Они хотели любви

Её туманные голубые глаза смотрели куда-то вдаль, а взгляд излучал пустоту и не было того привычного огонька в нём. Эту девушку звали Леди Блан, она совершила много преступлений за всю свою жизнь злодейки, а сейчас стояла на верхушке Эйфелевой башни в полной тишине. Ещё час назад обычные люди пытались докричаться до неё, чтобы она приняла своё поражение, и ещё кричал Мистер Баг — её враг, супергерой Парижа, который старался остановить Леди. Но всё было бестолку, она не обращала внимания на мокрые от слёз глаза людей и на слова Бага, которые он всегда говорил ей: — Их погибель — твоя же вина, ― сухо бросал он ей напоследок. Девушка снова думала о своих поступках, что были совершены в прошлом. Того уже не изменить, но так больно это вспоминать порой, будто она применила катаклизм к самой себе, не оставляя мест без ран. Но стоит идти дальше, о прошлом не грустить. Ладно, надо отпустить эти мысли и дурацкие сожаления, сейчас же лучше будет отправиться в своё убежище, но перед этим заглянуть к старому знакомому.

***

Внезапно его дни превратились в один бесконечный удушающий цикл. И Адриан пытался вспомнить, что его радовало. Но его мозг медленно стирал все счастливые воспоминания. Когда же он успел потерять себя? Это случилось неожиданно, когда Агрест ожидал этого меньше всего. Он даже не понял ничего. Начало конца приблизилось быстро, но незаметно. Были предпосылки, но озвучивание самих фактов было встречено шутливой непонятностью. Шутка. Очень неудачная. После взгляда на тело стало ясно, что никто не собирался шутить. Первая мысль — вскрыться. Импульс был забыт после времени, проведённого вместе с отцом. Хотелось убить его больше, чем себя. Равнодушие и спокойствие душили сильнее всего. Режим сна был уничтожен паническими атаками, истериками и кошмарами. От еды тоже периодически приходилось отказываться. Никак не получалось перекрыть все эмоции. Казалось, что их шквал буквально старался вырваться наружу, используя для этого любые средства. Потом наступили странная отрешённость и пугающее оцепенение. Абсолютная пустота. Было даже хорошо. А в самом конце Адриана всё же добили побочки от использования снотворного и антидепрессантов, выписанных психиатром. Прошло несколько лет после смерти матери, но сломанная душа не срослась, как это делает кость. Именно в тот момент Адриан Агрест умер, а на его место пришел кто-то другой. Ежедневный взгляд в любую зеркальную поверхность приносил нестерпимо желание выколоть себе глаза, как дикое животное, чьё тело заключено в клетке, пока наличие души ещё колыхалось от наличия до пустоты. Оттягивая нижнее веко и разглядывая паутиной облетающие красные нити, связывающие его с реальностью, показывая, что стоит остановиться и увидеть очередное пятно крови от лопнувших сосудов. Каждый день он смотрел в зеркало — а там не было прежнего Адриана Агреста. Какой-то чужой человек. Некрасивый, с грустными глазами. Не он. Хлопок громко закрывшейся книги раздаётся пульсациями в нагруженной мыслями голове, мешая сосредоточить своё внимание на факторах его жизни, подавляя в себе приступ, когда душу обнажало горе, скорбно поджимающий губы при мелькнувшем воспоминании. Глупая была затея. Спрятать подальше фотографии, вовек постаравшись забыть. Едкое напоминание нецелостности картины его жизни вновь повисло грузом на плечах, который, стало быть, следовало бы спихнуть и распрощаться, но он собственноручно затягивал себе петлю вокруг шеи, бантом, выглядевшим вполне изысканно. Стало быть, пора привыкнуть. Отцовские речи и его желания, не имевшие к нему никакого отношения, и мамино лицо, даже ластик не поможет стереть из его памяти ― так ярко впечаталась фигура милого сердцу родителя. Фотография на столе прожигает закрытые глаза, такого же пьяного янтарного оттенка, за что Габриель Агрест, мой отец, так тихо ненавидит. Потеря любви выворачивала наизнанку, ломала кости и бросала из жара в холод, из надежды в отчаянье, из урагана чувств на пустынное побережье моря. Бесчестная игра, где Адриан уже проиграл. Склеивая осколки семьи, опалив пальцы собственным мёртвым дыханием и стараясь вернуть ту форму, что была изначально рождена, блондин, желавший покоя, забыл. Собирая по частям разрушенное слишком долго, все же есть риск потерять ту форму, в которую всё так отчаянно пытался вернуться. Грязное напоминание этого никак не останавливало, кажется, наоборот, давало неясную веру в свои силы, позволяя утопиться в мрачном болоте бездушности окружающей толпы. Безликие проходимцы плавали вокруг, зацепляя своими плавниками его раны, покрытые слоем защиты, которая разваливалась в прах от одной лишь картины материнской заботы. Не к нему, Адриану, а чужой женщины к своему ребёнку. Солёные сухие слёзы спадали иллюзией для сознания, с озорством наблюдая, как он проводит ладонью по сухим щекам, хотя, казалось бы, только что было ощущение безграничной ярости на себя и тоски, явственно выливающееся у нормальных людей в слёзы, но ведь кто бы признался в собственной ненормальности, будем честны. Непонятное желание обгладывало его, точно уличный пёс с трудом раздобытую кость, накрывает, вяжет тугим узлом вокруг головы, стягивая до боли и подследственной мигрени, доводя его до выключения сознания. Мёртвая тишина и тьма — верные спутники. Покидавший его после важной миссии, побродив в его голове, побросав мусор и разлив липкую газировку, пока руки сами собой тянулись закрыть лицо за ладонями, шепча себе под нос бессмысленные молитвы о помощи. Смотреть на себя — пытка, ведь разве может быть у такого мерзкого человека, как он, такой беспомощный взгляд? И непреодолимое желание выколоть глаза, ведь в зеркальной поверхности на него смотрит до боли в груди родной человек, не имевший права обладать таким взглядом, как у него. Пьяные ночные разговоры с лучшими друзьями на своей кухне — пока лучшее, что мог получить Адриан Агрест от этой жизни. За столом перед ним сидели близкие сердцу люди ещё со времён коллежа — Нино и Алья. Парень был высоким брюнетом с карими глазами, а его стиль одежды уличным и простым, он работает диджеем в клубе рядом со своим домом и помогает своей девушке с сайтом, где всегда появляются самые первые новости о Мистере Баге и Леди Блан. Кстати, о самой девушке, у неё были тёмные коричневые кудрявые волосы, глаза цвета молочного шоколада, а её стиль одежды достаточно простеньким. Она работает в популярном издательстве Парижа, поэтому частенько её статьи можно увидеть в газетах и в СМИ, а также ведёт свой блог про супергероя и злодейку Парижа ещё с семнадцати лет. — Я на таком дне, ребят, что Спанч Бобу и не снилось, ― уныло сказал Адриан, издав нервный смешок, смотря словно куда-то в пустоту. Когда его друзья услышали эти слова, они одновременно поперхнулись чаем и посмотрели на него изумлёнными глазами, не моргая. Девушка о чём-то резко задумалась, но продолжала в упор смотреть на Адриана, кидая быстрые взгляды на своего парня, который был удивлён не меньше, чем она. Собравшись с мыслями Алья сказала: — Агрест, какой ещё, чёрт его возьми, Спанч Боб?! ― вспыхивает она, вскакивая со стула и упирая руки в бока. Нино поднял свой взгляд на них обоих, не находя подходящих слов, а потом встретился с взглядом Адриана, который излучал некое озорство, смешанное с грустью, но он не задал ни единого вопроса. — Нино, Алья, всё хорошо же, верно? ― с беспокойством спросил Адриан, склоняя голову на плечо. Мулат повернул голову в сторону выхода на балкон, за которым закат укрывал одеялом город, солнце пряталось за пушистыми облаками, которые были похожи на сладкую вату, а дома сливались в одно мокрое пятно. Картонные фигуры людей со скоростью света перемещаются от одной точки к другой, сбивая вставших на пути прохожих и кучки голубей, рассевшихся около луж или крошек хлеба. Вдруг за стеклом промелькнула тень, а её лицо начало медленно к нему приближаться. Когда Нино увидел белые кошачьи уши и ярко-голубые глаза, в которых плескалось сожаление, то в тот же миг вскрикнул. Друзья сразу же повернулись к нему лицом и ужаснулись от увиденного: на балконе стояла и стучалась к ним в дверь… ― Леди Блан… ― тихо промолвил Адриан, ловя на себе взгляд пронзительных глаз цвета морской волны. Стук стал настойчивее и требовал, чтобы впустили нежданную гостью, а призванный ею катаклизм в правой руке нагнетал ещё больше страха, чем до этого. Темноволосый парень подбежал к своей девушке и приобнял её за плечи, блондин встал со своего места, подошёл к проходу на балкон и открыл дверцу. ― Здравствуй, красавчик, ― поприветствовала она его своей широкой улыбкой. ― Можешь ли ты мне уделить немного своего времени без лишних свидетелей? ― последние слова она произнесла холодным тоном, оглядывая пристальным взглядом дрожащих Алью и Нино. Те лишь смогли только отвести взгляд в сторону стола, а Адриан неуверенно шагнул вперёд и тихо прошептал еле слышимое «да».