У Ванцзи нет сил на притворство

Ванцзи осторожно закрывает дверь в комнату Сычжуя. Каждый вечер приходится сидеть с сыном, чтобы тот спал без кошмаров. Песнь успокоения сердца прекрасно справляется с плохими воспоминаниями а-Юаня, в этом перерождении Ли Мина. В коридоре ждет брат, облокотившись о стену. Ванцзи знает, зачем он пришел и мысленно тяжело вздыхает. Этот разговор повторяется из раза в раз, перед каждым пробуждением Вей Ина. В диалоге им не нужны слова, братья Лань прекрасно читают позиции друг друга. Сичень вновь сталкивается с упрямством брата и отступает, готовый ждать стремительного конца Вей Усяня. Если бы Лань Чжань был более наблюдательным, то заметил бы раздраженный проблеск в глазах старшего брата, готового ради своего А-Чжаня на любые преступления. С момента, когда на руках четырехлетнего Хуаня оказался его единственный братик, тот принял решение, что всегда будет защищать златоглазого и серьезного малыша. Сколько бы лет не было его а-Чжаню, для Сиченя он будет нуждающимся в помощи. В спину Ванцзи смотрят серьезные глаза улыбчивого Хуаня, в ту самую спину, которую до сих пор расчерчивали следы кнута. Хан Шинву беспокойно спит на постели, разметав одеяло, тяжело дышит и сжимает кулаки. В его снах засасывающая темнота и крики, непонятные фигуры, от вида которых хочется завыть от тоски. На мгновение его глаза открываются, показывая кровавые провалы вместо знакомой радужки. Предметы начинают дрожать, волна темной энергии собирается выплеснуться, когда на руке начинает светиться браслет. Энергия мертвых вновь засыпает, отброшенная амулетом. Когда-то маленькому Шинву его подарил красивый незнакомец, чье лицо рыжеволосый мальчик забыл. Браслет постоянно находился на его руке, словно что-то внутри Хан Шинву сильно дорожило им. Он действительно был красивым: бело-красным с плывущими облаками.