Закадровые съемки

      Съемочный день сегодня начинается не в девять утра, что, с одной стороны, совершенно прекрасно, но ведь у всего есть и обратная сторона, в данном случае это беспощадная ко всему живому полуденная жара, а так как съемки проходят на природе, о спасительном прохладном дуновении кондиционера можно только мечтать. В возникшей паузе между сценами персонал, не задействованный в подготовке декораций, разбрелся в поисках тени. Зонтов на всех не хватает, и люди медленным шагом перемещаются под ближайшие деревья. Повисшее знойное марево и вся окружающая обстановка никак не располагают к быстрым движениям. Кажется, что оживленность здесь царит только под огромным белым зонтом.       — Спорим, я смогу написать фанфик, который наберет лайков побольше, чем эта твоя похабщина, которой ты начитался? — заявляет возмущенный Сяо Чжань.       — Спорим, только на что? — тут же отвечает Ван Ибо.       — Что-то ты слишком быстро соглашаешься, Лао Ван, и это очень сильно настораживает, — Сяо Чжань щурит глаза, как будто пристальный взгляд поможет ему добраться до коварных замыслов Ван Ибо. Кроме коварных могут быть еще темные, ушлые, хитрые, ну или просто глупые. Кто знает, что творится в голове у этого Хули-цзина.       — Ничего себе, мы еще даже не начали спор, а ты уже идешь на попятную, — Ван Ибо уже победно улыбается, чуть приподнимая подбородок.       — Ай-я, ладно, ладно, но на что будем спорить? — спрашивает Сяо Чжань. Хоть сердце чувствует, что здесь что-то не так, но сдаваться без боя не в его правилах.       — М-м-м, я тебя пожалею в этот раз, — делает нарочитую паузу Ибо. — Ха! Не закатывай глаза!       — Это условие спора? Тогда я отказываюсь.       — Будешь беспрекословно слушаться меня, не шипи, пожалуйста, я не договорил, так вот, слушаться и съедать по миске риса каждый день, без твоих дурацких отговорок.       — Пф, договорились, я и так это делаю.       — Ага, конечно. Чжань-гэ, кстати, это не фанфик, это канон, — Ван Ибо с ухмылкой смотрит на Сяо Чжаня, рассчитывая, что эти слова произведут грандиозный эффект, но, увы, видит только недоверие.       — Да хватит врать, стали бы такое печатать и тем более экранизировать. Что ты все хихикаешь?       — Печатать не стали, — Ван Ибо уже не просто хихикает, а начинает давиться смехом, — но в веб-версии-то это есть.       — Да что ты заливаешь? Ну тогда кинь мне ссылку на этот твой канон! — насмешливо тянет Сяо Чжань, приподнимает руки и сгибает несколько раз указательные и средние пальцы рук, изображая кавычки.       — Окей, лови Чжань-гэ, — тут же отзывается Ван Ибо, — и позволь своему недостойному диди дать тебе ценный совет.       Сяо Чжань, не отрываясь от телефона, чуть выгибает бровь, явно выражая сомнение в том, что он может услышать хоть что-то ценное, вылетающее изо рта Ван Ибо.       — Так вот, несравненный Сяо Чжань настолько хорош собой, — спокойно продолжает Ван Ибо, видя, что на этот раз Сяо Чжань не просто удостоил его взглядом, а вовсю таращит на него свои глазища и шумно набирает воздух в грудь, скорее всего готовя громкую возмущенную тираду. — Нет, ты дослушай! Ты настолько хорош собой, что выглядишь порой моложе меня, но, Чжань-гэ, этот жест с судорожно дергающимися пальцами, он выдает твой возраст. Так уже не делают лет десять или пятнадцать.       Весь набранный Сяо Чжанем воздух выходит из легких тяжелым вздохом.       — Не вижу в своей старости ничего плохого, — произносит Сяо Чжань, вновь утыкаясь в телефон. Уж к чему, а к шуткам по поводу своего возраста он очень быстро привык, они просто слишком часто повторяются.       — Ага, — явно довольный собой Ван Ибо широко улыбается, — я же говорил, это не комплимент, это очень ценный совет для престарелого лаоши.       — Спасибо, Лао Ван, — отвечает Сяо Чжань, немного разочаровывая Ван Ибо спокойной реакцией. — Ну и какая глава?       — Что именно тебя интересует? Там есть глава с поцелуем, с петтингом, а есть …       — Секс.       — Вау, какой ты стал серьезный.       — Заткнись и говори, в какой главе они трахаются.       — Ха, номер главы я не помню, называется она вроде «Забыть о сожалениях», но, Чжань-гэ, как мне одновременно заткнуться и гово… —       — Заткнись! Я читаю!       Сяо Чжань быстро находит главу и погружается в чтение, чуть хмуря брови, в то время как Ван Ибо хихикает, глядя на ставшего вдруг серьезным Сяо Чжаня. Через пару минут Ван Ибо одолевает скука, но в голове так кстати всплывает легендарный монолог Джокера, начинается бубнеж, перемежающийся историями возникновения шрамов и вопросом «why so serious». К счастью, Сяо Чжань так погружен в чтение, что воспринимает эти реплики как фоновый шум, почти гармонично дополняющий стрекот кузнечиков.        — Так ты меня обманул! — раздается возглас Сяо Чжаня. Ибо от неожиданности даже подпрыгивает.       — Когда это я тебя обманывал? Ты сам решил, что это фанфик, я просто не стал возражать. Да и вообще, я верю в тебя, великолепный Сяо лаоши, ты сможешь перегнать популярность новеллы, — тараторит Ван Ибо. — Ай! За что? — он замахивается в ответ, но удар задевает лишь край взметнувшегося темного ханьфу. Первоначальная цель удара стремительно исчезает из зоны поражения.       — Сяо Чжань, ты что, обиделся? Куда ты?

***

      Похоже Ибо достиг вершин мастерства в доведении Сяо Чжаня до белого каления. Вообще-то Сяо Чжань планировал пообижаться на Ван Ибо только для вида, но тот, восприняв его угрюмую молчаливость всерьез, в этот день был особенно надоедлив. И если в начале съемочного дня раздражение Сяо Чжаня было напускным, то во второй половине он уже забыл, что только притворялся обиженным, у него даже пару раз поинтересовались, все ли с ним в порядке и точно ли ничего не болит, видно его выдавала напряженная челюсть и шумные страдальческие вздохи в перерывах между дублями. Ибо же словно не замечал, что его прилипчивость лишь раздражает Сяо Чжаня, и всячески продолжал донимать того. Не помогали ни вежливые просьбы оставить Чжаня в покое, ни злобные крики с требованием заткнуться на родном, а от крайней степени отчаяния порой и на английском языке. Ван Ибо это как будто только раззадоривало.       Это был очень долгий день, но, слава всем Богам, им оставалось снять последнюю на сегодня сцену, сражение Вэй Усяня и Лань Ванцзи на крыше. К этому моменту Сяо Чжань пошел на крайнюю меру — абсолютное игнорирование. Хорошо, что терпение у него было просто ангельским, по крайней мере, ему удавалось делать вид, что оно у него безграничное и он не слышит крики Ван Ибо, сидящего на крыше. Ассистенты костюмера приводили в порядок одежду Сяо Чжаня, перед тем как отправить его на тросах к партнеру по съемкам. В Ван Ибо же словно бесы вселились, и его голос, кажется, был слышен на мили вокруг.       — Вэй Усянь, — тянул Ван Ибо.       — Старейшина Илин?       — Сяо Чжань! Сяо Чжань!       — Чжань-гэ, Чжань-гэ, Чжань-гэ! — третье «Чжань-гэ» Ван Ибо уже орет.       — Сяо Чжаня-я-я.       И тут объект отчаянного зова наконец увидел, что все это непотребство снимается на камеру. Сяо Чжань решил, что именно поэтому Ван Ибо не может замолчать. Каким бы мизантропом он ни хотел казаться, а внимание к своей персоне он очень любил, иначе как бы Ван Ибо оказался на съемках дорамы. Профессия актера явно требует достаточно высокую степень нарциссизма.       — Не обращайте на него внимания, — попросил оператора Сяо Чжань. — Почему вы продолжаете обращать на него внимание? Он же так никогда не успокоится.       К счастью, с подготовкой все было закончено, Сяо Чжань также был отправлен на крышу. И хотя он был крайне раздражен или, вернее, уже просто зол, когда дело касалось его работы, он запросто отбрасывал свои настоящие эмоции, заменяя их чувствами персонажа. А тут даже и перевоплощаться не нужно было, добавить еще больше злости и обиды, и вуаля, Старейшина Илин сошелся в схватке с Ханьгуан Цзюнем.

***

      После завершения съемочного дня, часто перетекающего в ночь, нельзя было просто пойти в номер и рухнуть в кровать. Для начала необходимо снять пропитанные потом костюмы, переодеться в свою одежду, затем доехать до гостиницы, где с актеров смоют весь грим (сколько же литров мицеллярной воды и гидрофильного масла ушло за время съемок, было ведомо только мрачному бухгалтеру), отклеить парики, отклеить клей от париков, и только потом можно было отправиться в свой номер, принять душ, тщательно почистить зубы, не забыть самостоятельно пройти многоступенчатый вечерний уход за кожей драгоценного, как самый редкий нефрит, лица, и, наконец, получить возможность залезть под одеяло и упорхнуть в сон, словно Чжуанцзы, хотя ноющее тело ясно дает понять, что никакая ты не бабочка, и, вообще, шла бы боком вся эта древняя философия в четвертом часу ночи.       Проходя четвертый и пятый этапы обязательных вечерних процедур в гримерке, Сяо Чжань и Ван Ибо в основном молчали, уткнувшись в телефоны, и лишь изредка отвечали, хотя скорей мычали что-то в ответ на вопросы гримеров и ассистентов, что, впрочем, не сильно отличало нынешний вечер от предыдущих. Главным отличием как раз было то, что после завершения всех действий по отмыванию лиц от слоев грима Ван Ибо и Сяо Чжань не торопились уходить в свои номера.       — Ну, и сколько ты будешь меня игнорировать? — спросил Ван Ибо. Естественно, именно он первым нарушил напряженную тишину.       — Я тебя не игнорирую, когда это я тебя игнорировал? Просто не отвечаю на вопросы.       — Тц, ну гэгэ, прости уже своего глупого диди, хватит злиться.       — Я не злюсь, я просто... — Сяо Чжань шумно вздыхает. — И хватит меня и себя так называть, шутник хренов.       — Да-а-а, гэ, ты совсем не злишься. Слушай, не я же это написал, хватит на меня дуться, да и вообще, чего ты распереживался, или, — хихикает Ван Ибо, — тебе не нравится, что в новелле ты снизу? Представлял своего персонажа в другой роли? Ай, блять! — Ван Ибо вскрикивает, получая болезненный удар по ребрам. — Сяо Чжань, это уже слишком!       — Ибо, прости, прости, — испуганно тараторит Сяо Чжань, — покажи, вдруг будет синяк, надо кого-нибудь позвать, чтобы принесли лед. Да покажи мне!       — Прекрати суетиться, нормально все, и хватит задирать мне футболку, а то, — Ван Ибо корчит фирменную гаденькую улыбочку, — нас кто-нибудь увидит и все неправильно поймет, гэгэ.       — Идиот, — произносит Сяо Чжань после тяжелого вздоха, — прости, я просто... этого всего не было в сценарии и в книге, которую я читал, откуда мне было знать про постельные сцены? Точно не хочешь лед приложить?       — Нет, все нормально. Но будь в будущем ко мне добрее, Чжань-гэ. Я только вот не понимаю, почему это тебя так задевает, ты же знал, что это bl-дорама, знаешь, что, если она будет успешна, появятся фанфики уже по самой дораме, нас будут шипперить и так далее. И честно говоря, — произносит после паузы Ван Ибо, — очень надеюсь, что они появятся, ты же понимаешь, как популярен этот жанр и как можно на нем подняться?       Сяо Чжань все прекрасно понимает, но решает, что не стоит продолжать эту тему и нужно сбавить градус серьезности разговора, тем более сама роль ни капли его не смущает, семья полностью поддерживает его в выборе актерской карьеры и прекрасно понимает, что он может и должен играть совершенно разные роли, а тупые шуточки от друзей (а они точно будут) он готов и потерпеть, тем более после дозы таких шуток от Ван Ибо у него почти выработался на них иммунитет. Да и все равно у него вряд ли получится выразить все свои мысли словами. Он, естественно, знал, что в новелле описаны далеко не те братские отношения, что будут в дораме, хотя, на его взгляд, и в ней все будет максимально очевидно. Но, прочитав отрывок с весьма откровенной сексуальной сценой, причем совершенно неправдоподобной, он ощутил... а что он, собственно, ощутил? Описание этого чувства даже в мыслях не особо формулируется. Щемящая темная тревога, разъедающая внутренности, — это определение, пожалуй, ближе всего к истине.       — Конечно, я все понимаю и готов понести сопутствующий ущерб, нас, вообще-то, и так уже вовсю на площадке шипперят из-за того, что ты постоянно орешь это свое 弟弟爱你, — говорит Сяо Чжань, не давая вырваться наружу ни кусочку из вороха мыслей в его голове, — ты еще почаще в любви на съемочной площадке признавайся, тогда уж ни у кого сомнений не останется.       Сяо Чжань бросает быстрый взгляд на внезапно молчаливого Ван Ибо.       — Погоди-ка, — восторженно шепчет Сяо Чжань, — Ван Ибо, что я вижу! Ну-ка, посмотри на меня. Вот теперь-то ты краснеешь. При всех такой бесстыдник, а на самом деле тонкая натура, — уже откровенно издеваясь протягивает Сяо Чжань.       — Ты дурак? — хмурит брови Ван Ибо. — Я не краснею, это раздражение от грима.       Сяо Чжань не выдерживает и складывается от смеха пополам.       — Хватит ржать!       Видя, что его строгие требования и нецензурная лексика не срабатывают, Ван Ибо решает, что пора прибегнуть к своим небывалым актерским навыкам.       — Ой, ай, как больно, — скулит Ван Ибо, хватаясь за бок, — возможно, ты все же сломал мне ребро.       — Я тебе уже не верю, — говорит Сяо Чжань, но все же перестает хохотать, обхватывая себя руками. Теперь бока болят у него.       — Ладно, ладно, мир?       — Конечно мир. Прости за то, что ударил. Я похоже и правда слишком себя накручиваю. Но теперь-то мне ясно, почему ты вообще не паришься, ведь, как показывает мировая практика, если что, всегда почему-то достается пассивам. Ха! — вскрикивает Сяо Чжань. — Зато теперь понял все твои тупые шуточки про единицу и нолик, возможно, я еще и недостаточно сильно тебе вмазал, Ван Ибо!       — Вау, какой ты сообразительный, — довольно протягивает Ван Ибо, но тут же вскидывает руки в примирительном жесте, — пожалуйста, не бей меня больше, Чжань-гэ, давай я лучше отправлю тебе фанфик, где ты… твой персонаж актив! — только договорив фразу, Ван Ибо срывается с места и бежит в сторону парковки.       — Куда ты? А ну иди сюда, псина сутулая! — Сяо Чжань, грозя кулаком, бежит следом за Ван Ибо.       Сяо Чжань, естественно, догоняет Ван Ибо, изображает яростную атаку, которую Ван Ибо с легкостью отбивает. Теперь очередь Ван Ибо нанести ответный удар. Дерутся они, конечно, не в полную силу, все же сейчас они в обычной одежде, и лупить друг друга кулаками совсем не то, что рукавами своих ханьфу. Так можно и правда понаставить друг другу синяков. А они, между прочим, этим телом себе на рис зарабатывают, хотя главное правило — не заехать по лицу, тут бы уже было совсем не до шуток.       — Как я понимаю, Сяо Чжань, никакой фанфик ты теперь писать не намерен, — со сбитым дыханием произносит Ван Ибо, упираясь ладонями в колени.       Сяо Чжань отвечает лишь тяжелым взглядом и таким же тяжелым дыханием.       — Чжань-гэ, ты, кстати, еще не прочитал экстры, — произносит, переведя дыхание и улыбаясь, Ван Ибо, — можешь их по той же ссылке найти, очень рекомендую почитать на ночь «Курильницы для благовоний».       — Пф, о'кей, не думаю, что после той главы меня что-то удивит.       — Ага, я тоже так думаю, — соглашается Ван Ибо, — И мгм… не будет из-за всего этого у тебя никаких проблем, Чжань-гэ, не переживай.       — Да, спасибо, уже не переживаю, — Сяо Чжань искренне улыбается, так, что глаза превращаются в щелочки и от них разбегаются счастливые лучики.       Когда они расходятся по машинам, Сяо Чжань думает, что и правда зря себя накручивает, а интуиция его в этот раз подводит, и не было никакого нехорошего предчувствия, просто невыносимая жара и физическая усталость. Ван Ибо тоже весьма доволен, особенно своим великолепным чувством юмора. Ведь он способен поднять настроение кому угодно в любой ситуации, и он очень рад тому, что ему удалось развеселить Чжань-гэ. А когда они прощались, у Сяо Чжаня прямо-таки смешинки плясали в глазах. Ван Ибо просто еще не знает, что у него на голове сидит огромный жук.