Часть 1
21 июля 2022 г., 17:45
Сережа, поднимаясь в лифте на нужный этаж, был крайне воодушевлен предстоящей встречей. Они с Даней не виделись почти три месяца: работа укрыла обоих с головой, будто спрятала под одеялом, а потом утопила в желании простого человеческого поспать пару лет. Даня от работы не отлынивал никогда, а Сереже просто совесть не позволяла, потому что Костя и Юра и без этого сделали ему уже слишком много поблажек. А работы оказалось много, потому что добыча черного металла из-за лени рабочих стала хуже, и разбираться приходилось со всем этим самому. Но сейчас он, разобравшись со всем сверхурочно и выиграв себе свободную недельку, выходит из лифта и лишь на пару секунд замирает перед дверью Даниной квартиры, рисуя в голове удивленный взгляд голубых глаз, и, не сдержав улыбки, мягко нажимает кнопку дверного звонка.
Шаги за дверью слышатся спустя пару секунд, и Сережа улыбается еще шире, когда Даня предстает перед ним во всей своей домашней красе. Голубые глаза заметно расширяются, а тонкие брови взлетают высоко вверх. Даня глупо хлопает ресницами, смотря Сереже прямо в глаза, и Татищев ну крайне доволен этой реакцией. А еще довольнее он становится, когда до Дани доходит ситуация и на губах расцветает удивленная улыбка.
— Я хотел с цветами, но ты, помнится, едва не дал мне по роже одним милым букетиком и просил больше не дарить цветов, — как бы между делом напоминает Сережа и делает шаг в квартиру, уже желая втянуть парня в поцелуй, но отвлекается на посторонний шум — Я помешал?
— Не неси ерунды, — отмахивается Даня и, закрыв входную дверь на щеколду, оборачивается, переполненный каким-то энтузиазмом — Денис был в Москве и решил заехать на пару дней.
Сережа лишь кивает в знак приветствия и возвращает свое внимание Дане, чувствуя, как серые глаза пытаются его если не сжечь или заморозить, то загипнотизировать и заставить исчезнуть как минимум из этой квартиры. Напряжение между парнями разгорается моментально, правда Сережа и не совсем понимает, откуда оно взялось, и только Даня весело жалуется на тонны бумаг, находясь под впечатлением от внеплановой встречи.
А Даня это напряжение, вообще-то, тоже почувствовал, и тоже не понимает, из-за чего оно вообще появилось, но продолжает энергично перескакивать с темы на тему в попытке хоть немного разбавить атмосферу. Тащит обоих на кухню едва ли не за руки, но неприятная тревога внутри все растет и растет, заставляя чувствовать себя каким-то беспомощным. Даня это ощущение ненавидит всем сердцем, но терпит, надеясь, что это просто легкое волнение. Он же сейчас, по сути, знакомит парня с братом, вот и переживает. Все просто.
— Секунду, Дань, извини, — перебивает Денис, и Даня замолкает, сложив руки на столе — Вы прямо встречаетесь?
— Да, — твердо говорит Сережа раньше, чем Даня успевает осознать смысл вопроса и открыть рот, и с вызовом смотрит прямо на Дениса — Вопросы?
— Я не у тебя спрашивал, — огрызается Мурино, и Даня крепко поджимает губы — Нет никаких вопросов.
Дане начинает казаться, что воздух в комнате становится слишком горячим, влажным и густым, скатывается комками в легких, будто манная каша, и застревает где-то в трахее, из-за чего каждый вдох дается все труднее и труднее. Он, сидя между Денисом и Сережей, ощущает себя, как между двух огней, которые нет-нет, да сожгут его к чертовой матери. А Денис с Сережей все сверлят друг друга взглядами так усердно, будто действительно хотят просверлить дырки прямо во лбу и соревнуются, кто сделает это первым. Версия про неожиданную игру в гляделки Дане нравится больше, но оба, как назло, моргают, и довольно часто.
— Голодные? — не бросает попыток Даня, мечась настороженным взглядом через весь стол от одного парня к другому — Я подумывал заказать какой-нибудь гадости.
— Заказывай, если хочешь, — отвечает Сережа и все-таки отводит взгляд, будто решаясь поддаться Дане и попытаться хотя бы сделать вид, что ничего сверхъестественного не происходит — Лично я тоже не отказался бы.
— Мне без разницы, — отзывается куда более упертый Денис, и взгляд отводит так, будто делает одолжение Сереже — Я не голоден. Но если что-то закажешь, то немного поем.
Даня кивает, но с заказом решает все равно повременить. Хочется сначала разобраться, чем может быть вызвана взаимная неприязнь двух людей, которые знают друг друга только заочно и видятся наверняка впервые. По крайней мере в такой вот неформальной, семейной, сука, обстановке. Даня хоть убей не понимает, поэтому, вздохнув, решается зайти издалека.
— Устал, Сереж? — спрашивает спокойно, а сам каждое движение, каждый вздох Татищева анализирует — Выглядишь каким-то заебанным.
— Да что там в дороге уставать, — как-то ядовито отвечает не на свой вопрос Денис и наклоняется чуть вперед — Тем более такие, как он, хрен устанут в полном автобусе. Или как ты ехал?
— А тебя ебать не должно, как я ехал, — отвечает Сережа в тон оппоненту, и Даня прячет руки под стол, сжимая кулаки — И вообще, ты бы побольше с отцом общался, хоть бы манерам научился. Спрашивали не тебя.
— Видимо, в этикете прописано доводить людей до слез ебанутыми выходками, — парирует Денис, и для Дани, как и для Сережи, все становится ясно, как день — Или у тебя есть свой особенный этикет, а, герой-любовник?
Даня чувствует, как раздражение внутри стремительно растет, закипая, и точно знает, что если продолжит молчать, то стычки не избежать. И что-то ему подсказывает, что стычку эту начнет он, хорошенько дав каждому по голове. Московский длинно выдыхает, коротко прикрыв глаза. Агрессией и раздражением тут не помочь, проблему эту, как сказал бы Питер, нужно решить дипломатично, но без ста грамм дипломат в Дане не проснется. Тяжело выйдя из-за стола, Московский с напускным спокойствием улыбается самыми уголками губ, и Сережа ощутимо тушуется, хмуря брови.
— Пяти минут не прошло, а у меня уже руки чешутся вышвырнуть вас из квартиры. Рекорд, — Даня в уже любимом жесте складывает руки на груди и смотрит то на Сережу, то на Дениса, чуть приподняв подбородок — Я в магазин, меня не будет минут десять. Я надеюсь, что вы хоть немного с головой дружите.
Даня наивно, но искренне надеется, что эти люди все-таки смогут даже если и не стать друзьями, то хотя бы общаться не через зубы. Потому что Даня не намерен метаться между ними и тратить драгоценные остатки своих нервных клеток. Бросив на парней еще один взгляд, Даня со вздохом удаляется. Он нуждается в коньяке, и, кажется, не только он.
А Сереже будто обухом в затылок ударили слова Дениса. Воспоминания того вечера и их с Даней импульсивного расставания врываются в сознание слишком резко, разрываясь перед глазами тысячами белых вспышек каждую секунду. Да, Сережа знал, что Дане было охуеть как не сладко и ну абсолютно не весело. Он помнит Данин голос, когда пьяным звонил ему с абсолютно ублюдским и эгоистичным желанием сделать еще больнее. Им обоим. Потому что после того звонка, когда Даня бросил трубку, Сережа думал, что просто задохнется от табака и желания побиться головой о стену пару раз, чтобы вправить мозги самому себе. Когда Катя воодушевленно рассказывала о том, как говорила с Даней по телефону, и жаловалась брату, что тот простудился, Сережа едва не волосы на себе рвал от желания сорваться с места и приехать.
В принципе, он может понять осторожность Дениса по отношению к нему. Мог бы, если бы это была осторожность, а не слепая неприязнь. Если бы он не смотрел на него так, будто Сережа тогда Даню избил и покалечил, а пошел бы навстречу, хотя бы ради самого Дани. Но, зная, что отдачи не будет, первый шаг Сережа делать не собирается. У него тоже есть кое-какие принципы.
— Ты не внушаешь доверия, — выражает свои мысли Денис, чуть щуря серые глаза. Внешне – ну абсолютная копия Питера, а все равно Москву больше напоминает — У него всегда был ужасный вкус.
— Замечательная поддержка, — огрызается Сережа — Ты обо всех сводных братишках так заботишься, или только на меня взъелся?
— Ебать ты юморист, — фыркает Денис, и Сережа с силой сжимает побелевшие пальцы в кулаки — Послушай, интеллигент хренов. У тебя есть ровно один шанс, и если он опять запьет из-за тебя, то ты уйдешь в одиночное плавание. Дай Бог не по водосточной трубе.
Терпение Сережи с каждым словом лопается все громче и громче.
***
— Не знаю, я подумывал о перестановке. Или вообще ремонт сделаю, — Даня чуть удобнее перехватывает мобильный, рассматривая чуть уставшее лицо в зеркале лифта — Могу я отправить Кристи к тебе? Ну, вместе с Денисом отправлю. Если что, она может остаться и у него. Да, пап, все хорошо, спасибо. Передай отцу, чтобы перезвонил Балашихе, он рвет и мечет в общем чате. Да, пока. Даня вздыхает и убирает мобильный в карман, после чего перехватывает пакет с алкоголем в правую руку. Внутри царствует неприятная тревога, сковывающая легкие, но Даня умело списывает это на то, что он гребаный параноик, поэтому, наверное, и успокаивается немного. Ровно до тех пор, пока не входит в собственную квартиру и в него едва не влетает Сережа, держась за разбитый нос. На светлом полу довольно ярко выделяются капли крови, а на стене видны четыре отпечатка. Даня не понимает, в какой момент его начинает трясти – когда он скользит взглядом по каплям крови на полу, или когда поднимает глаза сначала на Сережу, а потом на Дениса. Но ощущение, будто ему пережимают запястья, препятствуя оттоку крови, не дает нормально сконцентрироваться больше ни на чем. Даня смотрит на Сережу и Дениса слишком внимательно, чувствуя, как от мурашек немеет все тело. Пальцы как-то неосознанно сжимаются в кулаки, оставляя на ладонях сине-красные следы от ногтей, и легкая боль позволяет немного прийти в себя. Даня берет себя в руки настолько, насколько это возможно, и на парней смотрит уже с более холодной головой, поджимая побелевшие губы. Лица разбиты у обоих, и это была явно не шуточная стычка, а конкретная драка. Сережа зачем-то держит палец под носом, будто это может помочь крови остановиться, и хмурит брови, одна из которых рассечена ближе к внешнему кончику. Денис копит во рту смешанную со слюной кровь, чтобы не сплевывать на пол, и рукой держится за живот. Даня не чувствует, но видит, как дрожат собственные руки, а язык будто высох и намертво прилип к небу, и в голове абсолютная пустота. — А знаете что? — Даня ставит пакет с алкоголем на пол и лезет в карман за кошельком. Дрожащими пальцами вытаскивает пару пятитысячных купюр и с хлопком кладет их на тумбочку под зеркалом — Вот вам, пожалуйста, пиздуйте, куда хотите. В отель, по своим городам – все пути для вас открыты. Пошли вон из моей квартиры. — Даня, — зовет Сережа и тянет к Дане руку, но тот делает шаг назад, не позволяя коснуться своих пальцев — Дань, ну подожди. — Не трогай, — огрызается Даня и лезет в пакет, доставая оттуда бутылку водки и пихая ее Сереже прямо в грудь — Делите, как хотите. И выметайтесь к чертовой матери. Дальше Даня не слушает, берет из пакета бутылку коньяка и уходит в спальню, показательно громко хлопая дверью. У него не только руки дрожат, у него внутри все дрожит от какого-то странного ощущения. Даня не знает, что это, но оно будто сдавливает трахею в тисках. Сердце, будто пытаясь компенсировать легкий недостаток кислорода, бьется беспокойно и быстро. Даня тяжело опускается на кровать и кладет рядом все еще закрытую бутылку со спиртным, потому что кошка неуверенно высовывается из-под кровати и садится рядом на полу. Она смотрит своими темно-зелеными глазами так пронзительно, будто понимает все Данины чувства лучше, чем он сам, и вот-вот начнет раздавать советы. — Напугали они тебя, Кристюш? — устало улыбается Даня и, взяв бутылку, упирается локтями в колени — Не смотри так, я тоже испугался. У меня вот, коньяк, а тебе я потом молока налью. Кошка лишь запрыгивает на кровать и сворачивается клубочком рядом с Даней, грея шерстью бедро. А Даня все сидит, пальцами одной руки мягко ведет по пушистой спине, почесывая холку, а второй рукой все еще сжимает бутылку. И смотрит на нее с каким-то сожалеющим сомнением, потому что предчувствие, что организм сейчас будет уперто отвергать алкоголь, закручивает желудок неприятным спазмом. Ему бы сейчас выйти, взять ситуацию в свои руки и решить проблему самому, только вот ему ну абсолютно не хочется пытаться что-то изменить в двух упертых до безрассудства головах. Но мало ли, что он хочет, у жизни, очевидно, планы существенно разнятся с Даниными желаниями. И Даня, все-таки открывая бутылку и делая пару глотков залпом, соглашается играть по чужим правилам, но все равно вводит некоторые корректировки. Оставив бутылку на письменном столе, он выходит из комнаты, специально позволяя двери тихо стукнуть о стену. В квартире стоит почти абсолютная тишина, только вода почти неслышно шумит в ванной. Даня выходит на кухню и видит, как Денис, тихо матерясь себе под нос, потрошит его аптечку, разбросав баночки, тюбики и коробочки по всему столу. А потом поднимает почти по-детски виноватые серые глаза, но молчит, не зная, что вообще можно сказать. — Вы еще тут, — не вопрос, а утверждение с ноткой наезда, которую Денис либо не замечает, либо игнорирует. Даня берет со стола коробочку из-под Но-шпы и вытряхивает из нее на стол с десяток пластырей — Трезвые? Хотя, вам и пить не надо, чтобы хуйню творить. — Прекращай, — отмахивается Денис, виновато потупив взгляд — Мы сами пришли к выводу, что мы ебанутые, не стоит этого утверждать. Даня кивает и, пододвинув свой стул чуть ближе к брату, бегло осматривает лицо. Кровь обзору уже не мешает, и Даня видит пару крупных синяков, рассеченную губу и еще пару крупных ссадин. Усмехается непонятно чему, пока тянется до рулончика с ватой и перекиси водорода, а воображение крайне услужливо начинает подкидывать довольно яркие картинки произошедшего, будто и сам там был. Прямо видит, как Сережа с Денисом сцепляются друг с другом, пытаясь не то задушить, не то забить до смерти, и кровь с обоих капает на светлый пол. — Я жду объяснений с твоей стороны, — говорит Даня, будто учитель, отчитывающий ученика, и лишь на секунду медлит с мокрой ваткой в пальцах, думая, с какой ссадины ему начать — Давай, вещай. — Да что вещать, — бубнит Денис, стоически терпя неприятное соприкосновение ваты с все еще немного кровоточащей ссадиной на виске — Слово за слово, и завязалось. Не помню, кто первым бил, честно. — Какие слова были? — продолжал допытываться Даня — Да ну неважно, — пытается уйти от ответственности Денис, но быстро сдается, когда Даня нажимает на ранку сильнее нужного — Я просто за тебя вступился. Ну, помнишь, когда я с тортом приезжал, вы переругались тогда, ты мне пьяный все, как на духу выложил. А там слово за слово, на личности перешли, и вот. Даня лишь качает головой в ответ на краткое откровение и на пару секунд прикрывает глаза, сдерживая желание ткнуть пальцем Денису в самый крупный синяк. Раздражение разыгрывается внутри с новой силой, но Даня лишь чуть сильнее сжимает челюсти и открывает первый пластырь. Плевать, на городах обычно подобные раны, нанесенные именно телу, заживают довольно быстро, поэтому такой первой помощи будет чуть более, чем достаточно. Денис молчит, то ли не зная, что сказать, то ли просто не горя желанием оправдываться, но Даня ему даже немного благодарен за это. Потому что слушать глупые оправдания он действительно не намерен. Сережа выходит из ванной спустя минут десять с налепленными на подбородок и переносицу пластырями, и Даня, в отличие от Дениса, абсолютно не удивлен. Сережа всегда носит в кармане джинс уменьшенную копию аптечки, состоящую из пластырей, активированного угля и пары таблеток обезболивающего. Парни друг на друга даже не смотрят, вообще ни на кого не смотрят, снова садятся по разные стороны стола, разглядывая собственные разбитые руки так, будто видят их впервые. Сережа пальцами потирает синяк на щеке, и Даня уже сам начинает чувствовать его желание закурить. Касается пальцами мокрых волос на макушке, с которых вода капает на плечи, привлекая к себе внимание и, когда Сережа смотрит на него исподлобья, отходит на пару шагов. — Теперь ты, — Даня опирается бедрами о кухонный гарнитур и складывает руки на груди — Слушаю твою версию. — Ты надеешься услышать что-то особенное? — вздыхает Сережа и все-таки поднимает голову, светя синяком под глазом — Не услышишь. Началось тем, что я гандон, закончилось тем, что мы оба ебанутые. Все, конец. — Ладно, девочки, а теперь слушайте меня, — Даня оборачивается и тянется к бутылке водки, которую парни оставили на столешнице — Я, Денис, могу за себя постоять, и разбивать лицо каждому, из-за кого я расстраиваюсь не надо. И вообще, ты когда-нибудь видел отношения без ссор? Сережа, ты действительно тогда повел себя как гондон, я бы и сам дал тебе по роже в тот день. Но теперь у нас все замечательно, мы воспитываем фикус и кошку, поэтому ничего и никому доказывать уже не нужно. Вам ясно? Парни кивают одновременно и Сережа все-таки достает из кармана измятую пачку сигарет, пытаясь выбрать самые целые. Одну протягивает Дане, а вторую Денису, и с каждой секундой они все больше и больше похожи на маленьких детей, которые не поделили совочек в песочнице, а родители заставили их мириться. Денис даже характерно надул губы, наверняка даже не осознавая этого. И это молчаливое примирение заставило Даню все-таки улыбнуться уже более весело, чем до этого. Зажимая сигарету между зубов, он открывает бутылку с водкой и ставит на стол, кивком указывая на нее парням. Сам он ее пить после коньяка не хочет, потому что пьянеть в его планах не было, пусть от одного глотка с ним ничего и не случится. Сережа за спиртное хватается первым, делает пару глотков и морщит нос, закрывая кулаком нижнюю часть лица. Бутылку протягивает Денису через весь стол, но тот уже не так самоуверен. Смотрит с легким сомнением сначала на бутылку, потом на Даню, но тот лишь пожимает плечами, мол, никто не заставляет, не хочешь – не пей. И он тактично отказывается, а вот зажигалку из Сережиных рук принимает, быстро подкуривает сигарету и коротко кашляет, когда табачный дым ударяет по горлу. — Не куришь? — коротко спрашивает Сережа, пытаясь наладить контакт, и Денис поддается на эту попытку — Курю, — пожимает плечами Романов, рассматривая фиолетовую кнопку, и отдает зажигалку Дане — Раз в год по обещанию. Даня наблюдает за тем, как Сережа дает Денису какие-то невъебенные советы, как курить, чтобы не раздирало горло, и лишь приподнимает брови. Что Сережа, что Денис всегда были довольно отходчивы, а вот Даня еще долго будет припоминать им этот вечер.
