У Ванцзи нет сил на притворство

«Ты привык убивать, да?» Не этот вопрос хотел бы услышать Хуань. Определенно. Ведь начинался их разговор вполне мирно. Что ж, наблюдательность Такео заслуживает поощрения и части откровенности. А накажет он себя потом, следуя правилам своего Ордена. Сичень привычно смотрит немного в сторону от чужих глаз и начинает свой рассказ. Разумеется, о своей долгой жизни заклинатель умалчивает, он приоткрывает завесу тайны о работе, называя себя охотником. Лань Хуань признается, что участвовал в создании подростковой банды в Китае, что является правдой, но немного смягченной. Пятнадцать лет назад он встретил а-Яо, мальчишку из трущоб, который попытался своровать его рюкзак. Мэн Яо, какая насмешка судьбы, родился от проститутки и бизнесмена, но в этот раз матери до мальчишки не было никакого дела. Он рос сорняком и закончил бы свою жизнь наркоманом, если бы желал умереть в безвестности. Мэн Яо вновь гнали амбиции – а Сичень оказался безоружен перед старым товарищем. Вытаскивать Мэн Яо было бессмысленно, Лань Хуань прекрасно видел внутренних демонов мальчишки, раздирающих его душу на части. Перед Яо стояла цель – стать известным человеком – чтобы отец и мать поняли, как ошибались на его счет. Родившись публичном доме, он все детство провел на улице и впитал в себя свободолюбие, гордыню и Великую Цель. Первым Яо убил своего сводного брата, которому повезло родиться в семье отца. Последующими жертвами он избирал богатых молодых повес, забредающих в трущобы. И его он тоже присмотрел в свои жертвы, это Сичень понимает сейчас отчетливо. Схема Яо работала безотказно, он втирался в доверие, играя на струнах любопытства и самолюбия молодежи. Он заводил дружеские или любовные связи с каждой жертвой, а потом руководил своей марионеткой. Руки Яо оставались чисты – роль палачей играли окружающие, которым он плавно внушал необходимые мысли. Иногда его жертвы убивали себя в наркотическом дурмане, порой прыгали с мостов, некоторые сами убивали своих друзей, терзаемые ревностью. Кто на самом деле играл в их дуэте сложно сказать. Глава клана Гусу Лань, который в дань старой памяти ( Какого преступления я не совершал никогда? Я ни разу не навредил тебе, брат! ) или Мэн Яо, который просто был уязвленным и дурно воспитанным подростком. Хуань помнит, как раздвигались губы Яо при очередной лукавой улыбке. Он в кошмарах бы видел его запрокинутое горло и громкий хохот во время чтения новостей об очередном убийстве. Сичень бы просыпался каждый раз, когда во сне приходили они: мальчишки из банды Чу, смотрящие на него с нетерпением и восторгом. Он бы боялся уснуть, потому что страшные два месяца, когда Мэн Яо плавно падал в бездну, являлись бы каждую ночь. Хорошо, что сны бессмертному заклинателю не снятся. Убивал ли он? те кровавые два месяца Сиченя практически тошнило от запаха крови, которая мерещилась на руках. Удел заклинателя состоит в уничтожении монстров и чудовищ, а банда Чу, под руководством своего пастуха Яо, была многоголовой гидрой. Убивать их поодиночке было бессмысленно, так как Великая Цель отравляла умы уличных подростков в геометрической прогрессии. Они говорили о мировой справедливости, называли себя брошенными и забытыми. Извращенная мораль, накопленная за годы прозябания многочисленных поколений на улицах, нашла великолепного носителя - озлобленного и упрямого а-Яо. Только физически убивать Мэн Яо являлось ошибочным поступком. Из его фигуры вдохновленные подростки создали бы идола, которому приносили бы жертвы, подогнанные под описание. Кровавый культ на улицах Китая Лань Сиченю был не нужен. Такео знать о его действиях пятнадцать лет назад нельзя, потому что действия Лань Хуаня были аморальными, потому что его жертвы были всего лишь пешками, потому что этим детям он лично перерезал горло, потому что Мэн Яо он довел до самоубийства, потому что Великая цель насытилась кровью трущоб Китая и затихла на долгие века. - Я был легкомысленным в детстве, вот и попал в плохую компанию, - заканчивает Лань Сичень. - Понятно, значит, битва за передел территорий, - подытоживает мужчина, - Да, у них бывают жертвы.