Огонёк

Разумеется, никому не спалось. Кроме кота, которому глубоко плевать на всех и вся. Уже было одиннадцать утра, Влад нервно поглядывал в телефон. На прогулке с собаками, каждые пять минут он проверял, нет ли пропущенных. Уже дома, пытаясь запихать в себя завтрак, он услышал звонок. Не глядя ответил: -Алло! -Ты чо орешь? - Лена возмутилась. -А это ты. -Нет, блин, хрен знает кто в пальто. Мы хотели предложить встретиться тусануть. Хочешь, Сашку возьми. Но судя по твоему голосу, вы снова поругались. -Нет, я потом расскажу, ладно? -Что-то серьезное? - обеспокоенный женский голос. -Да. Нет! - опомнился. - Потом, Лён! -Ладно-Ладно. Не ожидая больше ничего в ответ, парень сбросил. Не долго томясь в ожидании, увидел неизвестный номер на экране. -Алло? - жар подкрался к лицу, кровь покинула пальцы, от чего они будто онемели. -Ночью поступил пациент с сильнейшим медикаментозным отравлением. Бригада скорой помощи передала записку с номером… -Да! Это мой телефон, - в этот момент женщина на том конце невидимого провода должна была закатить глаза от такой гиперактивности и предложить прилечь тоже полечиться. -Вы являетесь родственником? -Нет, то есть да. То есть нет! - на нервах он забыл, как строится человеческая речь. -Нужны родственники. -У него никого нет. -Так, ладно. У вас есть доступ к вещам больного? Нужна одежда и не хватает некоторых документов. Но приехать можно только завтра. Вас отправят к лечащему врачу, все там объясните, если что-то знаете, тоже расскажете. -С ним все в порядке? -Не беспокойтесь, завтра поговорите с врачом. -А можно будет… -Можно - предугадала вопрос о встрече с пациентом. Рыться в чужой квартире было верхом самоненависти. Но в шкафу Сашки никаких скелетов не оказалось. Коробка с документами хранилась там же. Сверху куча свидетельств о смерти. Кто бы мог подумать, что так скоро к ним прибавится еще одно. Запихав в сумку несколько футболок, на всякий случай чёрные джинсы и, конечно, красное худи, он осмотрел опустевшую комнату. Теперь здесь так холодно. На прогулках Афина все время оглядывалась по сторонам, будто выискивая кого-то. Дома она все время лежала у входной двери, иногда приходя со всеми вместе на кухню. Мужчина протянут ей кусок котлеты. -Па, не думаю, что ей это можно. Собака скукожила переносицу, оголяя зубы, демонстрируя своё недовольство. Но и свой корм из мешка она ела плохо. -Понял, не буду, - он какое-то время смотрел в ее карие блестящие от влажности глаза. - Как думаешь, она понимает? -Думаю, она уверена, что ее не бросили, но она чувствует, что что-то произошло плохое, - мама разливала кипяток по чашкам. - Мне отвезти тебя завтра? Могу не ходить с тобой, но хотя бы так помочь. -Да. Наверное. Спасибо. -Бедная собака. Тяжело тебе сейчас, - отец почесал чёрную, блестящую грудь. -Я займусь вопросом о похоронах Наташи, - женский вздох. *** Следующая ночь была невыносимой. Афина цокала когтями по полу, переползая из одного угла в другой. Влад ворочался с боку на бок и практически не спал. Утренняя прогулка с собаками была пыткой. Спасло лишь отсутствие дождя. Мама надела свой любимый фиолетовый пуховик и затолкала кучу вещей в свою дамскую сумочку. Ехать было не так уж и далеко. Сосновые деревья покачивались от ветра, гуляющего где-то там, вверху. Здание веяло беспокойством и мурашками. -Так ты идёшь? - внимательно посмотрела женщина на внезапно парализованного сына. - Так, ладно. Я пойду с тобой. Она буквально выволокла чуть живую массу из машины. Охрана на входе попросила предьявить паспорта. А медицинская сестра сориентировала посетителей. Возле кабинета на которой красовалась табличка «психиатр. Доктор психиатрических наук. Панкратова» сидела растрепанная девица с совершенно круглыми глазами. -Извините, вы тоже сюда? - Влад даже помахал перед ее лицом рукой, чтобы убедиться, что это не кукла. Девушка резко перевела пустой взгляд на него: -Я не хочу здесь находиться. Я так хочу домой! - ее губы искривились. Рядом стоящий санитар подошёл ближе: -Проходите. От всей этой ситуации стало совсем не по себе. -Здравствуйте, - поздоровалась невысокая женщина с короткой темной стрижкой в белом халате. Она что-то старательно записывала в медицинской карточке. - Не стесняйтесь, присаживайтесь, - она указала на мягкие кресла с тканевой обивкой. Влад не мог и слова вымолвить, так его колбасило, хрен пойми от чего. -Нервы? - улыбнулась врач. -Мы вообще по вопросу об одном пациенте, который в предыдущую ночь к вам поступил, - взяла инициативу мать в свои руки. -А вы - родственники? -Не совсем. У него никого нет. Но так случилось, что мой сын и ваш пациент - соулмейты. Женщина перестала писать и подняла очки на лоб: -Совсем никого кроме вас? -Да, - в конце концов пробудился Влад. -Как зовут пациента? -Александр Голицын. -Красивая фамилия, - зашуршали листочки. - А вам бы ромашку попить для успокоения души. Не бойтесь. Физически с ним все в порядке. Сердце сильное, никаких отклонений. Только гастрит, наверно, заработал после таких лекарств. А сейчас от гастрита почти каждый первый страдает. А вот психически не очень. Нервный срыв сто процентов. И есть основания предполагать, что у вашего соулмейта затяжная депрессия. И последние происшествия выбили из него остатки здравого смысла и рассудка. -У него мать умерла. -Знаю. И у него есть все шансы унаследовать ее болезнь, не так ли? И не только ее. Ведь наследственность у него не очень. Поэтому невролог проведёт определенные исследования. Все заключения я вам передам. Вещи и документы больного медсестре сдать под подпись. -А встретиться можно? - почувствовал выпроваживание и встрепенулся Влад. -Ох, - вздохнула врач. - Не уверена… - но щенячьи серые глаза могли бы переубедить ее. - В последний раз вы виделись до происшествия, все было нормально? Ничто не могло его расстроить или разозлить? -Нет! - в мыслях пронеслось воспоминание с прилюдными кривляньями Влада, но потом вроде все было не так уж и плохо. -Ладно. Пойдёмте. Но учтите, если пациент откажется, то… - она развела руки. - Тут ещё понимаете в чем дело. Он не осознаёт сейчас, что вообще произошло. Александр относится к тому типу личности, который поймёт гораздо позже, что может спровоцировать повторение инцидента. И хотелось бы его подвести к этому наиболее безболезненно. Он не бездушный, он просто не справляется. И уж точно его не нужно жалеть. С ним надо говорить спокойно, мягко, но прямо. К каждому пациенту свой подход. Есть больные, которым не хватает жалости, а есть те, кто ее терпеть не может, - женщина шла, все время оборачиваясь на них, проверяя, не отстают ли.