.Глава VII. Новый трюк.
21 июля 2022 г., 13:37
Прошло несколько дней с этого кошмара. Чжонхён больше не приходил. Кибому повезло, ведь амнезия оказалась временной — и постепенно к юноше возвращались воспоминания: как старые, так и довольно свежие. Однако тот день, когда он себе заработал эту самую амнезию — он, к сожалению, вовсе не помнил.
Внезапно в дверь постучали. Кибом отворил дверь. Это был Чжонхён.
«Привет, Кибом, солнышко. Как ты?» — начал Чжонхён.
«Уже лучше. Ко мне возвращается память», — ответил Кибом.
«Ого! Это замечательно!» — искренне порадовался этому молодой человек.
«Да, несомненно. Но что было в тот день?»
«Тебе не стоит знать. Иначе наступишь на те же грабли».
«Стоит. И ты скажешь прямо сейчас», — безапелляционно приказал юноша.
«Я старше тебя, Кибом. И не только по возрасту, но и по умственным качествам. Уймись, кочерыжка капустная».
«Я уже говорил, что чувство собственной важности твоё так и зашкаливает».
«Несомненно, зайчонок. И ты должен признать это».
«Хорошо, Эйнштейн недоделанный. Зачем или за чем пришёл?»
«Вообще-то — просто тебя проведать. Но раз тебе уже лучше — покажу свой новый трюк».
«Трюк? Ты циркач? А может — паркурщик?»
«Не то, ни другое. Эти занятия для отсталых, Кибом. Не надо меня сравнивать с позорниками. Я тебе не Чайка¹»
«Так в чем заключается твой трюк?»
Чжонхён взял Кибома за шкирку и грубо, почти безбашенно доведя до спальни, со всей дури кинул его на кровать.
«Кибом, я злопамятный, солнце. Я не забыл о твоём баловстве. А ты его даже не помнишь, ха-ха».
«Мне больно, дурачелло. Господи владыко — почему я спас тебя?»
«Не спас бы — тогда я бы выебал тебя на том свете со всей дури, когда пришла бы твоя очередь, солнышко. Помни — все мы тленны».
«Да-да, бла-бла-бла, включён режим душнилы».
«Привыкай. Мы будем рядом друг с другом ещё очень долго. Ещё очень долго».
«Нет, нет, нет! Это — моя преисподняя! К чёрту!» — после этого Кибом начал себя душить.
«Спокойно, Кибом» — нервно проговорил Чжонхён и еле-еле освободил руки Кибома от горла. Благо физическое телосложение позволяло.
«Я не хочу с тобой жить. Не хочу с тобой и дружить. И даже — общаться. Ты мне отвратителен».
«Многим своя работа тоже кажется отвратительной — но люди на ней зарабатывают и терпят все невзгоды. Так вот — со мной ты будешь жить в роскоши. Пусть только твоя головка полового члена всегда будет мне доступна».
«Уи анэр гъуыщу цlэпlэкlэ сыпlыс!²» — заключил Ки.
«Уи адэм и фтыр фыу пыхужху уи анэм и жьэми и цlыпlэми цыджанищым хурахуарэт!³» — дополнил Чжонхён.