скульптор и роза

🥀🏛️

тэхён плавно толкается в податливое тело, касаясь влажными губами чужого взмокшего позвонка, и крепче хватается за скользкие бёдра постанывающего альфы, насаживая его на свой член. хлюпающая из-за смазки дырка жадно засасывает в себя непрерывно скользящую крупную плоть, а уши ласкают звонкие стоны, чувственным вскриком обрывающиеся при особо резких движениях. омега двигается ритмично, но твёрдо и прижимается потным лбом к напряжённым лопаткам, когда тяжесть в паху выплёскивается беловатым семенем прямо в судорожно сокращающееся нутро. — чонгук… сотрясающееся тело под мужчиной крупно дёргается и замирает, крепко сдавливая член своими мокрыми мышцами. тэхён тихо шипит от чувствительности и боли, а бёдра его по инерции ещё продолжают какое-то время ожесточённо подаваться вперёд и с чавканьем загонять внутрь по-прежнему твёрдый член. знакомый силуэт перед глазами, имя которого так легко сорвалось с языка на пике удовольствия, с крохотной родинкой под нижней губой и небольшим шрамом на щеке расплывается под плотно зажмуренными веками, заставляя мужчину резко вернуться в реальность. — г-господин?.. омега с хлюпом выходит из распухшей от трения дырки и морщится, обтирая испачканный в сперме член простынёй. он даже не смотрит на альфу, что со спины слишком напоминает его и недовольно хмурится, подрываясь с кровати и натягивая на разгорячённое потное тело тонкую тунику. — оставь меня. рабу не приходится повторять дважды. он быстро выскальзывает из развороченной постели полностью обнажённым и, не глядя на хозяина, торопливо покидает спальню, в которой дымом разносится аромат смешавшихся феромонов и резкий, тяжёлый запах возбуждения. естественная смазка продолжает вытекать из тэхёна редкими крупными толчками, а всё ещё не опавший и твёрдый член, болезненно чувствительный и мокрый от предсемени, плотно прижимается к животу, вызывая в груди омеги глухое раздражение. он хватает оставленный на столе кубок с вином и делает несколько больших и жадных глотков, чувствуя, как бордовая туника соскальзывает с широкого плеча и позволяет правой груди выглядывать наружу тёмным острым соском. мужчина напрягается, сжимая челюсть, и прикрывает глаза, обильно смачивая слюной губы и выдыхая. под веками всё так же отчётливо вспыхивают видения стонущего и выгибающегося чонгука. его розовый распахнутый рот и разметавшиеся чёрные волосы. картинка настолько живая и яркая, что тэхёну хочется тоскливо заскулить. сколько ещё он будет представлять под собой альфу и кончать с его именем на губах? сколько будет просыпаться в холодном поту из-за снов, где чонгук раз за разом отвергает его чувства и смеётся над ними прямо ему в лицо? омега в смятении распахивает веки и смотрит потеряно на букет алых роз, стоящий в вазе у края кровати, залпом допивая вино и игнорируя стойкое желание прокашляться. пора собираться.

🥀🏛️

тэхён проходит в центр атриума, после короткого обмена любезностями с хозяином сегодняшнего вечера и сразу опускается на одно из лож. к нему тут же подскакивает раб и услужливо принимается обмахивать несколькими большими разноцветными перьями, прикреплёнными к длинной палке, но омега на это лишь кривится и жестом заставляет остановиться. в помещении играет громкая музыка, а возле очага с тлеющим костром показывают сценки актёры, то и дело вызывающие смех у гостей. тэхён смотрит на всё это действо скучающе и его взгляд непроизвольно останавливается у выхода, в ожидании чонгука, чьё милое лицо грезится ему в минуты наслаждения. он отчего-то уверен, что альфа обязательно появится. тот в последнее время начал чаще посещать вечера подобные этому, хотя мужчина прекрасно знает, как на самом деле не любит шумные встречи чонгук и что он старается по возможности их и вовсе избегать. постепенно начинают прибывать гости. один из рабов раз за разом выкрикивает новые имена, но омега даже не пытается их запоминать, потому что лишь один гость привлекает его внимание. сегодня на чонгуке светло-голубая туника, с тонким ремешком на поясе, а на голове украшенный мелкими драгоценными камнями обруч, что убирает назад длинные чёрные пряди, открывая вид на высокий смуглый лоб и аккуратные маленькие золотые серьги с жемчугом. они сталкиваются взглядами, так, будто это уже входит в какую-то дурную привычку первым делом выискивать друг друга в толпе людей и сцепляться глазами, и тэхён порывисто поднимается со своего места, придерживая полы тёмной, длинной туники. он торопливо подходит к замершему альфе и его подведённые краской глаза блестят предвкушением и похотью. чонгук на это лишь позорно сглатывает и неосознанно отступает назад, когда замечает этот нетерпеливый блеск, что придавливает его к полу и распинает. — как же давно мы с вами не виделись, чонгук! — хриплый басовитый голос пускает по напряжённому телу альфы толпы безжалостных мурашек. тёмно-карие глаза возбуждённо сверкают, когда замечают, как дёргается нервно под смуглой кожей чужой кадык. — у нас слишком разный круг общения для того, чтобы мы с вами так часто встречались, господин ким, — как можно более отстранённо отвечает чонгук и давит в себе желание отшатнуться, когда омега делает ещё один осторожный шаг в его сторону. — но одинаковые обязательства, которым приходится следовать. мужчина обнажает зубы в улыбке, исподлобья глядя на альфу, а чонгук поворачивает голову в сторону, являя мужчине острую линию челюсти и разрывая зрительный контакт. он судорожно высматривает хозяина сегодняшнего вечера, чтобы не встречаться больше взглядом с насмешливыми глазами, в глубине которых таится нетерпеливое ожидание его ответа. — снова отмалчиваетесь и пытаетесь сбежать от меня, чонгук? — дразняще спрашивает тэхён, с нескрываемым удовольствием наблюдая за чужими порозовевшими щеками. — ищете пути отступления? — не понимаю о чём вы, господин ким, — преувеличенно вежливо говорит альфа и неосознанно тянет носом воздух, заполняя лёгкие загорчившим ароматом свежих цитрусов и острого имбиря. тэхён даже пахнет вызывающе и броско. — а мне кажется, что понимаете, чонгук. альфа крупно вздрагивает, пытаясь удержать взволнованное дыхание, а мужчина по-животному скалится, обнажая острые клыки. чонгук неискушён в подобного рода откровениях, но пристальные и внимательные взгляды омеги и двусмысленные фразы сказанные проникновенным томным голосом слишком красноречивы, чтобы их можно было растолковать как-то по-другому. — долго ещё будете отвергать мои ухаживания? альфа снова вздрагивает и опускает глаза вниз, уже привычно игнорируя очередной провокационный вопрос тэхёна, туника которого чуть распахивается, открывая потерянному взгляду длинные стройные ноги и тонкие золотые цепочки, обвивающие щиколотки. чонгук испуганно хватается повлажневшими от волнения пальцами за собственную тунику и дёргается, когда его подбородка аккуратно касаются шершавые подушечки, пахнущие сладковатой терпкостью. — что вы… — посмотрите на меня, чонгук, — просит мужчина и делает глубокий вдох, снова чувствуя его — аромат розы. омежьи ноздри дрожат и жадно впитывают запах чонгука, который послушно вскидывает на него свои большие чёрные глаза. непонимающие и полные искреннего смятения. розовые губы раскрываются для надрывного выдоха и взгляд омеги тут же опускается на этот чувственный рот. — видят боги, как же сильно мне приходится сдерживаться, чтобы не поцеловать вас прямо сейчас. — о чём вы?.. — альфа позорно запинается, и от низкого тона его голоса между ног тэхёна моментально собирается влага. чонгук хлопает мужчину по руке, прерывая касание, и отходит от него на приличное расстояние, смеряя уязвлённым взглядом в ответ на острый и прожигающий, сквозь густые тёмные ресницы. — как бы вы не старались, но у вас не получится избегать меня вечно, чонгук, — альфа снова пятится назад и упирается взмокшей от напряжения спиной в холодную мраморную колонну, сводя полные губы в одну тонкую линию. горло будто зажимает судорогой. он не понимает как так получается, что омега всегда умудряется вывести его на эмоции. — неужели вы не чувствуете, как ваше тело реагирует на мою близость? как ваш запах становится ярче? вы ведь расцветаете рядом со мной. остаётся не высказанным, да тэхёну и не нужно ничего говорить. необычный для альфы аромат роз откровеннее и честнее любых слов. возможно именно из-за него мужчина ещё не опустил руки и не прекратил попыток сблизиться с отчуждённым и неприступным чонгуком, с которым познакомился совершенно случайно.

тогда

один из людей сената, присутствующий на празднике либералии, просит тэхёна выполнить заказ на возведение нескольких статуй и монументов, восхваляющих представителей политической элиты рима, а омега и не думает отказываться от такого щедрого предложения. он терпеливо выслушивает все пожелания своего заказчика, договариваясь о личной встрече вне стен чужого домуса, а сам взглядом натыкается на высокого мужчину, привалившегося спиной к колонне и расслабленно потягивающего из кубка вино. стройные ноги, крупные покатые бёдра, греховно узкая талия, туго подвязанная кожаным ремешком и широкие плечи с выпуклыми косточками ключиц безжалостно впиваются в глаза застывшего тэхёна. настойчивое желание увидеть это соблазнительное тело обнажённым, в самой раскрытой и бесстыдной позе, потрогать и пощупать возникает само собой. уголки чужих полных губ слегка приподняты вверх, но омега отчего-то понимает, что это не улыбка, а лишь отстранённая вежливость, сквозь которую, судя по всему, будет очень тяжело пробиться. тэхён возбуждённо вздыхает. или же нет? интересно, черноволосый красавец с идеальными пропорциями и привлекательными формами согласится позировать ему? мужчина скомканно прощается, перебивая своего теперь уже клиента на полуслове, и быстрым шагом направляется в сторону скучающего незнакомца. — простите… тэхён подходит слишком близко, но даже не замечает этого. он чуть наклоняется вперёд из-за небольшой разницы в росте, пытливо всматриваясь в чужое удивлённое лицо, и омегу буквально сносит от аромата роз, витающего вокруг оторопевшего альфы. — вы это… — мягкий возглас резко обрывается, а чёрные глаза в растерянности распахиваются. длинные пальцы отставляют в сторону кубок. — мне? мужчина криво улыбается, чувствуя, как дрожат кончики пальцев от желания задрать кверху светлую тунику, прикрывающую загорелые мясистые ляжки и сильные икры без единого волоска, и дёргано кивает. — да, я… — омега быстро облизывает пухлые губы. — я ким тэхён. скульптор. возможно, вы слышали обо мне. маленькая морщинка тут же появляется между тёмными бровями альфы. полные розовые губы поджимаются, а тэхён на них позорно и открыто зависает. — так что… могу я к вам обратиться?.. — чон чонгук. омега даже распрямляется и приоткрывает рот, не замечая с каким нескрываемым неудовольствием ему называют своё имя, после того, как тэхён представился первым. просто потому что о самом молодом сенаторе чон чонгуке не говорит разве что ленивый. о нём и о его прогрессивных реформах и идеях, которые альфа тщетно пытается протолкнуть среди высшей знати на собраниях сената. взгляды чонгука слишком опасные и неудобные для богатых римлян, привыкших жить на широкую ногу, но мужчина искренне восхищается чужой позицией, которую ему довелось услышать всего единожды и стремлением альфы открыть политической элите глаза. вот только кто захочет освобождать своих рабов и платить за их труд деньги? — станете моим натурщиком, чонгук? — прямо спрашивает тэхён, едва размыкая губы, и с жадностью наблюдает за тем, как быстро сменяются эмоции на чужом лице. альфа приподнимает брови и округляет глаза. запах роз теперь душит своей интенсивностью и густотой, и мужчина гулко сглатывает, когда видит, как щёки чонгука наливаются насыщенным румянцем. альфа выглядит смущённым и растерянным одновременно, но в добавок к этому ещё и недовольным. будто омега оскорбил его своим предложением. — боюсь мне придётся вам отказать, господин ким. мужчина крепко сжимает челюсть и глубоко вздыхает. — могу я узнать почему? чонгук небрежно пожимает плечами. — я слышал каким образом вы обычно создаёте свои шедевры. не думаю, что такое времяпровождение мне подходит. тэхён до боли стискивает зубы. — ох, вот как, — в его хриплом голосе отчётливо слышится злость, с которой омега, очевидно, пытается справиться. — тоже думаете, что я трахаю всех своих натурщиков? чонгук вздрагивает от прямолинейности сказанного и возмущённо выдыхает. — не переворачивайте мои слова. я не говорил подобного. — вам и не нужно. мужчина скользит пристальным взглядом по альфе в ответ и ощущает волну гнева, пробегающую по спине. — послушайте, господин ким, возможно я не совсем верно выразился, но, — чонгук отводит глаза в сторону. — позировать для вас у меня нет ни малейшего желания. альфа не хотел звучать грубо и уж тем более обижать тэхёна, который ничего плохого ему даже не сказал. он напротив испытывает к мужчине что-то сродни уважения, ведь скульптура не считается профессией римлян — в лучшем случае, это занятие принимают за обычное увлечение, вот только тэхён знает себе цену и знает, насколько он на самом деле талантлив и востребован. просто все эти рассказы про похождения именитого и скандального скульптора-омеги, что предпочитает вести разгульный образ жизни всплыли сами по себе. мужчина совершенно не скрывает свои предпочтения в постели и не стыдится показывать их на публику, а чонгук таких людей по возможности старается избегать в силу своего характера и особого положения в обществе. подобное поведение альфе чуждо и он не то чтобы сильно это скрывает. — я никогда не принуждал своих партнёров к близости, — неожиданно говорит тэхён, а альфа чувствует, как жар приливает к его щекам. — так чего же вы тогда боитесь, чонгук? я даже не прикоснусь к вам, пока вы сами мне не разрешите. чонгук нервно сглатывает, а омега смотрит на него, не отрываясь, и думает, что прикоснётся. ещё как прикоснётся. и к этим дрожащим губам, и к рукам с красивыми ухоженными пальцами и крупными запястьями с выпуклыми косточками. тэхёну, как скульптору нужно понять объём фигуры и её структуру, вот только все предыдущие его натурщики безропотно позволяли всласть трогать и изучать своё тело, жадно сминать и гладить упругие мышцы, а не смотрели загнанно и уязвлённо большими чёрными глазами. — я умею держать себя в руках, чонгук. — вы не можете достойно принять мой отказ, продолжая упорствовать, но говорите о терпении. альфа демонстративно скрещивает руки на груди, словно закрываясь, и с вызовом смотрит на мужчину перед собой. тот вздёргивает брови и обещает, согласно приподнимая руки в успокаивающем жесте: — я приму ваш отказ, чонгук, если вы действительно обдумаете моё предложение и сочтёте его неприемлемым для себя. тэхён выглядит абсолютно уверенным и даже слабо улыбается, не оставляя попыток расположить к себе альфу. он не ждёт, что чонгук так просто согласится, но очень надеется, что тот даст ему хотя бы шанс. а теперь они здесь. теперь омега снова напирает и горячится на сжавшегося чонгука и сам себя ненавидит за это. знает ведь какой тот на самом деле замкнутый и стеснительный, но всё равно продолжает говорить с ним в своей обычной развязной заигрывающей манере. — мой запах ещё ничего не значит. чёрные глаза влажно сверкают и со скрещенными на груди руками чонгук являет собой абсолютную непримиримость с тем, о чём говорит ему мужчина. омега невольно любуется им, забывая суть их разговора, а потом спохватывается и отвечает: — то есть мне кажется, что он становится слаще, когда я подхожу к вам ближе? — у вас слишком большое самомнение, господин ким, — лицо альфы идёт яркими рваными пятнами до самых ключиц и покрывается липким потом. — чего вы добиваетесь? — вас. чонгук вспыхивает щеками сильнее и даже губы раскрывает, начиная хватать ртом воздух от такой неслыханной наглости. — я никогда ещё не встречал настолько самоуверенного человека, как вы, господин ким, — альфе жарко, неловко и стыдно. он выговаривает каждое слово отдельно — и так яростно, что тэхён мгновенно замирает, ведя голодным взглядом по чужим румяным щекам и нахмуренным бровям. ноздри жадно втягивают усилившийся от волнения аромат роз и омега чувствует, как скапливается обильно во рту вязкая слюна от желания провести языком по запаховой железе, отчётливо выделяющейся на крепкой шее. — но пока вы только укрепляете мои мысли о том, что нам с вами не по пути. чонгук разворачивается быстро, напоследок гневно сверкая чёрными глазами, и омега ничего не делает, чтобы его остановить или хотя бы окликнуть. ему и самому нужно привести себя в порядок, потому что болезненно твёрдый член, из-за выбросов феромонов настойчиво требует к себе внимания.