Васильковое слово

      — Вкусно?       Наруто очень постарался, чтобы его голос прозвучал расслабленно и незаинтересованно. Саске, впрочем, с ответом не торопился. Посмотрел на Наруто, укусил шарик пломбира — шоколадная макушка соблазнительно хрустнула, — потом ещё раз, потом взглянул на солнечные блики шустрой речки, расходящейся лопоухими барашками у берегов, и ответил ещё более бесстрастно:       — Обычно.       И снова укусил мороженое. Сливочные края лениво таяли под августовским солнцем, тонкая шоколадная глазурь крошилась, а молочные ручейки так и норовили стечь по вафельному стаканчику, и Саске старательно следил, чтобы они не запачкали пальцы.       Наруто сглотнул слюну, надеясь, что Саске ничего не заметил, и неохотно отвернулся. Мороженое он любил. Пробовал уже однажды, пару лет назад, когда папа вернулся домой с работы пораньше и принёс целый брикет. Мама тогда вручила Наруто большую креманку и щедро посыпала грецкими орешками. Шоколадное, слегка подтаивающее у краев, пористое и воздушное, плавилось на языке прохладной сладостью — Наруто припомнил его вкус и улыбнулся. В тот день он съел таких креманок аж две штуки, а потом отец достал из гаража мяч, и они долго играли во дворе в футбол — было так весело! Пряный аромат травы, бескрайнее небо, желтая шайба солнца над головой… Наруто даже удалось забить гол в самодельные ворота — две балки с накинутой на них старой рыболовной сетью, — а позже они всей семьей до самого вечера смотрели фильмы на взятых в прокат кассетах. Наруто так устал, что заснул на плече у отца, и тот, подхватив его на руки, отнёс в комнату. Он до сих пор помнил его запах: машинное масло, солнце и горячий асфальт. Наруто часто вспоминал этот день. Как же тогда было хорошо…       — Хочешь? — Наруто вздрогнул от неожиданности, мгновенно выпав из тёплых воспоминаний.       Саске протягивал ему стаканчик с мороженым. Нежная сливочная мякоть выглядывала из-под надтреснутой шоколадной шапки — Саске не съел и половины. По краю стекала сладкая белоснежная капля, стаканчик слегка промок, но к низу ещё оставалась хрустящая вафля. Её Наруто любил особенно. Он снова сглотнул и постарался придать себе самый непринуждённый вид.       — Изо рта в рот, — Наруто демонстративно фыркнул. — Это ж как будто мы поцелуемся.       Саске ненадолго задержался на нём взглядом, а затем равнодушно пожал плечами и снова укусил мороженое. На его щеке алела царапина — после их вчерашней драки Наруто сам здорово ушиб руку, повредив пару пальцев.       «Придурок, — подумал Наруто. — Где он вообще мороженое в нашей глуши достал? За ним ведь надо в город ехать, а это часа три, да ещё и смотреть, чтоб не растаяло, как-то надо…»       Он проследил за тем, как сливочная капля медленно соскользнула на палец Саске и тот быстро её слизнул. Сладкий воздушный пломбир с шоколадными ломтиками таял у Наруто прямо на глазах вместе с зыбкой возможностью его попробовать и постепенно исчезал у Саске во рту.       — А ты сам целовался когда-нибудь? — ляпнул Наруто, поторопившись сменить тему и неуклюже зацепившись за свою же мысль.       Раскалённый зноем воздух остыл на несколько градусов. Саске смерил Наруто долгим, сложным взглядом, и было в нём что-то такое, отчего Наруто мгновенно почувствовал себя неловко. Будто он долгое время прятался в засаде на дереве, неосторожно оступился и грохнулся прямо вниз, глупо обнаружив себя перед противником.       — А что?       — Да ничего.       Наруто опустил глаза на свои босые ноги и спрятал пальцы в речной песок. Налетел ветер, пригнув ярко-синие головки васильков к прогретой земле. Смотреть на Саске отчего-то стало непонятно и трудно — взгляд у него какой-то слишком тёмный и глубокий стал разом, словно Наруто заглянул на дно колодца. В груди поселилось странное чувство тесноты и неясного страха. Не зная, как избавиться от тревожного ощущения, Наруто отвлёкся на мороженое. Саске будто потерял к нему интерес, и оно таяло всё стремительнее: по стаканчику уже вовсю текли сливочные струйки, капая на песок. Наруто прикусил губу. Если придурок сейчас же его не съест — сладкое, такое желанное и вкусное мороженое превратится в жижу и станет тёплым, как молоко с сахаром.       — Хочешь попробовать?       Наруто снова сглотнул. Очень хотелось. Пока оно ещё холодное, вкусное и так приятно плавится во рту… Ну и фиг с ним, что Саске половину уже съел, никто же не узнает.       — Ну… давай, — сдался Наруто.       Саске вдруг пододвинулся к нему и наклонился — так близко, что Наруто оторопел. Явно иначе истолковав согласие, Саске на миг замешкался, а потом коротко и неуверенно накрыл губы Наруто своими. У Наруто от удивления округлились глаза — и сказать ничего не успел, только протестующе уперся ладонями ему в грудь и замер, поражённый ощущением влажного языка, скользнувшего вглубь его рта. Губы у Саске были прохладными и липкими, язык — сохранившим сладость шоколада и пломбира, и Наруто слегка увлёкся, пытаясь распробовать вкус. Тот постепенно терялся и вскоре совсем исчез, оставив после себя только тёплую влажность рта Саске и горячее чувство стыда, мгновенно обжёгшее Наруто щёки.       — Ты чего? — вмиг опомнившись, Наруто оттолкнул его, вскочил со своего места и растерянно попятился назад. — Так нельзя же…       — Ты же сам сказал — давай. — Саске нахмурился и недоверчиво на него покосился.       — Я же… Я ж про мороженое!       Саске хотел было что-то ответить, но Наруто уже не слушал: взгляд напротив непривычно потемнел, стал незнакомым и топким, — и Наруто совсем испугался, растерявшись в чувствах. Сделал ещё пару неуверенных шагов назад и окончательно сорвался на бег.       Он мчался по дачной дороге напрямик к своему дому, взбивая босыми ногами пыль. Летний ласковый ветер ерошил волосы, камешки больно впивались в пятки, но Наруто не обращал на них внимания.       Саске, придурок… Вечно он задаётся и задирает нос. Вот — только недавно переехал сюда из города, а уже стал капитаном их дворовой команды по футболу! Если этот придурок не врёт, то в своем родном городе он занимался им профессионально — у него даже форма была специальная, какой не было ни у кого из здешних. И все ребята — Шикамару, Сай, Киба, Чоуджи — легко взяли его в команду и ни слова не сказали против, даже когда Саске перед всеми объявил, что Наруто ни бегать, ни мяч забить в ворота не может нормально. И неважно, что Наруто первым обозвал его придурком — было ведь за что! Припёрся на поле в своей форме этой футбольной, наверняка выделывался…       Тогда-то они и подрались в первый раз. Играть в футбол Наруто очень любил — он напоминал ему о папе и тех беззаботных днях, когда они были вместе, а этот Саске… всё отбирает. Сначала футбол, а теперь… Да взять даже это мороженое! В местном магазине его не продавали, придурок об этом прекрасно знал и явно решил подразнить. Наруто совсем загрустил. Даром, что они постоянно дрались до разбитых носов и синяков, а теперь Саске захотел над ним поиздеваться и полез целоваться? Нельзя же, когда мальчик с мальчиком… Теперь он явно расскажет об этом всем остальным ребятам, и над Наруто будет смеяться весь двор.       С этими нелёгкими мыслями Наруто добежал до калитки своего дома и, неловко подперев плечом забор, безнадёжно вздохнул. По двору тянулся медовый запах лип, лиственные шапки которых тяжело нависали над кровлей, оттеняя летнюю веранду, и лениво гудели золотистые пчёлы, путаясь в зарослях пыльной мимозы и колючих кустах малины. За забором тихо похрипывало старое радио, сообщая о том, что в столице уже девятнадцать часов — наверняка дед с бабулей ещё не закончили с работой в саду.       Ступая в тени по прохладной и влажной траве, освежавшей разгорячённые ступни, Наруто осторожно прокрался во двор и одним махом вбежал на крыльцо. С летней кухни звучал громкий голос бабули Цунадэ, и он осторожно, стараясь не привлекать внимания, пробрался к себе в комнату и мешком упал на кровать. Из широко распахнутого окна доносился густой аромат сливы и спелых груш, а кружевные занавески тихо подрагивали на тёплом ветру. Глухие летние сумерки, мягкая жара, поддёрнутая прохладой подступающего вечера. Со стены на Наруто смотрел потёртый плакат из журнала, пришпиленный за уголки портновскими булавками к выцветшим от солнца обоям, и фотография радостных мамы с папой. В уголках глаз противно защипало. Все было так плохо, что хуже уже некуда — мысли сбились в кучу и понеслись кувырком: и футбол, и форма, и пломбир с шоколадом, и Саске, и друзья, и мама с папой… Надо было тогда сфотографироваться с родителями — так бы они хотя бы на фото были вместе, а теперь… А теперь они не смогут стоять рядом с ним на школьной линейке, провожая его в шестой класс, мама больше не добавит в мороженое орешки, они не посмотрят вместе фильмы, и с папой он больше никогда не сыграет в футбол. Наруто упустил тот момент, когда на щеках и в уголках глаз появилась предательская влага, и понял, что уже давно плачет, размазывая слёзы по подушке.       Оконная рама тихонько скрипнула. Наруто поднял голову и увидел в окне своего дедушку. На его густой седине замерли закатные блики — тот смотрел на него со снисходительной, озорной хитринкой, читавшейся сквозь сеть морщинок на лице. Таким был дед Джирайя: несмотря на солидный опыт и возраст, сохранил в себе неувядающую юность и бойкость.       — Чего слёзы льёшь? — спросил он, оперевшись локтем о подоконник.       — Ничего, — буркнул Наруто в ответ и шмыгнул носом. — Я сам разберусь.       Джирайя вздохнул, помолчал недолго, а потом улыбнулся, задорно ему подмигнул и достал из-за спины нечто, напоминающее… мороженое! Точнее, мороженым это назвать было сложно — так, фруктовый лёд на двух деревянных палочках и с желобком посередине. Дедушка иногда делал такой летом, замораживая компот или фрукты с водой в странной посудине, из-за чего этот лёд нужно было разламывать посередине — так будто бы сразу два мороженых получалось. Ничего общего со сливочным вафельным стаканчиком, который так нравился Наруто, но он был рад и этому.       — Так дело быстрее пойдёт, да? — снова подмигнул ему Джирайя и протянул фруктовый лёд. — Тебя там ждут, кстати. Во дворе.       Душно цвела соседская акация. Наруто осторожно толкнул скрипнувшую калитку и вышел за забор. Под ногами, вдоль дороги, выжженная солнцепёком, потрескивала травяная сушь. Саске стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к выкрашенным дощечкам ограды. Завидев Наруто, он засунул руки в карманы и сделал пару шагов в его сторону.       — Зачем пришёл? — насупился Наруто. — Если издеваться опять решил, я…       — Нет, — недовольно перебил его Саске.       Он угрюмо уставился куда-то под ноги, задумчиво подпнул какой-то мелкий камешек, потом посмотрел на Наруто и на фруктовый лёд в его руке, который уже начинал таять и капал на рыжий песок и траву.       — Расскажешь теперь всем? — сокрушённо выдавил Наруто.       — Нет.       — Точно?       — Да никто не узнает…       — А зачем пришёл тогда?       Саске поморщился, снова бездумно ковырнул подошвой кроссовка сухую землю и неуверенно произнёс:       — Я не скажу. Ты тоже никому не говори.       Наруто переступил с ноги на ногу, прикусил с обратной стороны губу, раздумывая.       — Давай поклянёмся.       — Ты маленький, что ли?       — Давай, — повторил Наруто и протянул ему ладонь. Оттопырить мизинец не получилось — он всё ещё болел после их прошлой драки, а в другой руке таяло мороженое, и он протянул Саске два пальца: указательный и средний. — Давай так. Это будет наша особая клятва. Если нарушишь, лишишься руки.       — Бестолочь, — покачал головой Саске, но жест повторил и добавил: — Ты тоже.       Слабый тёплый ветерок качнул кроны лип, унося по нагретому воздуху куда-то вдаль, к реке, свежезеленые листья и густой аромат прелых от зноя цветов. Наруто ненадолго сжал пальцы Саске и тут же отпустил, случайно встретившись с ним глазами. Снова этот сложный, долгий взгляд…       — И что теперь? — Саске снова засунул руки в карманы. — Мир?       — Мир, — кивнул Наруто. Замешкавшись на секунду, он разломил фруктовый лёд на две части, удерживая в руках две деревянные палочки, и протянул одну Саске. — Будешь?..

***

      Вечерний воздух пах жимолостью и недотрогой. Вишнёвой мякотью сочились закатные лучи, ложась на дощатый пол домика на дереве, глухая деревенская тишь наполнялась сладкой трелью сверчков. Пурпурный бархат неба все темнел и темнел, а воздух, пьяный от цветочных ароматов, остывал от многодневной жары.       Наруто, зажав в зубах травинку, перевернулся на живот и шумно перелистнул страницу прошлогоднего журнала. Прочитать что-то в сумерках уже было невозможно — буквы сливались, превращаясь в чёрных мошек с короткими тонкими лапками, и он от скуки пихнул в бедро сидящего рядом Саске.       — Домой не собираешься? — поинтересовался у него Наруто и улегся щекой на жалобно заскрипевшие страницы старого журнала.       Саске повернулся к нему — в темноте невозможно было различить его эмоций, но Наруто и без того смог догадаться, что мина у него сейчас была недовольная.       — Что там делать, — грубо отозвался Саске и в качестве мести за толчок в бедро выдернул из его рта травинку. — Если хочешь, иди к себе, я тут останусь.       — Не знаю, — вздохнул Наруто и ехидно заулыбался. — Литературу на лето читать.       — Я всё уже прочитал.       — Всё? — изумился Наруто и даже слегка приподнялся. Глянцевая страница журнала, прилипшая к щеке, протестующе затрещала и чуть было не порвалась. — Там список для десятого класса на страницу целую.       — Я же не такая бестолочь, как ты.       Наруто отодвинул журнал, оперся на локоть и снова недовольно пихнул Саске в бедро. Тот проводил его руку странно-внимательным взглядом, но в ответ не ударил.       — Выше нос, — посоветовал Наруто. — Это всё из-за дяди твоего, который приехал на выходные? Мадары, или как там…       — Да, — выдержав недлинную паузу, негромко ответил Саске. — Он к Итачи приезжает, мне там делать нечего.       Наруто пожал плечами.       — Пошли тогда ко мне ночевать, — предложил он. — Здесь всю ночь сидеть холодно. И спать негде.       Саске некоторое время молчал, прикидывая что-то в уме.       — Это у тебя спать негде.       — Кровать одна, — согласился Наруто, — но если хочешь, можно разложить матрас на полу. Бабуля расстелет.       — Давай пока здесь посидим.       На темнеющем полотне неба тихо загорались звёзды. Пушистая рябь облаков лиловела под догорающими лучами солнца, где-то вдали за рекой потихоньку занималась ночь. Наруто рассеянно смотрел, как медленно гаснут малиновые блики, соскальзывая с деревянного настила их небольшого убежища и падая в складки светлых шорт Саске. Это показалось Наруто забавным — будто тот пролил на себя черешневый компот и теперь прятался от старшего брата, не решаясь идти домой. Или прикидывал план, как сделать это незаметно. Вкупе с его хмурым выражением лица эта выдумка выглядела правдоподобной.       — На что ты смотришь? — проследил за его взглядом Саске.       — Ты как будто думаешь, снять тебе штаны или нет, — усмехнувшись, выдал Наруто, имея в виду компот.       Саске удивлённо уставился на него и приоткрыл было рот, будто хотел что-то сказать, но тут же сжал губы и отвернулся. Пунцовая тень тлеющего заката коснулась его щеки и затерялась в тёмной пряди его челки.       — Скучно, — лениво протянул Наруто, снова уставившись в журнал. — Одна политика. И заняться нечем.       — Листай другие, — подал голос Саске — с неожиданно появившейся хрипотцой, а потом откашлялся и кивнул в сторону угла, где, сваленные стопкой, лежали старые журналы деда Джирайи.       — Извращение это, что ли? — скривился Наруто.       — Это не извращение, — хмыкнул Саске. — Это так, детский сад.       — Тебе-то откуда знать.       — Я видел, — лаконично ответил Саске. — У брата были диски.       Наруто недоверчиво сощурился.       — Врёшь.       — Не вру.       — Чем докажешь?       Наруто пристально уставился на Саске. Не то чтобы ему действительно требовались доказательства… Просто сейчас он, чуть ли не впервые на его памяти, выглядел до странного неуверенно, и Наруто, припомнив их детское соперничество, сдать назад уже просто не мог: Саске что, снова решил перед ним порисоваться, понял, что доказать свои слова ему нечем, и теперь старательно пытается избежать темы? Наруто охватил азарт.       — Понятно, — заулыбался Наруто. — Точно врёшь.       Саске потёр переносицу, о чем-то раздумывая, и произнес:       — Показать?       — Ну давай, — с бравадой хмыкнул Наруто.       Саске в ответ неуверенно взял его за запястье и несильно сжал. Наруто опустил взгляд на его руку, с секунду соображал, а потом в ужасе округлил глаза и рванул её на себя.       — Ты чего… — опешил он, пытаясь выбраться из хватки. — Не на мне же.       — Да никто не узнает, — вполголоса произнес Саске. — Я никому не скажу.       — Что ты вообще делать собрался?       Глаза Саске странно сверкнули в прощальных лучах догорающего заката. Наруто даже на миг показалось, что алым.       — Увидишь.       Наруто сглотнул. Внезапная темнота, казалось, стала осязаемой. Небо почернело — молчаливое, спелое, как компотная вишня, сгустило налитые соком тени и, казалось, посвящало в тайну. Воздух потяжелел и стал слаще, а стены, пол и крыша над их головами вдруг — ближе и теплее, превратившись в мягкий обволакивающий кокон. Дыхание Саске почти касалось лица, и Наруто весь покрылся мурашками. Ощущения усилились тысячекратно, мысли застыли. Саске продолжал смотреть на Наруто не отрываясь.       — Хочешь попробовать? — снова на выдохе спросил он.       — Да ну, — неуверенно отозвался Наруто. — Потом расскажешь всем…       — Не расскажу, — выдохнул Саске. — Честно. Тогда же не рассказал. Помнишь?       Наруто помнил, и потому неуверенно кивнул, сам не до конца осознавая, с чем именно сейчас соглашается. Взгляд Саске завораживал, и, будто повинуясь ему, Наруто потерял способность двигаться. На его плечи легли ладони, опуская его спиной на деревянный пол, а потом Саске наклонился над ним и прикоснулся к его губам. Поцелуй вышел неуверенным, торопливым, но настойчивым — Наруто уже хотел было вывернуться, смущённый ласками чужого языка, длинной чёлкой, непривычно щекотавшей его лоб и щёки, горячей влажностью чужого рта, но не стал, удивлённый напором Саске. Отстранённо подметил: удивительная штука — они ведь уже целовались однажды, очень давно, а ощущение было таким, будто это произошло не годы назад, а буквально вчера. Так ново и одновременно знакомо. Отталкивать Саске не было никакого смысла. Всё равно уже проходили…       Ладони Саске огладили предплечья, сместились к груди — сам Наруто, не зная, куда деть руки, просто неловко положил их вдоль своего тела. Ощущения были необычными: Саске неожиданно быстро проник ладонью под его футболку, и Наруто вздрогнул, снова покрываясь мурашками. Его еще никто никогда так не трогал, и как на это реагировать, он не знал — молниеносно вцепился Саске в запястье и ошалело округлил глаза.       — Хватит, — еле ворочая языком, проговорил Наруто.       — Я ещё даже ничего не сделал, — шепнул Саске ему в лицо. Его дыхание заметно участилось. — Испугался?       Наруто поджал губы.       — Ну делай тогда, — недовольно буркнул он, изо всех сил пытаясь изобразить смелость, не выдать волнения на грани с паникой, и неуверенно выпустил запястье Саске.       Его рука, больше ничем не сдерживаемая, медленно продолжила свой путь под футболкой по груди Наруто, а затем мягко коснулась соска. Наруто напрягся — его тело реагировало дрожью на неумелые, но настойчивые ласки, где-то в животе возникло странное зудящее ощущение и расползлось под кожей приятным теплом. Наруто не понимал, как его прекратить и нужно ли — и каждый раз вздрагивал, стоило ладони Саске опуститься к животу, вынуждая его поднять ладонь выше. Спустя несколько томительных минут Саске не выдержал и остановился.       — Да расслабься ты, — недовольно сказал он, а потом добавил непривычно мягко: — Будет приятно. Не бойся.       Наруто послушно прикрыл глаза и шумно выдохнул.       Саске снова его поцеловал. Наруто с жаром откликнулся — в большей степени от того, что не знал, куда направить скопившееся в теле напряжение, сам обнял Саске, обхватив его шею руками и притянув ближе. Стало жарко, футболка собралась складками на груди — Саске теперь лежал на нём, оглаживая его живот, бока, придавливая к полу своим весом. Тянущее ощущение странной незавершённости, будто где-то внутри туго закручивалась спираль, опустилось ниже, к паху. Инстинктивно захотелось обхватить Саске ногами, незаметно потереться о него, и Наруто готов был уже взвыть. Что можно, а что нельзя было делать, где была та грань, за которой заканчивалось «Давай покажу?» и начиналось недопустимое, непозволительное, Наруто не понимал, а спросить боялся. Саске не определил никаких правил и рамок, и любая самодеятельность и инициатива в этом деле могла закончиться для Наруто очень плохо: вдруг Саске решит, что ему слишком сильно нравится происходящее между ними, и поднимет потом на смех? Или он, Наруто, выдаст своими действиями видимое желание? Или, ещё хуже, сделает что-то не так, продемонстрировав явную неопытность?       — Наруто, — чуть отстранившись, шепнул Саске, но так и не договорил.       Пальцы замерли на резинке спортивных штанов, и Саске, словно сам не мог поверить, на что сейчас решился, медленно потянул ткань вниз. А затем нагнулся, оставив несколько быстрых поцелуев сначала на шее, потом груди, животе — от каждого у Наруто поджимались мышцы, словно его прошибало легким разрядом тока, — и опустился ещё ниже, согревая теплом дыхания незащищенную нежную кожу. Наруто, приподнявшийся было на локтях, с недоверием и одновременно с нетерпением следивший за действиями Саске, закатил глаза от удовольствия и откинулся на спину, испустив стон, когда влажный язык лизнул головку его члена.       Саске почти сразу же взял его в рот полностью, и Наруто чуть не задохнулся, изумлённый горячей теснотой его рта, осторожными движениями языка. Колени мелко задрожали, спина и лоб покрылись испариной — Саске крепко сжал ладонями его бёдра, удерживая на месте, и, совершив ещё несколько движений языком, несколько раз опустился по стволу ниже — так, что Наруто стало совсем тесно и горячо. Ощущения быстро достигли своего пика — многого было и не нужно: Наруто вздрогнул и кончил, сдавленно застонав, — по телу пронзительно приятной, сладкой волной разлился жар — и тут же ощутил, как щёки заливаются краской.       Слишком быстро всё произошло. Слишком.       Прикрыв ладонями запылавшее лицо, Наруто зажмурился, пытаясь выровнять учащенное дыхание. Саске отстранился и упал на спину где-то рядом — это Наруто определил скорее по ощущениям, чем по звуку — уши заложило, и он слышал только тугие, порывистые удары у себя под ребрами. Сердце коротко билось, как грудка раненой птицы. И зачем он только позволил Саске всё это с ним сделать, почему не остановил, когда дело зашло слишком далеко? И как теперь смотреть ему в глаза? Как объяснить своё согласие и, еще хуже, — желание, возбуждение?..       Из окошка повеяло вечерней прохладой. Резко стало холодно, словно кто-то разом выключил всё тепло, и Наруто потянулся рукой к штанам, дрожащими руками натягивая их обратно. Лучше, однако, не стало.       — Никому, — прочистив горло, быстро проговорил Наруто, повернулся к Саске и зашептал ему на ухо: — Иначе лишишься…       Нащупав в темноте его руку, Наруто хотел было скрепить их слова той самой детской клятвой — жестом, когда они сцепили два пальца, но вместо этого почему-то крепко сжал его ладонь, а Саске сжал в ответ и повернулся к нему. Густая темень скрыла от Наруто его лицо — только мутная, желтоватая полумгла скользнула по изгибу его скул и шее.       — Саске, — торопливо продолжил Наруто, продолжая сжимать его ладонь. — Я не собирался… Мы не должны были…       — Я понял, — ответил он, не дослушав, и высвободил руку из пальцев Наруто.       С земли раздался невнятный шум. Оба замерли, как мыши, учуявшие подкравшуюся кошку. Тусклый электрический свет фонарика пробился сквозь щели в дощатом полу и тут же исчез.       — Саске, — послышался с улицы приглушенный голос Итачи. — Ты здесь?       Саске раздраженно фыркнул и поднялся на ноги. Подцепив носком кроссовка деревянную крышку люка, открыл лаз с прибитой к нему веревочной лестницей и посмотрел вниз.       — Что?       — Собирайся, пойдём домой, — позвал Итачи с земли.       Саске повернулся к Наруто, смерил его коротким взглядом и вновь посмотрел в открытый люк.       — Сейчас, — ответил он.       — До завтра, — неуверенно попрощался Наруто.       Саске кивнул и вскоре скрылся в отверстии в полу, гулко захлопнув за собой дверцу. Стоило стихнуть их негромкому разговору и шагам на земле, Наруто прижал руку к груди, пытаясь справиться с неясными тоской и тревогой, неожиданно поселившимися внутри.

***

      У дома Саске росла яблоня. Волнующееся море сочно-зелёных листьев тихо нашептывало песни прохладному ветру, а горячий солнечный свет пробивался сквозь решето тоненьких веток, пятная примятую траву золотыми брызгами. Все прошлые годы яблоня ни разу не плодоносила — так и стояла вечно свежая и юная. У ее корней торчали заросли сухих сорняков, сквозь которые проглядывали редкие кусты вишни, а в траве, повсюду голубыми брызгами тут и там виднелись головки васильков, словно какой-то неосторожный художник разлил по земле акварель. К стволу яблони была прислонена деревянная, кем-то забытая стремянка, а еще неделю назад — Наруто помнил — старший брат Саске вслух размышлял, не срубить ли ее вовсе, как к концу этого лета та неожиданно расцвела ярко-малиновыми плодами. Крупные наливные бока светились на полуденном солнце алым жемчугом, и сама яблоня, словно смущенно раскрасневшаяся девица, застенчиво склоняла ветви к земле. Наруто, щурясь от ярких лучей, потянулся к одной из веток, дернул яблоко и, потерев его о футболку, с хрустом впился в румяную мякоть. Прислонившись к теплой грубой коре плечом, он слушал тихое шипение радио из соседского гаража за забором и бездумно пинал выступивший из земли узловатый корень.       Наруто сонно моргнул. Всю прошлую ночь он ворочался и долго не мог уснуть — мучился от стыда и думал о том, что произошло в домике на дереве, то и дело прокручивал в голове сценарии, как им теперь общаться — после такого-то. С Учихой было всё ясно как день: решил доказать, что он самый умный, всё знает и умеет, для него это — очередное соревнование, а Наруто… Наруто извращенец, у которого встал на друга. Мало того, что встал, так ещё и… так быстро…       Он тяжело вздохнул. Саске наверняка сейчас уверен, что Наруто какой-то неправильный, и точно больше не захочет с ним дружить. Его как можно скорее нужно было убедить в обратном. Они всё ещё друзья, ничего там Наруто от него не хотел, и вообще — сам виноват, что полез.       Наруто с грустью взглянул на его дом. Если рядом не будет Саске, у него совсем никого не останется. Дедушка умер в прошлом году, бабуля после его смерти совсем зачахла и постарела, а с остальными ребятами Наруто хоть и общался, но лучшими друзьями назвать их не мог. В том, что терять близких — это очень больно, Наруто убедился на собственном жизненном опыте, и потерять дружбу с Саске казалось ему катастрофой. А что касается странной реакции его тела… Наруто решил, что обязательно разберется с этим позже.       Резкий хлопок входной двери заставил его вздрогнуть и выронить яблоко. Саске, спрятав руки в карманы домашних шорт, не торопясь преодолел несколько ступеней, ступил под тень зелёной листвы и остановился перед Наруто, слегка склонив голову набок.       — Ну, — вопросительно произнес он, смерив Наруто странно отрешённым взглядом.       Наруто незаметно вытер руку о задний карман шорт, всю в липком яблочном соке, и скороговоркой выпалил:       — Я поговорить хотел.       — А написать — слабо?       Наруто вздохнул, собираясь с мыслями.       — Я лично хотел.       Саске посмотрел куда-то в сторону, покачав головой с легкой укоризной. Уголок его рта дрогнул в невеселой полуулыбке. Наруто стушевался: ну точно всё понял. Срочно, срочно переубедить в обратном!       Он вгляделся в его лицо, собираясь с духом. Отчего-то стоять тут перед ним и смотреть на него показалось необъяснимо странным — понимание, что его губы, сейчас искривленные в легкой усмешке, вчера целовали его, касались самых потаенных мест, пробилось сквозь нечувствительную область сознания. Перед ним был словно другой, новый Саске — и как впихнуть этого нового Саске в рамки их дружбы, Наруто не представлял, но точно собирался попытаться.       — Говори.       — Давай вообще всё это забудем, — выпалил Наруто. — Как будто ничего не было. И будем дальше общаться как друзья. Ты не подумай ничего такого, — он опустил глаза и смущенно пнул торчащий из земли корень яблони. — Я просто не ожидал, что ты… Ну…       Саске ничего не ответил и продолжал смотреть куда-то в сторону.       — Будем считать, что ничего не случилось, — подытожил Наруто. — Эй, — он попытался привлечь его внимание. — Ты ведь не будешь теперь издеваться?       — Нет, — Саске наконец повернулся к нему. Солнце, видимо, нещадно его слепило, и он потер глаза тыльной стороной ладони. — Ок. Забудем.       — Все нормально?       — Да.       — Точно?       — Да, Наруто, — слегка раздраженно ответил Саске и едва заметно шмыгнул носом.       — У тебя аллергия, что ли? Глаза красные, — пригляделся к нему Наруто, внутренне ощущая, как с плеч медленно исчезает тысячетонная тяжесть и дышать становится ощутимо легче. Окончательно расслабившись от того, что Саске не сказал ему ничего обидного и, кажется, не считал его извращенцем, он тут же радостно предложил: — Пойдем тогда, может, погуляем, пока погода ещё нормальная?       — Да, — негромко ответил Саске и кивнул, глядя под ноги. — Пойдём.

***

      Сентябрь сыпал на землю желтоватые каштаны, разбрасывая их по мокрой траве. Наруто знал, как красиво те расцветали весной — стояли нарядные, словно в цветочной сахарной вате, а вот сдавались каштаны всегда первыми… Повсюду наливались гроздья кроваво-красной рябины, смущенно краснели клёны, гордо зеленели вековые дубы, даже липа и то — всё ещё стучала в окно его комнаты веточками с подпущенной желтизной листвой, а каштаны — осыпались, облысели, побурели и съёжились.       Наруто перевернул лист прошлогодней школьной тетради. На последней странице, осторожно обведённый по клеточкам — морской бой. Саске тогда потопил почти все его корабли, а четырёхпалубник не успел — Наруто вызвали к доске. Он задумчиво покусал колпачок от ручки, перечеркнул последнюю клетку и закрыл тетрадь, отодвинув её на край стола.       Последние недели уходящего лета перед школой пролетели стремительно — так же стремительно, как Саске стал исчезать из его жизни. После той истории в домике на дереве оба старательно делали вид, будто всё осталось как прежде, но как прежде, по мнению Наруто, уже ничего не было. Он это чувствовал: Саске чаще молчал, реже соглашался увидеться, на СМС отвечал порой чуть ли не через сутки, а сам Наруто постоянно ловил себя на мысли, что ждёт от Саске чего-то, чего сам описать толком не мог.       Когда на его очередное предложение погулять после школы Саске снова отвечал отказом, Наруто чувствовал себя по-настоящему бессильным. Аж в носу щипало. Саске куда-то исчезал. Саске не хотелось терять. Все детские переживания Наруто, и футбол, которые они никак не могли поделить, и школа, и дружба — всё было о Саске. Привязанность, силу которой он не понимал, решила за него — и стоило Саске отдалиться — вся острота внутренней тоски обнажилась перед Наруто в новом, неожиданном свете.       Он стал замечать за собой, как надолго замирал взглядом на его руках, лице, когда они проводили время на берегу реки или валялись днями напролёт под прохладной сенью бурной поросли березняка, вновь и вновь пытаясь осознать произошедшее между ними тем вечером, наложить новый слой понимания на уже знакомый образ друга. Вроде бы те же черты лица, легко воспроизводимые памятью с детства: точёный узкий нос, тёмные волосы, торчком стоящие на затылке, длинная чёлка до подбородка, ровная линия рта, и в то же время — это был словно другой Саске. Наруто то и дело останавливался взглядом на его губах, против воли вспоминая, где были эти губы и что они делали. Не только губы, но и руки, пальцы, которые тот порой прятал в карманах, уже были на его бёдрах, груди, гладили его плечи, живот, бока. Голос с холодными грубоватыми нотками, столько раз твердивший ему о том, что он бестолочь, тоже, оказывается, мог быть другим — неожиданно тихим и мягким. Наруто отворачивался, а потом не выдерживал и смотрел на Саске вновь: что, если бы они снова поцеловались?.. Сердце падало куда-то вниз, Наруто внутренне сладко содрогался и отворачивался, стараясь не выдать волнения.       Мысли упорно возвращались к нему уже ночью, в постели в неприкрытом, откровенном цвете, и, пусть со скрипом, мучаясь от стыда, чертыхаясь по нескольку раз, но Наруто, оглушенный стрёкотом сверчков и волнительно стучащим сердцем, позволял себе продолжение, и на следующий день, измученный нещадящим его подростковый разум воображением, Наруто видел Саске другим. С этим Саске не просто хотелось дружить и общаться, этого Саске — что тут греха таить, по-настоящему хотелось.       Какой-то частью сознания Наруто понял, что никогда не сможет смотреть на него иначе: и губы его, и руки — это отложенное «давай ещё раз попробуем». Плевать, что они оба парни. Если Саске это не смутило дважды, значит, это не так важно, и Наруто, пусть и с трудом себе в этом признавался, но ждал, когда тот вновь поймает его взгляд, разгадает в нём потаённое, скрытое желание, чтобы… Чтобы что?       Чтобы он вновь приблизился к нему и поцеловал, а Наруто ответил бы ему с жаром и никуда уже не убегал бы, как тогда, в детстве, когда Саске предлагал ему мороженое.       Чтобы он пробрался руками под его футболку и снова трогал бы его грудь, живот, а Наруто не лежал бы бревном и сам бы прижал его к себе — настолько крепко, насколько это было возможным.       Чтобы он пристально посмотрел на него тем своим сложным, нечитаемым взглядом перед тем, как стянуть с него брюки и…       Наруто сглотнул. Саске больше никак на него не смотрел. Закрылся, отдалился, а час назад, когда они возвращались с уроков домой, вообще объявил, что думает сменить школу и уехать жить в город к своему дяде Мадаре. Наруто знал, что Саске терпеть его не мог, а Итачи ни в коем случае не стал бы настаивать на переезде. И что только толкало его на этот шаг?..       Наруто взял в руки телефон. Подумал немного, повертел в голове фразы так и сяк, прикусил губу, отправил сообщение. Новый Саске, Саске, который осмелился его поцеловать, Саске, с которым он остался наедине, нравился ему не меньше, чем Саске-друг. Так, возможно, и должно было быть, а Наруто просто трусил. А теперь?.. Если Саске надумал уезжать, то терять будет уже нечего.       Они спустились с пологой стороны от реки туда, где у самого края воды вдоль песчаного плоского берега, местами заросшего кустами и камышом, уже по-осеннему ссохшиеся и пожелтевшие, доцветали свои последние дни осунувшиеся каштаны. Полдень был ещё по-сентябрьски тёплым, как парное молоко. Саске присел на прогретый солнцем песок, Наруто, недолго думая, расположился напротив.        — Так ты точно решил переходить в другую школу? — Наруто бездумно сорвал торчащую из песка травинку и принялся крутить её в пальцах. — Зачем?       Саске проследил за тем, как та рассыпается в труху, и, лениво щурясь от полуденного солнца, ответил:       — В городе образование лучше.       — Это ты спустя столько времени… Да повернись ты, — Наруто, не думая ни секунды, протянув ладонь к его лицу, осторожно, словно боялся обжечься, коснулся его щеки и аккуратно повернул его голову, так, чтобы Саске не слепили солнечные лучи и на него падала тень самого Наруто.       Саске вздрогнул и широко раскрыл глаза, повинуясь этому движению, но тут же вспыхнул и схватил Наруто за запястье.       — Не трогай меня, — отрезал он чересчур резко, отпихнул руку Наруто, а потом слова полились из него словно горький, неконтролируемый поток: — Ты вообще головой думаешь, что ты делаешь? Хватит постоянно меня трогать, ты разве не понимаешь…       Саске сжал губы, словно сдерживал в себе целую бурю, сцепил кулаки и подскочил на ноги.       Ветер шевельнул волосы на затылке Наруто, холодком прошелся по шее. Он всё смотрел на лицо Саске, которого только что касался, и неведомый прежде голод охватил всё его существо. Пальцы, хранившие воспоминание о тёплом прикосновении, отчего-то похолодели.       — Что? — не понял Наруто. — Чего я не понимаю?       — Ничего, — с убийственной холодностью отрезал Саске и развернулся, намереваясь уйти.       — Подожди, — Наруто тоже поднялся на ноги и схватил Саске за запястье, пытаясь удержать на месте. — Саске, подожди. Объясни мне, чего ты злишься?       Саске обернулся и вперился в него взглядом.       — Ты из-за того случая… Из-за того, что я тогда… — сбивчиво продолжил Наруто. Голос дрожал от волнения. — Тебе противно на меня смотреть из-за того, что между нами произошло? Я же вижу, мы больше не общаемся так, как раньше. Что-то не так. А теперь ты вообще хочешь уехать…       — Мне не противно, — спустя долгий миг ответил Саске и добавил: — Но всё из-за тебя. Здесь ты прав.       Наруто сглотнул. Внутри словно всё перевернулось, а под сердце накатила неожиданная слабость.       — Я не понимаю…       Вместо ответа Саске сделал шаг ему навстречу. Было что-то в нём теперь — в выражении ли лица, в глазах ли или в уверенных, решительных движениях, Наруто сообразить не успел — замер, как будто его пригвоздили к земле, и перестал дышать. Хрупкий миг, дрогнув в неподвижном воздухе, таком плотном, что его можно было резать ножом, разбился секунду спустя, когда губы Наруто обожгло дыханием.       — Наруто, — начал Саске. Он стоял теперь очень близко. — Ты говорил мне, что хочешь об этом забыть. А я не могу забыть. Я вижу тебя каждый день и всё, о чём я думаю…       Саске снова сжал губы, словно то, что он собирался сказать, мучило его, и добавил:       — Представь, каково это. Я хочу быть с тобой. Что предлагаешь делать?       Ветер украдкой тронул прядь его челки, и та упала на губы. Внутри Наруто что-то разжалось, и он привлек Саске к себе, обхватив его плечи одной рукой, а второй невесомо отодвинул волосы с его лица. Саске не шелохнулся, лишь недоумение застыло в тёмных глазах.       Наруто приблизился, уткнулся носом в его щеку и осторожно прикоснулся губами к губам Саске. Это было так же легко и просто, как шоколадная крошка на шапке сливочного мороженого, как ускользающий зной летнего дня, как тепло его кожи под ладонями. Просто и правильно.       — Тогда… давай попробуем? — шепнул Наруто.       День, затаив дыхание, растворялся в солнечных пятнах, и в лоснившейся теплом осоке небесно сияли мелкие васильки.