Они хотели любви

Ах, Адриан... Его прекрасные глаза были самыми лучшими во всей вселенной. Звук голоса этого парня заставлял Маринетт трепетать, а мысли улетать далеко-далеко. Да что уж там, даже упоминание имени Агреста вводило девушку в транс, развеять, который мог либо профессор, ведущий пару и заметивший отвлечение, либо кто-то из семьи, заставший её в своей комнате. Друзья Маринетт сначала считали увлечённость Адрианом милой, но потом всё чаще с неприязнью или даже враждебностью смотрели на резко изменившуюся подругу, которая буквально порхала на крыльях любви. Она могла часами напролёт обсуждать новую коллекцию отца блондина, которую Агрест-младший представлял на очередном модном показе. Когда Дюпен-Чен только поступила в колледж, она сразу показала своим однокурсникам и преподавателям свои лучшие стороны: девушка умела сделать даже из самого сомнительного плана виртуозно сделанный проект или изделие, а поскольку робостью та была обделена, но и не была чересчур наглой, с брюнеткой хотелось общаться. Всеобщее восхищение подкрепляла любовь к будущей профессии. Маринетт мечтала стать дизайнером и делала ради своей мечты всё, в каждую работу была вложена душа. Они все отличались друг от друга, но одна деталь украшала их всех – это была красивая буква "M", выведенная каллиграфическим почерком. Но случилась одна существенная встреча, которая полностью изменила направление судьбы многих. В тот день шёл дождь. Холодные капли падали на каменные ступени колледжа и создавали на дороге лужи. Выходя, однокурсники Маринетт доставали свои зонты. Кто-то окликнул брюнетку, но та не хотела никого обременять, ведь жила очень далеко. Все уже ушли, друзья девушки ещё раз предложили пойти вместе, но получили вежливый отказ. В розовой сумке лежали эскизы проектной работы, поэтому нужно было нести свои вещи аккуратно. Дюпен-Чен решила накинуть свою красную куртку, чтобы не сильно промокнуть по пути к метро, но её рука замерла с сумкой и верхней одеждой на месте. На дороге круто развернулась серебристая машина и остановилась как раз на стоянке колледжа. Из автомобиля появился юноша. Если ангелы существуют, то они выглядят, как Адриан Агрест. Адриан грациозно поднялся ко входу, держа в руках зонт, чтобы не испортить укладку, сделанную для фотосессии, и, увидев стоящую в нерешительности девушку, улыбнулся. — Вы забыли зонт, мадмуазель? Могу одолжить свой, – в доказательство своих слов он протянул зонт. В это время сердце Маринетт ещё не было полностью захвачено этим юношей, поэтому она согласилась, лишь бросая на уходящего Адриана заинтересованные взгляды. Через пару дней в колледже освящали показ одного выпускника. Дюпен-Чен снова обратила внимание на блондина. Теперь ей хотелось узнать про него больше. Гораздо больше, чем до этого момента. Перерыть все различные источники информации в интернете, в которых упоминается его имя, а оно было известно каждому второму жителю Парижа. Дальнейшие события в жизни девушки станут одновременно самыми лучшими и самыми худшими. С каждым взглядом на Адриана сердце начнёт делать кульбиты и глухо биться о рёбра, заставляя предаваться мечтам. Постепенно Маринетт стала вязнуть в болоте одержимости, не замечая людей вокруг. Девушка знала все про Агреста, вплоть до того, какие носки он носит и по какому расписанию. А началось всё с пары фотографий... Это продолжалось на протяжении долгих месяцев и достигло предела лишь на выпускном одного из курсов. Студенты были рады окончанию учёбы, повсюду динамичная музыка и даже где-то немного алкоголя. Веселье в самом разгаре. Диджей меняет пластинку на песню из очень популярной на то время мелодрамы. По танцполу плавно начинают кружиться парочки. Момент икс настал. Этот день стал вторым переломным моментом в истории. Маринетт подошла к Адриану. В руках роза из хрусталя, в глазах – надежда на успех. Агрест стоял в углу, хмуро и отсутствующе смотря на всё. Выпитый алкоголь слегка кружил ему голову, а веселиться с другими на танцполе вовсе не хотелось. В толпе выпускников и некоторых преподавателей Адриан заметил приближающуюся к нему девушку. Она была одета в изящное лёгкое платье нежно-розового цвета, которое ей очень шло, подчёркивая её прекрасную фигуру, а на её ногах красовались чёрные туфли-лодочки. На слегка пухленьких щеках девушки можно было заметить яркий румянец. Заикаясь, Маринетт произнесла самое искреннее признание за всю свою жизнь: — Адриан Агрест! —девушка опустила голову и зажмурила глаза, стараясь успокоить разбушевавшееся в груди сердце и лёгкую лихорадку. — Я... я... – она так долго ждала этого момента, перебрала в голове все исходы намечающегося разговора, перерыла всевозможные сайты, даже написала целую драматичную речь и вот, стоя сейчас перед ним, Маринетт не может взять себя в руки и связать пары слов. Все смотрели на неё, она чувствовала это. Дюпен-Чен глубоко вдохнула и открыла глаза. —Адриан, я хочу тебе сказать... – люди в округе наблюдали за всем со стороны, словно зрители за артистами на арене, где юная влюблённая играла загнанную птаху. — Всё то время, что я тебя знаю, я не могла найти себе места. Ты так резко ворвался в мою жизнь, и я... — голос предательски дрожал, всё тело ломило, и девушка чувствовала, что вот-вот свалится здесь замертво, —...и я должна признаться в том, что люблю тебя! — «зрители» разом ахнули, но ей было всё равно на обычных зевак. Объект её непоколебимой любви был прямо перед ней, но она не находила в себе силы поднять глаза с носочков своих туфель. Как же это тяжело, признаваться кому-то. — Я хочу быть с тобой, хочу делить с тобой счастье и горе, хочу... хочу быть самой счастливой девушкой рядом с самым прекрасным парнем этого мира! Маринетт всё же рискнула поднять глаза и взглянуть на виновника своего бешено колотящегося сердца. Весь зал стоял, в немом восхищении ожидая ответа от Адриана, однако вместо красивых слов и искренности брюнетка получила лишь сухие извинения: — Кхм, — парень кашлянул в кулак и потупил взгляд. — Мне очень льстит, что я внёс в твою жизнь столько хорошего, однако прошу меня извинить... Нет... Нет. Нет. Нет... Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Именно этого она и боялась! Именно этого опасалась! Боялась опозориться, сказать что то не то, вдруг Адриан растерял к ней весь свой интерес в этот самый миг, вдруг она больше не сможет быть с ним рядом! Вдруг... — Но твои чувства невзаимны. ...Вдруг она ошибалась во всем с самого начала. И в ту же секунду розовые очки Маринетт Дюпен-Чен разбились. Но как же так?... Я ведь так старалась! Я ведь так хотела ему понравиться! Почему он отверг меня? Я не заслужила? Я недостаточно хороша для него? Почему? Почему? Почему?!

***

Невидящим взглядом девушка смотрела вперёд. Сейчас она уже не была в том зале, но лицо Адриана до сих пор мелькало перед её голубыми глазами. Через какое-то время девушка начала приходить в себя и поняла, как жалко всё вышло у неё. Агрест даже её не знал толком, а она уже придумала историю. Историю, которой никогда не будет. Друзья, которые раньше были с Маринетт, оказались заняты делами, которые важнее собственной подруги. Оставшись одна, девушка не знала, что делать дальше. Одиночество постепенно сводило её с ума. Она была зла и обижена. На друзей, на Адриана... Но в первую очередь, на себя. Пришедшее приглашение в Лондон для одного крупного проекта от достаточно известного молодого дизайнера, которым восхищалась Маринетт после Габриэля Агреста, оказалось очень кстати. В письме Тедди написал, что он предоставит ей небольшую квартиру рядом с центром города. Хоть Маринетт и объяснила родителям, что она едет развеяться, её не покидало чувство, что она просто убегает от накопившихся проблем, которые она несла на своих хрупких плечах каждый день после своего неудачного признания в любви. Но это не помогло. Даже в столице Великобритании девушка чувствовала себя в плену у своих чувств. Образ, который раньше освещал ярким лучиком света своим присутствием её жизнь, теперь предстал самым настоящим кошмаром, который преследовал Маринетт каждую ночь. Дюпен-Чен всегда думала, что со временем чувства к человеку угасают. Честно говоря, она сама ощутила это, когда прошли первые полтора года в чужом городе – в Лондоне, где она была без семьи, без лучших друзей и без Адриана. Как бы часто брюнетка не вспоминал о нём, о том, как она любила его, растекалась розовой лужицей, когда зеленоглазый просто проходил мимо неё в коридорах колледжа, но со временем её воспоминания становились менее светлыми и эмоциональными. Из памяти постепенно стирались какие-то моменты, Маринетт начала забывать звуки и запахи, которые ассоциировались у неё с блондином. А потом она увидела его на видеотрансляции модного показа его отца – Габриэля Агреста, который происходил в Лондоне и поняла, что всё это чушь полная, поскольку настоящие чувства не смогут угаснуть никогда.

***

Возвращение в Париж отодвигалось всё дальше. Через месяц стало ясно, что возвращения домой во Францию не избежать. Да, она завела новых замечательных знакомых в Великобритании, но каждый второй напоминал чем-то её родных или самого Агреста-младшего. Перед отъездом Маринетт получила странную посылку от неизвестного адресата. Там лежала шкатулка с необычным перстнем. Сбор вещей и покупка билета заняли слишком много времени, поэтому девушка просто положила украшение куда-то вглубь своей любимой розовой сумочки. Париж был родным городом Маринетт, но теперь в нём не было людей, смотрящих на нее без сожаления или презрения. Взгляды встречали её повсюду и жалящими иглами втыкались в спину, принося ужасный психологический дискомфорт. Переживания сделали девушку нервной и раздражительной, но основным чувством всё ещё было одиночество, которое давило на неё с такой силой, что ей казалось, будто её тянуло вниз ко дну моря собственных проблем и переживаний. Кольцо неожиданно напомнило о себе после её приезда обратно из Лондона. Повинуясь странному импульсу, Маринетт надела его. Сначала перед её глазами возникла ослепительная голубая вспышка, которая заставила брюнетку зажмуриться, а затем, когда она развеялась, то перед ней появился маленький белый кот с небесными глазками. Знакомство с Плаггом стало её спасением, но лишь на время, поскольку квами оказался очень капризным и надоедливым. Словно тот был ребёнком, который требовал родительского внимания от матери и отца. Маринетт его понимала, сама имела что-то похожее в себе. А сам талисман, которым являлось кольцо, дарующее силу разрушения, заново вскрыл уже зажившие раны, делая все чувства яркими и всепоглощающими. Девушке нужна была причина, чтобы ненавидеть себя, и она её получила. Её катаклизм убил человека. Если сначала Леди Блан не видела в этом ничего серьезного, то позже стала сожалеть, что выбрала этот путь. Поскольку количество смертности населения Парижа из-за неё выросло в разы, но дороги назад уже не было...

***

После ухода Леди Блан с Адрианом на кухне стало холодно и мрачно, и Алья с Нино решили отправиться в тёплую и уютную гостиную, взяв меховые пледы из шкафа. Завернувшись в них, они уселись в креслах перед окном и стали смотреть на звёздное небо. Между ними повисла приятная тишина, но в головах обоих бушевал ураган ужасных мыслей, а волнение за лучшего друга и гнетущий страх неизвестности одолели их сердца. Они вдвоём знали тот факт, что Адриан являлся Мистером Багом практически с самого начала благодаря шатенке и её превосходным навыкам в сфере журналистики. Но она не собиралась делиться этой новостью и своим раскрытием личности обожаемого парижского героя горожан с подписчиками своего блога, который был посвящён его второму альтер-эгу и Леди Блан. Алья и Нино до сих пор помнили выражение лица Адриана и его глуповатые, но в то же время милые оправдания в тот поздний вечер, когда они ему позвонили и сообщили, что им обоим стало известно о тайне его второй личности, которую блондин так хорошо скрывал. Сезар говорила и говорила по громкой связи с Адрианом, а Нино сидел рядышком с ней и только изредка вникал в их разговор и что-то иногда спрашивал. На следующий день шатенка попросила Адриана дать ей интервью, пообещав, что не будет никаких каверзных вопросов, связанных с его гражданским "я", и ни намёка, кто скрывается под маской Мистера Бага. Зеленоглазый с радостью согласился, и они решили, что обойдутся без прямой трансляции, мол, будет лучше записать так, чтобы создавалась атмосфера обычного дружеского разговора, но с некой таинственностью для зрителей. Вопросы, которые подготовила Алья и впрямь не содержали намёков на то, что за маской пятнистого героя скрывался никто иной, как Адриан Агрест. Под видео с интервью было много вопросов, обращённых к Мистеру Багу для будущих интервью и много приятных слов. Он часто отвечал своим фанатам на комментарии под постами в блоге своей лучшей подруги, поскольку ему было очень приятно видеть и получать обратную связь от них. А сейчас Алья и Нино вряд-ли смогли бы связаться с Адрианом, чтобы спросить, всё ли у него в порядке, и в сторону чего его по крышам несёт на своих ледяных маленьких руках Леди Блан. Но всё было тщетно, и шатенке оставалось только прекратить эту нелепую игру в молчанку, которая ей уже порядком надоела, а её парню приходилось вполуха слушать и самое главное для него на данный момент было не провалиться в царство Морфея. — А что будет, если она убьёт Адриана, применив к его грудной клетке свой чёртов катаклизм?! – продолжала Алья развивать свои мысли вслух. Ей было очень страшно за своего лучшего друга, от которого ещё в подростковом возрасте отстранился собственный отец. Его мать пропала после съёмок фильма, премьера которого так и не состоялась. Мадам Агрест очень любила свою работу, а ещё больше свою семью: холодного мужа, который уделял большую часть своего времени работе, а не чудесной жене с сыном. Но это не тревожило Эмили, поскольку когда она с утра перед новыми съёмки заглядывала в его кабинет или поздней ночью, когда те подходили к концу, то на лице Габриэля расцветала широкая улыбка. Кто знал или слышал о Эмили Агрест, те с восхищением смотрели ей вслед, поскольку она освещала всё вокруг своим безграничным теплом. А Адриан не находил себе места. Время лечит, каждый раз утешал он себя, но всякое напоминание о тех временах вонзало иглы в самое сердце, когда он метался в панике из стороны в сторону, объездил все участки города, не спал днями и ночами, теша себя глупыми надеждами, что однажды всё-таки сможет отыскать мать. Габриэлю позвонили в три часа ночи, и он, будто и не спав вовсе, схватился за трубку, желая услышать: «Господин Агрест, Эмили Агрест найдена, она невредима, и ей ничего не угрожает». Этот случай произошёл спустя двое суток после официального объявления о пропаже. Мужчина отличался от сына, его горе было молчаливо, пессимистично. Однако в глубине заросшей дебрями души ещё теплилась крупица отчаянной веры, веры в лучшее. Позже Габриэль пообещал захоронить это чувство глубоко под землёй. — Я ей не доверяю! — Алья соскочила с насиженного места, отбросив в сторону плед. — Что если она... что если... о Господи, – она закрыла свои уши руками и прикусила губу, дабы остановить сознание рисовать ужасающие картины перед ней. Смерть Адриана при помощью катаклизма уже и не казалась настолько отвратительной, на смену ей пришли другие, большие, жестокие и беспощадные. —Ты слишком драматизируешь, — Нино поморщился от громкого шума. Видно, он держался из последних сил, что не ускользнуло от зоркого и натренированного взгляда его девушки. Журналистка перестала кричать и активно жестикулировать, она вернулась на своё место и молча подняла свой взгляд к окну, стараясь усмирить разбушевавшийся в ней гнев. А на улице, как назло, господствовало спокойствие. Молочные звёзды покрывали ночной небосвод, полная луна проливала через стекло свой блеклый, холодный свет. Поднялся небольшой ветер. Деревья колыхались в разные стороны, их ветви ударялись друг об друга, словно сталкиваясь в сражении. Алья усмехнулась такому сравнению, ведь несмотря на намечающуюся непогоду, ей, вроде как, впервые полегчало от одного лишь вида разрастающейся природы за пределами дома. Нино такую красоту проспал.

***

По ночному, оживлённому городу проносятся подозрительные перешёптывания. Лунный свет следует за двумя бегущими по крышам Парижа. Двумя бегущими, один из которых блондин с каждого третьего табло в городе, а вторая — с каждой четвёртой новости в мессенджерах и соцсетях. Маленькая девочка, держа свою маму за руку, прячется за её спиной. Женщина вглядывается в еле различимые силуэты и понимает, что они направляются в их сторону. Она поднимает дочь на руки и прижимает ее маленькую голову к своей груди. Две фигуры не стоят на месте, они все бегут и бегут, пока не приближаются к краю крыши, и со всего разбега прыгают вперёд, пролетая над ней и ещё парой людей, сейчас не спящих в своих уютных постелях, а снующих по ночным улицам, когда прямо такое происходит у них глазах. Леди Блан, изящная, грациозная, а вместе с ней под руку Адриан Агрест, что со страху вцепился в ее предплечье, боясь вот вот упасть вниз. Все так же молниеносно они перебираются на другую крышу и скрываются там, где их не смогут осветить яркие звёзды. Остолбеневшие люди простояли так ещё пару мгновений, а затем все полезли в свои телефоны, будто надеясь уловить неуловимых камерами устройств. У одной лишь женщины родилось странное предчувствие в груди, словно приближается что то нехорошо и это что то точно коснётся не одного жителя Парижа. — Это же Леди Блан! — Да какая на неё разница, с ней Адриан Агрест! Звезда! Это же настоящая сенсация! — Как вы думаете, между ними что-то есть? — Я уже пишу об этом пост в своём твиттере! Люди мельтешили туда-сюда, не в силах найти себе места. Женщина покрепче прижала дочь к себе и пару раз сделала несколько глубоких вдохов. — Мама, у тебя сердце быстро колотится, – тихо промямлила девочка, всё ещё прижимаясь к матери и хватаясь своими маленькими ручками за её пальто. — Пойдём отсюда, – она резко рванула по улице прямо к дому, виня себя за то, что не успела на последний автобус, идущий до их остановки. Придётся идти пешком.

***

Убежищем Леди Блан стала квартира в одном из заброшенных домов старой части Парижа. Сам дом был двухэтажным, с небольшим чердаком. Леди любила это тихое место, частенько после своей очередной убийственной прогулки она возвращалась сюда отдохнуть. Бардак, спёртый воздух и нехватка в свете и воде здорово портили время пребывания здесь, но другого выбора не было. Квартира Леди Блан находилась на втором этаже, на который она пробиралась через разбитое окно на лестничной клетке. Узкая и тёмная прихожая вела в гостиную, рядом с которым стояла потрёпанная тесная кухня. От бывших жильцов в квартире остались еле работающий холодильник, духовка с заклинившей дверцей, старый стол и два стула, всегда стоящие друг напротив друга. В гостиной же мебели было ещё меньше: старый диван с потёртой и немного порванной обивкой, на котором, кстати, спала девушка, деревянная тумбочка и стоящий на ней пузатый телевизор. Панорамное окно выходило на заброшенный сад и далекие полуразрушенные кварталы. Также в квартире был один узкий коридор, скрывающий в своём тупике ванную и лестницу на захламлённый чердак. Доски на чердаке уже сгнили, поэтому иногда пол коридора покрывался грязными последождевыми лужами, а когда наверху пробуждались крысы, то копошение было слышно даже на кухне. Ванна представляла собой небольшую комнату с потрескавшейся лиловой плиткой. Ржавая раковина была покрыта чёрными пятнами побитой эмали. Из крана иногда текла рыжеватая вода. В самом углу было что-то вроде душевой кабины, но её вид практически кричал о неисправности.

***

— Зачем я здесь? – лицо Адриана перекосило гримасой недоверия. Однако оба в помещении знали, что это бессмысленная, отчаянная ложь. Леди Блан видела, чувствовала его страх и полную пустоту в голове. Она слишком хорошо его знала, порой даже сама об этом жалела. Но раскрывать его не стала, пусть тешит себя мыслью, что может что-либо от неё утаить, это на руку. — Разговор есть, – она медлила, растягивая молчание на минуту, две, пять. Тревога Агреста не угасала, наоборот, с каждым движением стрелки она всё росла и росла. Он посмотрел в пол и шаркнул ногой по пыльной поверхности. — Чем я тебе насолил? – юноша шепчет, сам недоумевая, зачем задаёт этот вопрос. Что он ожидает услышать? Она настоящий злодей, ни одному её слову нельзя верить. Но девушка задумалась. Она с прищуром посмотрела в окно, затем на свои руки, на свой белоснежный костюм и наконец на самого Адриана, пройдясь от самых ботинок до лица, губ, идеально ровных контуров и ярких, завораживающих глаз. Сейчас они смотрели на неё с ужасом. В памяти сразу всплыл их последний разговор. Последний разговор Адриана Агреста и Маринетт Дюпен-Чен. Сердце сдавленно заскулило, и осевшая где-то в горле горечь заскреблась саднящей болью с прежней силой. Он смотрел на неё с удручающим равнодушием, но сейчас... сейчас всё иначе. Теперь он пытается скрыть дрожь в коленях, он на грани истерики, он смотрит на неё со всей палитрой эмоций, пока она не удостаивает его даже своим взглядом! Леди Блан почувствовала на языке сладкий привкус. — Скажем так, это моя личная неприязнь, – она сделала шаг вперёд, заставляя парня пошатнуться и сделать шаг тоже, но назад. — Что тебе нужно?... – блондин чувствует, как спиной упирается в стену. Попался. — Как насчёт того, чтобы заключить сделку? – она как-то по-авантюристически изогнула бровь. — Я помогаю тебе, а ты взамен... поможешь мне. — Я обычный парень! Что я могу?! – Адриан перебил девушку, поддавшись порыву отчаянья и злости. — Очень даже многое, – ни один мускул на идеальном лице злодейки не тронул. — Обещаю, если вовремя будешь выполнять свою часть договора, я помогу тебе отыскать мать, – на этих словах Агреста пробило резкой дрожью, она словно грозилась повалить его наземь и притоптать грязной подошвой. — Откуда ты... — Я всё о тебе знаю, — она ухмыльнулась. Хотелось бы улыбнуться, но её рот способен только на это. — Ну так что? Разве это не выгодно? — Нет и нет! Я не стану помогать такой, как ты! — Адриан сильнее вжался в стену за ним, словно она могла в защитить его, спрятать от всего, в том числе и от Леди Блан. — Будто бы у тебя есть выбор. Я хотела создать иллюзию его наличия, чтобы ты охотнее согласился, но раз мои трюки тебя не взяли, буду пряма и откровенна, – её голос лился плавно, нежно, как протяжная, спокойная река, в чьих водах можно запросто утонуть, не зайдя и по колено. — Если не подчинишься, я убью тебя, убью твоих друзей, твоего отца. Я найду Эмили Агрест и заставлю её сидеть у моих ног, замарать руки в крови и пройти через все круги ада ради меня одной. Девушка выстрелила прямо в яблочко. Заслышав родное имя, Адриан в мгновение потерял остатки самообладания. Его лицо побледнело, теперь он больше походил на мима, чьё лицо было измазано мелом. — Ну или... – брюнетка развернулась на сто восемьдесят, сцепив руки за спиной в замке, она направилась в противоположную сторону от Агреста, он воспользовался возможностью и схватил первое, что попало под руку для обороны. Нельзя раскрывать ей, кто я такой. — ...ты можешь забрать её печальную судьбу себе. Что? — В каком смысле забрать?! – парень ничего не понимал, он хотел вернуться домой, к Алье, Нино, отцу. Пусть его запрут за семью замками, лишь бы не видеть её ужасающие очи и скверную, злую ухмылку. — В прямом, – она хмыкнула, будто в этом не было ничего особенного. Затем подняла с пола небольшой осколок от стеклянной бутылки и полоснула себе по ладони. По белоснежной коже стекала тонкая капля крови. Руку саднило, порез вышел слишком глубоким, чем это планировалось, однако она не медлила, подошла к «пленнику» и передала осколок ему. — Попробуешь убежать, считай, ты труп, – она наклонилась к нему и прошептала это у самого уха, почти что непристойно томно. Адриану страшно. Он не знает, что делать, но понимает одно. Не выполнит указанных требований — вероятнее всего будет жалеть об этом до конца своих дней. В сознании вновь всплыл облик горячо любимой им матери, он сглотнул приток слёз и сделал такой же глубокий порез на своей ладони. Их рукопожатие было болезненным для обоих. — Теперь мы связаны кровью, Адриан Агрест, – Леди Блан не скрывала удовлетворения в своём голосе, позволив кривой улыбке исказить свои губы. Час возмездия настал.