from the first second

— значит встречаемся на том же месте через полчаса, — оповещает женский приторно-мягкий голос в трубке. это была знакомая, с которой Вова любил ходить по всяким казино. их связывали исключительно дружеские отношения, но иногда пацану начинало казаться, что девушка может что-то испытывать к нему. Семенюк сбрасывает вызов и кидает телефон куда-то на диван. его откровенно бесило, когда Лиза (так звали его подругу) принимала решения за него. иногда он даже срывал на ней свою злость, конечно это всегда кончалось не очень хорошо. девушка в конечном итоге просто промолчит, но в душе обидится. ну а как же по другому? решив, что времени ещё предостаточно, Вова разлёгся в кресле, бездумно листая ленту инстаграма. до встречи оставалось минут десять, но он бы всё равно успел. не торопясь, брюнет накинул на себя толстовку оранжевого цвета и обычные чёрные брюки. да, ради того, чтобы выглядеть нормально, он прилагал немало усилий. ему это даже нравилось. выйдя из квартиры, он направился по лестнице вниз, не собираясь тратить время на бесполезные лифты. жил он на шестом этаже, спускаться было не так уж и тяжело. сегодняшний день обещал выдаться спокойным, как и всегда в принципе. хотя настроения снова не было. в жизни Семенюка почти никогда не случалось что-то интересное или весёлое. всё было как обычно; тускло, мрачно, неудовлетворённо. ничем таким адекватным он не занимался. только и делал, что каждый раз выносил мозг другим. но как и у любого другого человека, у Вовы было хобби, – он любил играть на деньги. это было его слабым местом, даже можно назвать зависимостью, не считая сигарет. об этом знал каждый его друг и недруг. подумаешь, несколько раз срывался, играл, проёбывал все свои деньги и уходил домой с мучающей его совестью. но иногда он даже оставался в выигрыше, только это было крайне редко. вот это и есть причина, почему у него всё ещё не было девушки. но это нельзя было назвать недостатком, Братишкину она и нахуй не всралась. готовить он правда не умел, поэтому еду заказывал на дом. заварить кофе – не проблема, но приготовить что-то большее, чем простая яичница для парня было немыслимо. не, ну согласитесь, не жизнь, а мечта каждого девятнадцатилетнего парня? Вова всей душой ждал своего совершеннолетия, чтобы наконец прекратить зависеть от своего отца, который за все восемнадцать лет откровенно заебал его. потратив все свои собранные сбережения на новую квартиру, парень устроился на подработку и зажил вроде спокойной жизнью, не считая постоянных воспоминаний, всплывающих в голове. а иногда... подъездная дверь резко открывается и тут же хлопает. хлопает Вове по носу. прекрасное начало дня, блять. что дальше? может голубь на голову насрёт? или машина насмерть переедет? первое, что парень успевает увидеть до жуткой боли в висках, какие-то, на первый взгляд хуёвые кроссовки. он в жизни ни за что такие не надел бы. затем уже идёт белый свитшот с каким-то странным принтом, а также поверх красная дутая курточка с застёжкой и длинными рукавами. этот человек... точнее, парень. этот парень, кажется, анорексик. По другому и назвать нельзя. такой худощавый... а вот насчёт его одежды... кажется, со вкусом все плохо, даже можно сказать хуёво, как и с глазами, раз блять даже дверь открыть не может, при этом никому не въебав по роже. — ой, — лицо этого слепошары поднялось от экрана телефона, он посмотрел на Вовия с крайним удивлением, — надеюсь не успел ударить? батя твой вытащить не успел, понял? Братишкин потёр ушибленное место. хотелось покрыть этого чмыря всеми существующими матами за испорченное настроение и неаккуратность. он поднимает свой недовольный и мрачный взгляд, резко пресекаясь с ним взглядом. все те слова, которые Вова хотел сказать, вдруг исчезают. ничего говорить даже не хочется, только молчать... причиной тому стал гипноз, в который его ввёл этот незнакомец. глаза такие красивые, как небо. темноволосый был уверен, что никогда не встречал похожих. таких светлых, пронзительных... — эй, чего застыл, в голову дало что-ли? дай посмотрю, — парень аккуратно потянулся к лицу Вовы, тот сразу же будто очухался, приходя в сознание. чего это я? хотел захуесосить, но вдруг передумал. почему передумал то? брюнет чуть мотнул головой, прогоняя все мысли, собравшиеся в его голове. он всё же не смог сдержать едких комментариев. нужно ответно испортить настроение, чтоб в долгу не остаться. так ведь? — в штаны себе посмотришь, — Вова шлёпнул его по ладони, пытаясь наконец-то выйти на улицу, но тушка этого парня, стоявшая в дверном проходе, просто мешала это сделать, — смотреть надо, куда прёшь. или тебя этому не учили? ну что, квиты? между ними повисла неловкая пауза. Вова недовольно нахмурил брови, прикусывая губу, пытаясь избежать взгляда голубых глаз. он даже не понимал, почему всё ещё стоит здесь. что-то просто не давало сдвинуться с места. было бы намного проще оттолкнуть мерзавца и выйти уже наконец на долгожданную улицу, но что-то явно не позволяло... сердце забилось чаще, наверное от нервов, от злости, которую Братишкин испытывал ежедневно. настроения и сейчас не было, и как всегда его пытаются истортить окончательно. при всём этом, вместо извинений, он смотрел на Вову как на обдолбанного. блять. что, нахуй? — так, ладно, — очнулся он после непродолжительного зрительного контакта, который у Владимира получилось избежать. — нервный ты какой-то, пацан. сходи покури, что-ли. — извинениям тебя, похоже, тоже не научили? напал на человека и стоишь как ни в чём не бывало. — младший был уже на пределе. — и я тебе не пацан. — тебе не нужно было подходить к двери вплотную. здесь не только моя вина. как он только может сохранять полное спокойствие в таких ситуациях? если конечно, он попадает в такую передрягу не первый раз. хотя, нет, всё таки не в первый, – Вова был просто уверен в этом. таких ушлёпошных слепошар не просто так делают. имеется своя цель. цель, чтобы злить таких легко возбудимых, агрессивных и неуравновешенных людей, как Братишкин. он то точно не сможет удержать себя, остановить вовремя и не вспылить в такие моменты. — твоя – не твоя, но пострадавший ведь я. так что, блять, прояви уважение, — Братишкин то опускал глаза, то опять их поднимал, встречаясь взглядом с этим придурком. тупости этого незнакомца, казалось, не было предела. вины он совершенно не чувствовал, да ещё и откровенно насмехался над Вовой. да как он, нахуй, смеет? — ничего. пройдёт, — этот чмырь коснулся кончиком пальца ушибленного места на лице Вовы, на последок улыбаясь, скрылся на лестничном пролёте. улыбнулся? мне что-ли? да нет... скорее моей разыгравшейся фантазии.. брюнета пробил жуткий пот, он обернулся вслед, ожидая, что тот тоже повернётся, но к сожалению этого не случилось. мерзавец. Вова выбежал на улицу, громко хлопнув подъездной дверью. он был уверен, что звук этот козёл точно услышал. звукоизоляция в этом доме была просто на высоте, как бы ни прискорбно это не прозвучало. отогнав все ненужные мысли прочь, парень сконцентрировался на том, зачем вышел на улицу. как на зло, он забыл. сука. Владимир был уверен, что это тот ублюдок на него так повлиял. выдохнув, он пошёл по двору, опуская взгляд на мокрый кафель, очевидно после прошедшего дождя. в любом случае плевать. вдруг телефон в левом кармане брюк завибрировал. пацан достал его и взглянул на экран, обречённо вздыхая, он принял вызов в ожидании самого худшего. — блин, Владимир, ну какого хера? — доносится недовольный голос Лизы, — я сколько буду тебя здесь ждать?                                           *** пацан уже давно бы забыл про ту ситуацию, несмотря на свою злопамятность, но одна до ужаса болтливая соседка с четвёртого этажа их дома как всегда не удержалась от нового рассказа. честно говоря, Вове было не особо интересно, но разве его мнение на этот счёт кто-то спрашивал? — ты уже слышал, что у нас новый сосед появился? поселился на седьмом этаже, прямо над твоей квартирой, — улыбчиво протараторила соседка. — не повезло. это была девушка лет двадцати пяти. правда они с Вовой не сразу поладили... ему она всё ещё не симпатизировала как человек, честно говоря. к тому же то, что они живут в одном доме, под одной крышей, не означало, что их обязанность теперь – это обниматься при каждой встрече и болтать как самые лучшие друзья. она этого не понимала да и не пыталась. если честно, то иногда она даже напоминала Вове Лизу; такая же приставучая, навязчивая, плюсом суёт свой любопытный нос в чужие дела. — не слышал, — резко отвечает пацан и засовывает руки в карманы, стараясь поскорее закончить этот неинтересный ему разговор. — в любом случае мне пока никто не мешал. значит особых проблем не возникнет. соседка пожала плечами и скрылась за подъездной дверью дома. Владимир продолжил стоять на улице, провожая её задумчивым взглядом. вчера он видел какого-то незнакомого худого парня, да-да, того самого идиота, что въебал ему со всей силы дверью по лицу. возможно это был просто знакомый, друг или родственник одного из соседей, который просто пришёл в гости. но а если нет? значит, новый сосед с седьмого этажа, прямо над квартирой Братишкина... если это так, то пацан лучше покончит жизнь самоубийством, чем будет жить под одной крышей с этим нахалом. быстрым движением Вова выудил из кармана зажигалку. из пачки он достал долгожданную манящую сигарету, прижал между указательным и средним пальцем, поджёг конец, после чего никотиновая палочка оказалась в его губах. ядовитый дым шел в лёгкие. отстранив сигарету от рта, он выдохнул едкий дым, оставляя около себя не приятный никотиновый запах. Вова курил уже несколько лет. в пятнадцать лет хотел просто попробовать, но всё это постепенно переходило в опасную зависимость. вот и сейчас, будучи в девятнадцатилетнем возрасте, он умышленно уничтожает свои лёгкие, а вместе с тем и тело. теперь его никто не может остановить, не один взрослый человек не скажет ничего. не посмеет. а даже если кто-нибудь попробует, то разве будет толк от этого? Владимир не собирается бросать курить, да даже если бы сильно хотел – невозможно. он научился жить без родителей, без друзей, в одиночестве. оно уже не тяготило его как раньше, постепенно становилось легче. зато, во всём этом есть свой плюс; Вова имел хорошие отношения со своими соседями, несмотря на свой скверный характер. от них Семенюк и узнавал многие новости района, в том числе и о новом жильце, который посмел перейти пацану дорогу. однажды пенсионерка с пятого этажа, заговорила с Вовой. точнее, снова начала жаловаться, только теперь была уже другая причина. к слову, это можно назвать существенной проблемкой. Татьяна Михайловна – женщина в возрасте, наклонилась к нему поближе и сощурила свои глазки, заговорщически прошептав: — Вовочка, ты уж с Алексеем поговори. Нас он, старых, слушать не будет — время уж такое — а ты сделай доброе дело, попроси его, чтобы музыку свою не включал так громко! да, именно так оно и было. новый сосед начал слишком часто и громко врубать свой музон на колонках, иногда даже бывает в одиннадцать вечера, притом, что это слышит весь дом. Вову не совсем беспокоило это, он сам любил послушать музыку, но естественно в наушниках. пацан свёл брови к переносице и непонимающе посмотрел на возмущающуся пенсионерку. рядом стоящая с ней внучка лет шестнадцати, закатила глаза, переминаясь с ноги на ногу. видно её уже изрядно раздражало то, что бабушка цепляется ко всем попавшимся на дороге соседям. — а казался ведь порядочным человеком, — продолжала старушка. — и мусор выносил, и готовил всякое — я носом чуяла, пахло то картошкой, то мясом каким — и вот те на, не жалеет своих соседей. — я понял-понял. постараюсь помочь, чем смогу, — он не стал слушать дальше. постарался скорее закончить диалог и уйти. задерживать его всё таки не собирались, чему пацан был несомненно рад. Алексей, значит...                                           *** и пацан неожиданно для себя сдержал обещание. если честно, то он терпеть не мог слушаться малознакомых людей, любил поступать по своему и не плясать под чью-то дудку, но сейчас... сейчас ему просто было жизненно необходимо увидеть рожу того мудака. почему-то хотелось снова заговорить с ним, обменяться «комплиментами», так сказать. брюнет поднялся на седьмой этаж и остановился у нужной двери. громко постучав, скрестил руки на груди. он искренне не понимал, почему пенсионеры пожаловались ему, и попросили, блять, именно его разобраться с новым соседом... хотя да, Вова же ближе всего находился к квартире этого мудака. кого же ещё просить решать проблемы? остальные как языки в жопу засунули, только и могут пиздеть что-то за спиной. ключ в замке повернулся, и дверь открылась. перед Вовой предстал он. тот самый мудозвон, уебавший его дверью. тот вначале сам не совсем понял кто перед ним стоит, но потом видимо дошло, судя по округлившимся голубым глазам. — ты? — он вскинул брови, внимательно огладывая Вову с ног до головы. нет, блять, батя твой. пацан опёрся о дверной проём, на всякий случай зафиксировав там носок ботинка, чтобы ублюдок вдруг не попытался захлопнуть дверь прямо перед его носом. но он похоже даже и не собирался делать этого. смотри-ка, а он ненастолько безнадёжный, каким казался! — тебе чего, пацан? пришёл снова отчитывать меня за «невоспитанность»? — он беззлобно усмехнулся, показывая в воздухе кавычки, и скучающе наклонил голову вбок, терпиливо дожидаясь ответа. — нет, о невоспитанности тебя будет отчитывать мамка, а сам ты мне и в хер не впился. — Вова повёл плечом, будто скидывая с себя какое-то наваждение. — я пришёл предупредить тебя, чтобы музыку громко не включал, особенно после девяти. он кивнул для подтверждения своих слов. тишина в ответ немного настораживала, поэтому Вова прекратил смотреть на чужую квартиру через плечо и посмотрел сначала на это самое плечо, а потом на губы, на нос и остановился на правой брови. как же прекрасен, мерзавец. приняв для себя, что пора сваливать, Вова развернулся и уже сделал несколько шагов вперёд. кажется этот парень хотел сказать что-то ещё. он вдруг открыл дверь пошире, мигом привлекая внимание пацана, и безцветно спросил, не в силах даже не вопросительную интонацию: — всё ещё злишься на меня? — даже больше похоже на утверждение, чем на вопрос. — пошёл нахуй, Алексей, — не оборачиваясь, отрезал Вовий, и расширил глаза от удивления. он сам не ожидал, что скажет такое. в любом случае его собеседника это не капельки не обидело, даже наоборот – позабавило. особенно от прозвучавшего с его уст имени. — и всё же, не один я в этом доме такой невоспитанный, — на губах Лёши появилась победная ухмылка. Семенюк последний раз озадаченно глянул на него, и поспешил к лестнице, чтобы наконец-то спуститься на свой этаж и оказаться в любимой квартирке. ему всё труднее и труднее становилось разговаривать с таким человеком. он был странноват, но до невозможности привлекателен. Вова никогда бы не подумал, что ему вдруг начнёт симпатизировать парень.                                           *** а сходил он тогда вообщем-то не зря. Лёша послушал его, прекратил включать музыку так громко. вот только самого его не было видно уже где-то недели две, хотя он точно был дома. либо Вова непреднамеренно его избегает, либо Алексей сам старается не попадаться на глаза. но с чего бы вдруг? вроде такой весь самоуверенный, крутой, и смотрит на пацана как на обкуренного. в общем так даже легче. Семенюк перестал каждый день видеть его грёбанное лицо. хоть это и не надолго, но нужно было радоваться. правда радоваться было особо нечему, Вове стало неимоверно скучно без ежедневных препирательств. наконец он обрёл достойного соперника и тут же его потерял. но оказалось, что все эти волнения были зря. Алексей Губанов внезапно объявился. он вышел на крышу десятиэтажного дома, где как раз и стоял Братишкин, сжимая похолодевшими пальцами очередную сигарету. нет, Вова не собирался совершать самоубийство или что-то в этом роде, просто здесь было спокойно. не так, как внизу. здесь его никто не мог достать, ни болтливые соседки, надеящиеся на разговор; ни пенсионерки, рассказывающие о своей трудной жизни; ни даже Лиза, вновь обидевшаяся ублюдина. с одной стороны нельзя было обвинять её. она как и любой адекватный человек не могла стерпеть унижения со стороны вроде бы своего друга. окружающие люди правы: Вове нужно лечиться. лечиться от своих внезапных вспышек агрессии, от своего невроза и, конечно же зависимостей. кто вообще сможет принять его таким, какой он есть? — ты ревёшь? — раздавшийся голос сзади, заставил вздрогнуть Вову и еле удержать равновесие у самого обрыва, благо его успели придержать за плечо. — да не переживай, не сболтну никому, если тебя это так волнует. — что ты, блять, такое несёшь, Алексей? не понимаю, — сигарета вываливается из рук пацана и летит вниз. он недовольно стирает с глаз подступающие слёзы. какого хуя он вообще даёт слабину и плачет? — не обязательно называть меня полным именем. давай просто – Лёша, — попросил шатен вежливым тоном, а на его губах появилась необыкновенная улыбка, сводящая с ума. — а вот твоего имени я так и не узнал... Вова невольно задержал взгляд на губах Лёши, и конечно же это не ушло от внимания обладателя этих красивых, очерченных губ. — я сам решу как к тебе обращаться, — фыркнул Вовий, и отвернулся, доставая ещё одну сигарету из пачки, — тем более я и не собирался знакомиться с тобой. но, если отъебёшься после ответа, то можно просто Вова. доволен? уёбок, только попробуй отъебаться от меня. Губанов задумчиво провёл языком по нижней губе, и наигранно удивился. конечно же Вова просто выпускал коготки, как маленький, ни на что не способный котёнок. он просто нуждался во внимании и ласке, но не хотел признаваться в этом даже самому себе. такое бывает с людьми очень часто, ни в коем случае нельзя винить их в этом. — нет, правда, почему ты ревёшь? — он держит расстояние между собой и парнем напротив, хотя так хотелось бы уже увести его за руку с этой ёбанной крыши. — я не думаю, что тебя это касается, — Вова, будто прочитав его мысли, сам медленно отходит от обрыва и быстрым шагом идёт к выходу с крыши, на лестницу. он не может больше находится с Губановым в одном месте, к тому же тот уже увидел его слёзы. что может быть позорнее и унизительнее? казалось, Лёша не собирается сдаваться. он медленно идёт за Братишкиным, и тогда оба парня уже оказываются на лестничной клетке. младший вызвал лифт, чтобы с десятого этажа перебраться на свой, шестой. сейчас для меня этот лифт уже не такой уж и бесполезный. как же я испортился... заходя в лифт, он сразу же жмёт кнопочку «6», но дверцы не успевают закрыться, из-за того, что чья-та нога успешно задержала их. увидев перед собой Лёшу, Вова опускает голову и устало вздыхает. худощавая фигура заходит внутрь, прожигая младшего внимательно-изучающим взглядом. и снова, и снова, и снова он бесчеловечно врывается в жизнь. — ты зря меня недооцениваешь, — смотря в потолок, выдал голубоглазый, от чего у Семенюка внутри всё похолодело, — думаешь я зря ношусь за тобой? зря волнуюсь? значит, волнуешься, Лёша? было бы из-за чего... — а я думал, ты так извиняешься за то, что ёбнул меня дверью, — хмыкнул он, переводя взгляд снизу-вверх на Губанова. конечно, он просто издевался. — прошу заметить, что по ебальнику. это имеет огромное значение. — хорошо, прости, — неожиданно выдал старший, поворачиваясь к нему всем корпусом и уперев руки в бока. — прости, что ёбнул тебе дверью. а, нет, ошибочка! прости за то, что дверь хлопнула тебе по ебалу. — дышать становилось всё труднее от рвущихся эмоций. — умничка, а теперь поцелуй меня в носик, — язвительно ответил Семенюк, закатив глаза. лифт остановился и Вова быстренько выскочил из него, прошаривая карманы в поисках ключа. вытащив, он прокрутил его в замочной скважине и открыл, но даже тень улыбки так и не появилась на таком же хмуром лице. всё было так сложно, что аж зубы сводит. м-да, Лёша наконец-то таки соизволил извиниться перед ним. правда было поздновато для этого. прошло недели три, если не больше, но даже взяв это во внимание лучше не становится. к чему эти чёртовы извинения, когда Вова уже и так смог простить? зачем зацикливаться на каких-то мимолётных моментах? возможно он сам даже был не прав, но мало осознавал это в тот момент. — постой, Вова. мы не закончили ещё.— слышится голос позади. парень оборачивается и уже собирается демонстративно зайти в квартиру, хлопнув дверью, но что-то его останавливает. ну, в самом деле, уйти он всегда успеет. — всё таки пришёл поцеловать меня в носик? — засмеялся Вова, прикрывая глаза. Губанов, похоже, не шутил. воспользовавшись моментом, он подошёл ближе и с силой прижал младшего к стене, коснувшись его губ. целовал он страстно, практически истязал чужие губы, не жалея. на удивление Семенюк и не собирался отталкивать, он поддался, вжавшись в холодную стену и притягивая Лёшу ближе к себе. он сам не понимал, что творит сейчас, но возбуждение взяло вверх над разумом. он чувствовал, как чужие руки скользнули ему под толстовку, оглаживая торс и поднимаясь к соскам. это было слишком грубо, но Вова постарался подстроиться под этот стиль. ему нравилось, ему безумно нравилось. он хотел продолжения, поэтому не разрывая поцелуй, потянул старшего к себе в квартиру, плотно закрывая за ними дверь. не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел или услышал их... оба завалились на кровать. старший оседлал его, а Семенюк призывно раздвигал ноги, обхватывая его худое тело коленями. если кто-то чуть ранее сказал бы ему, что он с этим слепошарым мудозвоном окажется в одной постели, то Вова бы не поверил, посчитал бы больным идиотом. но не сейчас... сейчас он и сам поверить не мог, что это происходит в реальности.