Огонёк

Утром Сашка уверенно собирал сумки. -Что случилось? - Надя не успела глаза продрать. -Мне лучше уехать домой. -Что за ерунда? Вы что поругались? -Нет, я просто не могу сидеть у вас на шее. -Какие глупости! Оставайся, сколько нужно, мы рады тебе. -Хорошо, да! Мы поругались. -В чем проблема? - Надя преградила путь к отступлению в виде двери. -Мы разберёмся, просто мне надо вернуться домой. Простите. -Я не отпущу, пока не разберётесь. Саша был раздражён. Сильно раздражён. -Да ладно тебе. Все же хорошо было, - Влад взялся за чужой рюкзак. -Мне тоже показалось, что ночью у вас все было прекрасно, - пальцы с накрашенными ногтями сплелись. Зелёные глаза ошалело округлились, брови поползли вверх. -Саш, ты устраиваешь драму на ровном месте, - Влад сперва прихирел, но поняв, что мать на его стороне, положил руки на чужие плечи. - Иди в комнату, приляг, отдохни… -Да не хочу я отдыхать! Наотдыхался! Я что, здесь как в тюрьме, что ли? Влад сжал в объятиях протестующего так, что воздух покинул легкие. Ещё бы чуть посильнее, и Сашка выплюнул бы собственный желудок. -Ты сам себя нервируешь. Успокойся, - слегка ослабил хватку, затолкав парня в спальню. -Ты издеваешься надо мной?! Отпусти! -Успокойся, пожалуйста. Я не могу тебя отпустить. Мало ли что тебе в голову взбредёт. Ты ещё не в норме. -Хватит заниматься газлайтингом, придурок! Я на это не куплюсь. -Ты правда нервный, Саш успокойся. Я тебе это как невролог говорю, - женщина сложила руки на груди. Рыжеволосый откровенно кипел. Сейчас он хотел не умереть, а убивать. -Я в порядке! И у меня нет бед с бошкой! Засуньте свои таблетки себе в задницу! - он пытался пинаться и вырываться. Кое-как у него получилось высвободиться. И первое, что пришло ему в голову, это подбежать к окну и расхлебенить его настежь. Овчарка заливалась лаем в соседней комнате, царапая пол под закрытой дверью. -Мне надо уйти отсюда. - вжался спиной в стекло. - Я больше не могу так. Влад в испуге замер: -Что ты несёшь? Отойди оттуда, Саш. Окно - это, блядь, не выход! А знаешь почему тебя плохо? Потому что ты не хочешь говорить. Просто поговори со мной. Ладно? Давай поговорим, - делая по крошечным шагам в сторону парня, Влад протянул руки. Саша не слышал себя, никого не слышал. Он зажимал уши, словно он находится в замкнутом пространстве с немыслимо оглушающей какофонией. Другой воспользовался моментом и одним прыжком преодолел расстояние между ними, сдавил в объятиях. А зелёные помутневшие глаза не смогли сдержать слез. Сколько себя помнил, никогда не смел заплакать. Но сил больше нет, и это больше походило на рыдания. Рассудок затерялся в куче несуществующих звуков. -Я больше не могу! Я так устал… почему она оставила меня именно сейчас?! Почему я должен быть один? Почему? Убейте меня! Владу было больно это слушать, но не так больно, как ощущал себя Саша. Если это то самое «накроет», то пусть оно скорее прекратится. Ведь единственное, что он мог сделать, это обнять и не дать удавиться. А так хотелось быть услышанным: «Ты не один! Я рядом. Я всегда буду рядом». Надя возникла со шприцем в руках. -Если вколоть его в вену и повысить дозировку, то работает за две минуты, а не за пятнадцать. Влад повалил мученика на кровать, придавив собой, чтобы не брыкался, при этом пытаясь удержать руку, пока мать колола в разбухшие вены транквилизатор. Придавив ватой, позволила Владу сгрести Сашку полностью в объятия. С каждой секундой сопротивление становилось все слабее, а крики затихли, сменившись на всхлипы. Пальцы перебирали рыжие мягкие пряди, пахнущие хвоей и табаком. -Я знаю, что нормально… - тихий голос, веки едва держатся, чтобы не опуститься. - когда дети хоронят своих родителей. Я ждал этого, как и ждал, когда умирал отец. Он умер у меня на глазах. Я ждал, но не был готов. Когда мать умерла, я был у себя в комнате. Я не видел этого. Фини привела меня к ней. Она уже была такая холодная. Я ждал, когда она умрет, но все равно снова не смог просто отпустить. -К этому нельзя быть готовым, - сказал Влад. Но из-за транквилизатора, Саша не смог прочесть по губам: -Я не понимаю, что ты говоришь. Большие пальцы поглаживали чужие виски, пока веки на тусклых зелёных глазах не сомкнулись. Только тогда можно было вздохнуть спокойно. -Фух… - томный вздох. Парень сел на край кровати, глядя на спящего. -Это ужасно. Мой папа умер, когда мне было двадцать девять от несчастного случая. Помнишь? Хотя тебе было восемь лет. Я так рыдала несколько дней подряд, казалось, жизнь кончена. Но он хотя бы не страдал и ушёл из жизни быстро, - женщина присела на компьютерное кресло. - Но в шестнадцать и в восемнадцать лет видеть, как страдают твои близкие… это мучительно. Особенно когда ты осознаешь, что не можешь помочь. У него ведь нет никого кроме тебя. Ни бабушек, ни дедушек, ни братьев, ни сестёр. Он только стал совершеннолетним. Если бы это произошло годом ранее, то неизвестно, чем бы это все для него кончилось. Влад не был готов к такому выплеску эмоций и попытке выйти в окно. Теперь становилось страшнее. Как оставить его одного? Как завтра быть?