в другой жизни?

лямка школьного портфеля давит на плечо, тетради в ней утягивают тело вниз, а сонное состояние лишь всё усугубляет, застилая зрачки и слепляя ресницы между собой. ноги движутся лишь благодаря какому-то автопилоту и чувству, что обязательно нужно быть раньше, нужно совершенно точно не опоздать. субин отлично знает почему, но до сих пор не понимает, как в эту ситуацию удалось вляпаться. он не был таким уж и выделяющимся среди остальных, жил размеренную учебную жизнь и был круглым хорошистом. но именно он попал в когти самого неординарного человека во вселенной, у которого сердце было больше сатурна. в какой-то из первых дней нынешнего учебного года, к субину, завтракавшему на крыше, подсел старшеклассник, чьего имени он тогда не знал, но видел это лицо довольно часто. внешность всё же заметная, уши прострелены различными кольцами, а взгляд подобно лису. ёнджун был не самым популярным парнем, но вниманием того явно не обделяли, да и компания друзей была крупной, а увидеть его одного на крыше в тот день было действительно удивительным и каким-то не правильным. он ничего не говорил, лишь составлял компанию и принял из любезно протянутой руки печенье, поблагодарив улыбкой. субин, кажется, этим действием ненароком дал зелёный свет, и поэтому ёнджун теперь ежедневно выцепляет того на переменах (да и с уроков тоже), лишь бы провести время вместе. сначала было страшно и вопросы тучей висли в голове, но, видимо, всё дело в ауре чхве старшего, ведь субин быстро привык, и им уже комфортно даже молчать друг с другом. они по крупицам делились своей душой, собирая из этих частей новых себя, поэтому так быстро и получилось почувствовать родное тепло, возможно? чуть было не споткнувшись на покоцанной временем и детскими ботинками лестнице, субин наконец оказывается в стенах школы. в коридорах ещё не так шумно, кто-то бредёт между дверей кабинетов или тихо переговаривается у окна, а не успевает субин сообразить, мобильный в кармане начинает продолжительно трещать. чхве ёнджун ты где чхве ёнджун уже даже бомгю пришёл чхве ёнджун а тебя всё нет чхве ёнджун давай быстрее субин проводит ладонью по лицу, продолжительно выдыхая и уже, наконец, полностью просыпаясь. ён был причиной, почему ему приходится выходить из дома раньше, доедая завтрак на ходу и старательно удерживая себя в сознании. жалел ли он, что приходится это делать? лишь первые три дня. потом уже и время ни стало важно, ни прежние распорядок и режим. Я уже на первом этаже [сообщение прочитано]

ххх

— я всегда хотел спросить тебя. к вечеру в школе уже никого не остаётся, ветер облизывает прохладой щёки и глаза, царапает лодыжки и уносит из головы мысли, думать становится сложнее. свет закатного солнца пылает огнём, а облака из-за этого начинают напоминать малиновое варенье, которое кто-то случайно разлил. это точно мог бы быть ёнджун, определённо. – почему… почему именно я? – субин смотрит с затаившимся сердцем в чужие чёрные зрачки, отливающие цветом какао, ведь вопрос не возник просто так, к нему есть… много предпосылок и множество часов раздумий. в окнах коридоров субин часто видел своего друга либо курящим с какой-то девушкой, либо уводящим её куда-то за здание, после бегом возвращаясь к другу со следами на шее, природу которых отгадать нетрудно. субин ничего не говорил и не спрашивал, ведь личная жизнь друга не должна его касаться, а лезть в это с носом было бы огромным неуважением. он бы и закрыл на эти случаи глаза, не раздумывал бы о каждом часами, если бы знал, что происходит у него самого в голове. субин слишком много начал размышлять о том, что он всё-таки чувствует в сторону этого лисьего проклятья, так как от одного взгляда щемило сердце, а при касаниях кожа горела, словно ёнджун был палящим костром. казалось, что чувство на самом деле было каким-то иным, не способным уместиться в рамки человеческих слов и именовалось чем-то большим, чем любовь или дружба, но как объяснить это другому человеку? загадка. – знал бы я ещё сам почему, – он тихо смеётся, убирает волосы назад и смотрит на облака, кусая губу изнутри от покалывающего концы пальцев беспокойства. – я много думал, почему я захотел сесть к тебе, но к ответу в итоге не пришёл. – я просто думаю… – заминается, ногтем ковыряя кутикулу и пряча от него глаза вниз. – ты уверен, что я тебе такой нужен? – такой – это какой? – влюбившийся. ёнджун улыбается субину, превращая глаза в полумесяцы и усмехаясь гортанно с чужого ответа. а второй лишь тушуется, волнуется, что сказал лишнее и чуть было не начинает уже пятится назад от стыда. – врёшь же. – ты прав. вру. я сам не пойму, что чувствую к тебе, но чтобы дошло, пришлось выразится так. ты же… не обиделся? у тебя вроде же кто-то уже есть, а я тебе тут этот сопливый бред выдаю. – кто-то есть? ты про соён?... а-а-а, понял, всё увидел. – субин на это стыдливо и упрямо прячет взгляд, отнекиваясь. – мы не встречаемся, это просто взаимная помощь в удовлетворения физических потребностей, о как выражусь. то, что я с ней трахаюсь, не значит- – не говори ты таких слов! до этого же нормально сказал… рука ёнджуна ложится на чужой подбородок, заставляя субина поднять глаза и перестать терзать собственные губы. первый выглядит слишком серьёзно, внутри перекручивает от неуверенности, но он тянет уголки губ в стороны. – я не хочу с тобой такими же непотребствами заниматься. я просто хочу быть рядом. – не любишь? – не люблю. дорожу. субина такой ответ, оказывается, устраивает. он мажет поцелуем по скуле и мерцает счастьем, хотя ситуация обернулась как-то неправильно. он именно дорожил ёнджуном. он хочет его оберегать, хочет сделать счастливым и навсегда стереть с чужих рук рубцы, оставленные миром, родственниками и несправедливостью вселенной. — тогда влюбимся друг в друга и в следующей жизни? — ёнджун улыбается клыкасто, глаза по-хитрому щурит, а внутри кажется плачет, цепляясь пальцами в чужую ладонь. ведь она была единственным его спасением. — обязательно влюбимся.