Никогда. Навсегда.

      Я стою в своём саду. Теряют лепестки белые розы, Луна закатывается за горизонт, а солнце не показывается. Ветер ерошит мои волосы — совсем слегка. Последний свет. Сейчас небо окутает тьма, беспросветная и абсолютная. Это будет точка. За ней последует новое предложение. Совсем другое. Новый абзац. Новая страница.       Ты стоишь за моей спиной. Я это чувствую. Я это знаю. Стоишь и сверлишь взглядом. Луна закатилась-таки за горизонт. Я поворачиваюсь, не говоря ни слова. Наши алые, ледяные демонические глаза встречаются. Не надо слов. Никто не нарушает этой тишины и тьмы. Мы понимаем друг друга и так. Минута проходит, мы смотрим друг на друга. Во взглядах наших — огонь, но не тёплый и греющий, а убийственный, морозящий. Мы не дышим, не двигаемся, не говорим. Нам этого не надо. Хватает лишь взгляда и мыслей. Ещё минута. Ещё час. Ещё вечность. Неважно. У нас очень много времени.       Наконец ты привычным жестом прикладываешь руку к груди и становишься на одно колено. Нет задорной улыбки на твоём лице, нет издевающейся искорки в твоём взгляде. Лишь пустое, холодное повиновение. Я смотрю на тебя сверху вниз. Как на слугу. Тишину рвёт фраза: — Да, милорд.       Значит, понял.       Ты исчезаешь. Растворяешься в этой тьме. Я стою ещё несколько мгновений неподвижно, пусто смотрю туда, где ты был только что. Ветер утих, но я дрожу. Обхватываю себя руками. Демоны не чувствуют холода. Меня будто вывернули. Вывернули, выпотрошили, опустошили, разорили и сложили в человеческую оболочку. Я пуст. Абсолютно пуст внутри. Во мне нет ничего, кроме леденящего холода, пустоты и потерянности.       Я не знаю. Не знаю, что делать дальше, не знаю, как жить дальше, не знаю, что я, кто я и зачем я вообще здесь. Осознание приходит быстро. Резко. Как волна, как цунами, как ведро снега на голову. Что мне делать дальше? Жить. Убивать. Заключать контракты. Отнимать души. Развлекаться. Как жить? Легко. В удовольствие. Как хочу. Что я? Демон. Порождение тьмы и греха. Кто я? Никто. Отныне у меня нет имени и облика. Я могу быть кем угодно. Зачем я здесь? Я ошибка. Ошибка чужих желаний и своей жизни.       Ну вот. Почти ничего не поменялось. Почти таким же я был и при жизни. От этой мысли я, все еще обхватывая себя руками, смеюсь. Громко, истерично. Панически. Я плаваю во тьме, и плавал всегда, и теперь в этой тьме растворился. Смех рвётся наружу, царапая горло и пьяня разум. Я уже не тот. Я же сойду с ума. Сойду с ума за это время. За эту вечность. А может, я уже? Может, этот мир, он нереален? Он всего лишь плод моих фантазий, разыгравшегося воображения. Наверное, так и есть. Даже если так, это важно? Нет, не важно. А что важно? Ничего уже не важно. Смех все еще выливается изо рта. А потом обрывается резко. Внутри — пустота и осознание своей свободы и своего сумасшествия. Я поворачиваюсь. За моей спиной уже начало подниматься солнце, оказывается. Оно встаёт, начинает новый день, а для меня — новую жизнь. Нереальную, истеричную, пустую и бесконечно долгую. Ветер бросает в лицо лепестки роз. Никто больше не посадит здесь эти прекрасные белые цветы, никто больше не будет ухаживать за садом, никто больше не будет следить за поместьем. Никто и ничто больше не напомнит обо мне.       В голове крутится одна фраза. Твоя. «Да, милорд». Это была наша последняя ночь. Я больше не услышу эти слова. Никогда впредь. Никогда. Опять накатывает истерика.       Я шагаю вперёд, в чёрную пропасть. Больше меня тут не будет. Никогда.

***

      Я плаваю в темноте очень долго. Дни, недели, месяцы, года, они складываются в вечность. И всю эту вечность меня из этой тьмы вытаскивают голоса. Образы. Они, как призрачно-бледные рыбы, тащат меня из этого вязкого темного болота, хотя у меня нет шансов полностью вылезти из него. Но я хватаюсь за одну рыбу, за один образ, а потом и за другие. И собираю их, собираю, и в итоге полученной кучки хватает, чтобы одним рывком выплыть на поверхность.       Один рывок, и чёрная бездна открывает вид на прохладно-серое небо, рыжие деревья, сорняки, закрывшие старую-старую лужайку и дорожку, лысые, старые кусты и руины вдали. Собранные мною рыбы расплываются, превращаясь в призраков, в людей, а потом так и становясь просто голосами. Они зовут меня. Зовут туда, в эти величественные руины. Зовут домой. И я поддаюсь. Окружённый лесом, имеющий только лишь одну дорогу вперёд, зазываемый голосами и толкаемый ветром я делаю шаг. Сорняки с большой лужайки исчезают, трава зеленеет вновь. Я не удивляюсь. Иду дальше. Кусты, лысые и умирающие, обрастают белыми розами, как много лет назад. С них летят бархатные лепестки. Ими выстлана моя дорога дальше. Я иду. Иду, и окружение мое принимает такой привычный вид. Опять зеленеют деревья, опять цветут розы и опять идеальны дорожки и лужайки. С одним шагом за мной начинают развеваться кружева. Длинные, нежно розовые, они летят за мной легким, воздушным шлейфом. Не помню, чтобы у этого платья был такой длинный подол.       Окружённый с трёх сторон лепестками белых роз, нежной тканью, моими длинными синими локонами и этими голосами-рыбами, я касаюсь ногой крыльца. Происходит нечто волшебное. Я вхожу не в пыльные развалины, не в затхлое пустое строение, не в нагромождения камня и дерева, а в большой, светлый холл. Я захожу домой. И эти белые, призрачные рыбы-образы стали людьми. Стали знакомыми лицами. И они все смотрят на меня. И улыбаются. Как будто ждали здесь очень-очень долго. И вот дождались.       Начинает играть музыка. Скрипка. Что-то тягуче-грустное, светлое и тёплое. Как молоко с мёдом, оно разливается и греет изнутри, мягко течёт по венам. Грусть, тоска, боль, радость — все это чувственно передают смычок и струны.       Я таращусь по сторонам. Кружась, иду к центру. Здесь они все. Вообще все. Тут мои родители. Тут тетя Анжелина. Тут брат. Тут Лиззи. Тут ее семья. Тут Финни, Мейлин и Бард. Тут дедушка Танака. Тут Сома и Агни. Все они стоят и улыбаются, очень добро, но каждый по своему. Я кружусь, как во сне. Музыка захватывает уши и разум. Я смотрю, смотрю, жадно впитывая в себя это ощущение конца. Ощущение теплоты. Ощущение дома.       С каждым поворотом нахожу все больше людей. И не только. Есть тут, вроде, и некоторые жнецы. Ощущение волшебства охватывает меня. Я попал, куда надо. Здесь меня ждали. Ждали терпеливо и долго. И дождались. И теперь я пришёл, я с ними, я наконец-таки дома. Я вернулся. И не уйду больше.       Я дошёл, кружась, до лестницы. Рука мягко тыкается в перила. Провожу по ним ладонью. Вдыхаю этот запах. Смотрю на лестницу, на каждую ступеньку. На стены. Все так же, как и было. Ничего не изменилось. Все и всё ждали меня. Даже дом.       Я обращаю внимание на свою руку. На ней дружелюбно, ностальгично поблескивает синим камнем давно потерянное кольцо. Я вдыхаю и забываю дышать. Радостно и легко внутри. Теперь я закончен. Теперь я — опять я.       Восторженно я смотрю и не могу отвести глаз от всей картины. Захватывает дух, будто я в горах. Слышится эта чудесная, тоскующе-радостная музыка и веселый, тихий разговор.       Я делаю ещё шаг назад. Оборачиваюсь. Передо мной стоишь ты. Я замираю, не двигаясь. Не верю своим глазам. Не верю своему счастью. Но это оно. Это ты.       Выглядишь абсолютно как раньше. Даже в глазах эта легкая, но сейчас ещё и добрая издевка. И ты протягиваешь мне руку, закрытую белой перчаткой. Я, восторженный, кладу в неё свою ладонь, готовый упасть с лестницы от переполняющего счастья и волшебства. И мы, держась легко друг за друга, спускаемся. И все смотрят на нас. Но никто не против. Они лишь улыбаются, улыбаются тепло и добро.       Мы доходим, держась за руки, до центра. Ты кладёшь мне вторую руку на талию. Я стою, вспоминая, что должен делать. Чувствую себя попавшим в рай дураком. И ладно.       Музыка становиться чуть громче, не теряя при этом идеального сочетания грусти и сладости. Ты делаешь шаг. Я следую за тобой. Ты опять отходишь. Я опять подхожу. И мы начинаем просто кружиться. Без всяких схем и правил, не скованные этим миром и обществом. Мы просто двигаемся в такт музыке и чувствам, и это получается так волшебно, так чудесно, так неописуемо!       А все вокруг тоже начинают танцевать. И теперь зал похож на покачивающееся море. И я ощущаю себя плывущим в океане полузабытых чувств и лиц.       Идёт время, но мне плевать. Мы с тобой стоим очень близко, ты смотришь на меня, а я на тебя. В твоих коньячно-красных глазах отражаются чьи-то синие. Неужели, мои? Я улыбаюсь. Теперь все точно на своих местах. И ты улыбаешься в ответ. И мы кружимся и кружимся, и наши ноги невесомо скользят по полу, и музыка все так же отражает мои чувства, и вокруг нас медленно плавают в белой дымке близкие, знакомые люди, нежно-розовые кружева, лепестки молочно-белых роз, синева длинных прядей и серые пленки воспоминаний. Все это окутывает нас, помещает в купол волшебства, тепла, спокойствия и абсолютного счастья.       Этот наш танец никогда не кончится. Я же знаю, когда мы остановимся и замрет музыка, все исчезнет и я опять кану в страшную холодную бездну. Я не хочу так. Теперь я с тобой, и танец не завершится, и счастье не кончится. Никогда. Теперь я дома, и я обязательно останусь. Навсегда.